Кто сделал Чебурашку евреем и почему это вопрос метаполитический
Депутат Госдумы Андрей Макаров публично объявил Чебурашку евреем — и развернулась дискуссия на самых высоких уровнях власти. Феноменология советского мультфильма оказывается глубже, чем кажется: крокодил Гена — древний символ Левиафана, патриархальной системы, а Чебурашка — инородное существо среднего рода, живущее в телефонной будке без своего угла. Их тандем программирует коллективное бессознательное поколений. Почему этот символический код активировали именно сейчас, в момент кризиса большой системы и как это отыгрывается на войне в Газе? Расшифровка архетипов, которые определяют настоящее.
(Гео)политический контекст Макарова
Интересная дискуссия развернулась по поводу национальности такого мультипликационного и художественного персонажа как Чебурашка. Эта дискуссия не просто литературоведческая или культурологическая — она имеет важное политическое измерение, потому что вопрос поднял глава Комитета Госдумы по бюджетам и финансам Андрей Макаров. Это ключевой Комитет парламента, который распределяет финансы. Макаров сидит там достаточно долго, друг Володина, любитель мальчиков — все, что положено в этих случаях, что быть своим в системе, у него имеется.
Он неожиданно поднял вопрос о том, кем был Чебурашка. Высказал предположение, которое давно фигурирует: Чебурашка был евреем, потому что, согласно сюжету Успенского, его доставили в ящике с апельсинами. А апельсины тогда доставлялись из Израиля.
Критики усмотрели в этом противоречие: доставляли из Марокко, а у Советского Союза с Израилем не было официальных отношений в 70-х годах. Кстати, Марокко сейчас среди всех стран исламского мира самые теплые и дружественные связи с Израилем. Но в действительности было так: эти апельсины, которые собирались палестинцами на своих оккупированных территориях, но отобранные израильтянами, потом маркировались как марокканские. Такая хитрая схема.
Макаров, сам человек достаточно хитрый, раз сидит на таком хлебном и важном месте, эту дискуссию, по факту, зачал. Запустил ее неспроста, абсолютно. Эта тема вибрирует с тем, что происходит в мире и на территории севера Евразии, в частности, о роли еврейского фактора.
Вопрос поднимается неспроста, потому что эта вибрация, это присутствие — оно не просто символическое, оно пронизывающее. Сейчас пытаются через критику или рассмотрение символических, архетипических вещей понять, что происходит. А происходит кризис так называемого Израиля и его слом и слив со стороны мировой системы, прежде всего Традиционалистского клуба знати мировой — Лондона, Ватикана и конгломерата старых аристократических домов, которые вновь выходят на авансцену истории.
Здесь я хотел бы сконцентрироваться на метафизическом, специальном, символическом аспекте того, что такое концепт «Чебурашка» и почему он возник, отчего этот вопрос стали обсуждать везде и повсюду.
Чебурашка, как известно, стал архетипическим героем. Один из фундаментальных концептов советского коллективного бессознательного. В 2022 году вышел в прокат российский художественный фильм «Чебурашка». Кассовые сборы — рекордные.
Стал вопрос: в чем причина популярности этого абсолютно странного персонажа, маловнятного нарратива, сюжета?
Стоит напомнить, что сбор всех героев повести Успенского — мы больше помним мультфильм, мало кто читал повесть — происходит после объявления, который дал крокодил Гена о поиске друзей.
Крокодил Гена — амбивалентный образ древнего порядка
Гена ищет друзей, собирает коалицию. «Coalition of Willing», «коалиция желающих» — то же имеет явственно политический подтекст.
Крокодил не просто животное, тотемное и важное с точки зрения глубокой египетской масонерии. Это один из фундаментальных богов древнего Египта. В образе Чуковского, еще одного известного детского писателя, поэта, крокодил приобретает абсолютно необычные черты. Чуковский создал из крокодила сложный синтез амбивалентных, тривалентных, сущностных аспектов, символических кодов.
Одновременно это монстр, через которого в мир приходит нарушение порядка, сила разрушения. Помните, там крокодил, который хотел проглотить солнце. Мультфильм, кстати, есть на этот счет.
Но и источник восстановления изначального порядка карнавальными, абсолютно постмодернистскими средствами. Крокодил, как я сказал, солнце пытался проглотить и приводит в Петроград, согласно Чуковскому, зверей, чтобы освобождать из неволи своих собратьев. Он выступает в роли пожарного, тушит море пирогами и блинами. Он проглатывает Бармалея.
Бармалей — это ни много ни мало образ «иного», восточного, в данном случае мусульманского. Бармалей — это некий пират, флибустьер с бородой, который врывается в этот порядок модерна, пытается его исправить. Его демонизируют, он якобы хочет поесть наших детей. Проглатывая Бармалея, крокодил восстанавливает порядок мира через доктора Айболита.
Здесь можно иронизировать, но это важные символические коды. Потому что именно с этого уровня начинается концентрирование и программирование очень многих вещей.
Айболит — наименование говорящее. «Ай», в смысле возглас, крик, «болит». «Ай, у меня что-то болит». Приходит некий терапевт. Это терапевт-система. Система, которая успокаивает: «я тебя излечу».
Боль — это прежде всего встреча с феноменологическим миром, с бытием. Если глубоко копнуть, то именно так. Человек встречается с подлинным через боль. Человек не встречается с правдой, с истиной через комфорт. Это всегда через преодоление.
От имени системы разные инстанции как бы говорят: «не надо тебе это, сейчас придет Айболит, он тебя вставит инъекцию нужную и полностью тебя отключит от этих ненужных вопросов. Зачем тебе вопросы о мироздании, о порядке, о справедливости, о власти, о смысле, о бессмысле? Зачем это тебе? Ты должен жить в мире животных». Айболит лечил животных, как известно.
Но есть радикал, