Расовая теория – изобретение двухсотлетней давности, созданное для обслуживания колониального проекта. Почему она до сих пор определяет западную политику и при чём тут выборы мэра Нью-Йорка.
Часто под нашими видео поступают замечания относительно того, что мы злоупотребляем расовой терминологией. При том, что ислам, конечно же, не разделяет человечество на расы. В Коране обращение в первую очередь к человеку, к человечеству. Человек – это субъект мироздания и субъект истории.
Нужно понимать, что это, во-первых, требования жанра. Мы занимаемся публицистикой, нужно оперировать понятными для как можно большего числа людей дефинициями, терминами, категориями. Во-вторых, я постараюсь объяснить, что происходит на самом деле, особенно в контексте последних выборов мэра Нью-Йорка, где эта проблема подсветилась очень явственно и отчётливо.
У меня в чате канала было такое замечание: «почему вы пишете или говорите, что сионисты на стороне Белого Севера». Я использую этот обобщённый термин, при том что еврейский народ в широком смысле, в модерновом смысле, это категория модерна. Еврейский народ – это вымышленная общность, и как любая вымышленная общность, это обобщённый образ, образ в мозгах, искусно создаваемый, тщательно выстраиваемый с помощью определённых технологий. Еврейский народ состоит из множества рас, если пользоваться расовой теорией. И как они могут быть сторонниками Белого Севера, сами не относясь к нему, если верить их же самоидентификации? Если они семиты, если они ближневосточны, если среди них есть и чернокожие, и мизрахим, и сефарды – кого только нет.
Так оно и выходит, если верить современной дефиниции еврейской нации: она состоит из множественного набора генов. Это не нация в этническом смысле слова и в генетическом смысле слова – это политический конструкт, как любой модерновый конструкт. По своему обыкновению я начну издалека, от половцев и печенегов, как ныне принято. Вообще, расовая теория когда возникла? Чуть более двухсот лет назад.
Рождение расизма как колониального проекта
Расовая теория возникла чуть более двухсот лет назад. Возникла, разумеется, на Западе синхронно с бурным развитием капитализма, с промышленной революцией, с ростом промышленного производства – со всем этим модерновым набором. Тогда же стали говорить о расах, об их особенностях, об их различиях.
На днях умер некий нобелевский лауреат – Джеймс Уотсон. Он получил эту награду за исследование ДНК. И он же утверждал, что расовые различия непреодолимы, что Африка навсегда останется отсталой в силу генетических особенностей этой расы, неспособной якобы к самоорганизации. Как-то он это всё обосновывал. Уотсон, конечно, получил сполна: его отвадили от разнообразных академических институций. По заслугам, за такие-то глупости. При том что мы видим значительные достижения как среди отдельных представителей африканского континента, так и целые народы показывают весомые достижения – даже в контексте западного истолкования успеха.
Докапиталистический феодальный уклад предполагал совершенно иную логику. Существовала общность аристократов: крестоносцы могли на равных общаться со знатью сарацинов. Это была сословно-аристократическая, меритократическая общность. И она не была вымышленной – у них были общие ценности. Они находили общий язык, коммуницировали, даже не зная языка друг друга, с помощью неких знаков, без талмачей прекрасно понимали друг друга. И так было на протяжении не то что веков, но тысячелетий.
Потом возникла расовая теория. И возникает она для обоснования колониальных захватов, империализма нового извода – финансово-промышленного империализма с капиталистическим способом производства. Нужно было идеологическое обоснование: вот эти расы неполноценные, им нужно помочь, их надо поддержать, они нуждаются в опеке. Изначально было именно так. Потом уже отрубленные руки в Конго на плантациях бельгийского короля Леопольда – живые, точнее мёртвые свидетельства остались на фото. Но это только то, что дошло до нас. Все остальные резни, прошедшие за XIX век по всему ныне глобальному Югу, остались за кадром.
Демографическая цена модернизации
Бурный рост промышленного производства сопровождала миграция населения в большие промышленные центры. В мире возникли промышленные районы: Рейнский угольный бассейн, Юзовка в России, треугольник Ливерпуль-Манчестер-Бирмингем. Это кластеры, где энергия, где промпроизводство и сбыт, порты поблизости – вся логистика выстроена.
Нужны были люди. Их брали из сельской местности, из аграрного сектора. В России, например, крепостное право отменили не потому, что добрые были, а потому что требовались люди в промышленных центрах. Освобождают крестьян без земли, выкупная процедура очень сложная и дорогостоящая. И они следуют в города. Возникает Петербург Достоевского с его ужасами.
Всё это сопровождалось массовым голодом. В России их было несколько, в том числе страшный голод 1891–1892 годов. Везде, где проходила промышленная революция, в зонах рискованного земледелия – та же Ирландия с великим голодом, Скандинавия, Северная и Центральная Европа – везде это сопровождалось страшным голодом и демографическим провалом. Население переходило в города, аграрное производство падало, цены на продукты росли, люди плодились хуже. Эти провалы сказываются по сей день в тех странах, которые были лидерами промышленной революции полтора века назад. Демография не восстанавливается.
Халифат против колониальной системы
Глобальный Юг состоял из двух частей: из халифата – того, что западные историки назвали Османской империей – и остальных территорий, ставших колониями Запада.
В халифате не было колоний, потому что законодательство на всей его территории было единым. Халифат применял ко всем подданным единое законодательство, не выделяя их по рождению, по национальности или по каким-либо иным объективным признакам. Единственный признак юрисдикции – подданство халифату.
Это принципиально отличается от западной модели колониализма, которая дифференцировала подданных. В Алжире ещё 60–70 лет назад французы-колонисты пользовались расширенным набором прав, имели право на землю – в отличие от алжирцев, которые там тысячелетиями проживали. Можно было прожить всю жизнь, служить Франции и не приобрести полный набор прав. Десятки миллионов человек жили в Алжире и при этом не были хозяевами этой земли, не имели права приобретать землю – в отличие от французов, которые туда переехали.
На глобальном Юге не происходила промышленная революция – там надо было снабжать и поддерживать её в метрополиях. Аграрное производство перенесли туда. Поэтому там не произошло вымывания населения и страшных демографических провалов. То же относится и к халифату: он проводил модернизацию без шоков, строил железные дороги через всю империю – в Румынии, например, железная дорога Констанца-Бухарест построена при османах. Капитализм – бесчеловечная, хищническая система. Халифат этого не делал.
Потом халифат был демонтирован, и глобальный Юг стал единой массой колоний. После Второй мировой войны прошла как будто бы деколонизация, но мало что изменилось на самом деле. От формальной колонизации, когда стоит некий генерал-губернатор или вице-король и командует, перешли к неформальной: захватили все важные отрасли – горнодобывающую, аграрную – и через это продолжали эксплуатацию этих территорий и этих народов.
Но тем не менее демографический провал на глобальном Юге не случился. И этот разрыв стал очень беспокоить ещё в середине прошлого века. Можно найти исследования, когда об этом пишут с тревогой: белая раса начинает уступать, при всех усилиях. На развитом Севере предпринимали значительные усилия поддержания населения – это было в интересах капиталистического производства. Массовая вакцинация тогда была придумана и проведена. Поощрения рождаемости не было, но сохранение семьи, поддержка семьи, детские сады, вся эта социальная инфраструктура была создана, но без ущерба эксплуатации. Трудовые ресурсы должны быть всегда доступны: детский садик мы тебе даём, но иди на работу, иди трудись.
Сначала социальную систему выстраивали при крупных производствах: бесплатное жильё давали квалифицированным рабочим, доступную медицинскую помощь. Потом капиталисты поумнели и переложили эту ответственность на государство, сняв с себя значительные издержки. Но всё равно разрыв начал увеличиваться. Глобальный Юг демографически стал расти, и это стало тревожить всё больше. Главная тревога правящих кругов сейчас на Западе – в том, что демографически они не выдержат.
Вот, например, Бродский – у меня есть статья на сайте «Поистине», всех отсылаю, – казалось бы, поэт, нобелевский лауреат, он должен в эмпиреях витать. Но у него был очень острый нюх. Когда он переехал на Запад, он резко встроился в мейнстримные интеллектуальные течения. Его один близкий друг вспоминал: “Бродский стал популярен на Западе потому, что остро уловил западную особенность”. Когда ты становишься публичной фигурой, к тебе начинают обращаться по совершенно разным вопросам. К нему звонили корреспонденты, журналисты взять комментарий – и у него был готов комментарий на любой вопрос. Звонит корреспондент: “а как вы относитесь к ситуации в Гватемале?” И он отвечал что-нибудь про культивацию каучуконосов в ущерб банановым плантациям.
Так вот, он сразу встроился в мейнстримное течение, которое беспокоится о демографии. Он об этом писал неоднократно и высказывался: я не хочу жить в XXI веке, потому что белая раса к концу XXI века, по расчётам, составит всего 13% мировой популяции. И его это беспокоило – хотя, казалось бы, где Бродский, и поэзия, и мировая демография.
Сионизм как союзник «белого Севера»
Теперь возвращаемся к нашему Мамдани, к евреям и ко всему, с чего я начал этот длинный спич. Их это беспокоит. Мамдани кем только ни обзывали. И их беспокоит: посмотрите, кого привёл Трамп в администрацию. Мало того, что там почти нет смуглых, кроме директора ФБР Пателя или ещё парочки таких же, – но везде, на всех обслуживающих и ассистентских должностях какие-то блондинки сплошные, природные блондинки. Или вот на Fox News: все корреспондентки, все интервьюерки, весь журналистский корпус сейчас сплошь блондинки. Они, конечно, невероятно глупые – не потому что блондинки, а потому что их принимают по внешним данным исключительно. И это их месседж своей аудитории: мы тревожимся, что отступаем под натиском глобального Юга, который состоит из такой сплошной тёмной массы. Они могут быть смуглыми, жёлтыми – жёлтая угроза никуда не девается. Они могут быть чёрными разных оттенков. И мусульмане туда обязательно, неважно какого оттенка. А вот евреи – это наши. Да, они тоже могут быть разного оттенка кожи, но они наши.
Сионистские лидеры мнений давно встроились в этот дискурс. Их месседж: мы с вами, мы с белой цивилизацией, мы сделаем всё, чтобы поддержать её доминирование. Мы будем убивать как можно больше во имя этой цели. Мы будем вбрасывать рознь в Судане, в Сомали, в Сирии, чтобы они убивали друг друга. Курды с турками, чтобы убивали друг друга. Мы будем модерировать эти процессы ради вас. Мы ваши лизоблюды, ваши слуги, ваши оруженосцы. А за это вы нам давайте всё, что мы скажем. Вот такую схему они выстроили. В квадратно-гнездовые мозги западных политиков простые схемы ложатся хорошо. И эта схема очень полюбилась многим, поэтому такое срастание и произошло.
При этом доминирует в сионистском руководстве восточноевропейское еврейство – ашкеназы, которые по крови вообще даже не семиты. Время от времени кто-то прорывается – типа начальника генерального штаба Герци Халеви, он мизрахим. Но всё равно доминирует восточноевропейское еврейство. Они оседлали эту тему с очень тонким политическим чутьём, как у Бродского собственно. Все эти Грины, которые стали Бен-Гурионами, все эти жаботинские и прочие трумпельдоры не имели отношения ни к святой земле, ни к иудаизму. Они отвергали иудаизм как основу идентичности для еврейской нации и предложили свою основу – сионистскую, на модной тогда идее крови и почвы, Blut und Boden. Поскольку с кровью у них не очень хорошо – тесты ДНК не особо позволены в сионистском образовании, – значит, надо на основе почвы: захватили кусок земли и будем зубами, когтями вгрызаться. Уже третье поколение они строят эту новую нацию, и мы видим, что получается полная монструозная уродливость вместо какой-нибудь симпатичной нации.
Расовый фактор в американской политике
Когда демократы проседают, проигрывают Трампу, когда у них ничего в Конгрессе, – кого они выдвигают на первый план? Они выдвигают визуально подходящих людей, чтобы апеллировать к определённой аудитории: Александру Окасио-Кортес (её звезда взошла как раз в прошлую трамповскую каденцию), палестинку Рашиду Тлаиб, сомалийку Ильхан Омар, сейчас вот Мамдани. Они выдвигают их, чтобы сбалансировать радикальный уклон вправо у республиканцев своим якобы радикальным уклоном влево.
Мамдани не является радикалом. Он прочно встроен в систему, играет по правилам системы, не говорит ничего антисистемного. Даже то, что он осуждает сионистское образование и предлагает какие-то меры против него – это всё строго в рамках действующей системы. Но они обращаются к расовому аспекту, потому что привыкли строить на нём свою политику и манипулировать.
Кстати, освобождение рабов в США тоже было нужно не из гуманизма. Под лозунгами того, что мы освобождаем рабов, на самом деле им нужна была свободная рабочая сила для северного промышленного района – Чикаго, Мичиган. Им нужны были эти самые чернокожие.
Если я говорю «негры» в своих стримах, это не значит, что я уничижительно к ним отношусь. Я просто обращаюсь к аудитории, которая пользуется такими терминами. Честно говоря, из-за того, что мой папа всю жизнь преподавал и был деканом по работе с иностранными студентами, у нас в доме всегда были гости из Латинской Америки, из Чёрной Африки, из Арабской Африки. Со многими мы поддерживаем отношения. Я вижу, что многие из них гораздо лучше по своим человеческим качествам, чем представители белой расы. Они прекрасно воспитаны, у них замечательные способности к наукам, к приобретению знаний. Некоторые из них стали выдающимися учёными или деятелями.
Поэтому я не то что не расист – может быть, даже обратный расист. Я считаю, что у представителей этих территорий гораздо больше шансов построить новый мир, настоящий новый мир. А Белый Север в моих глазах стремительно деградирует, и мы все наблюдаем эту деградацию в реальном времени.
МУРАТ ТЕМИРОВ
27.11.2025
Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш
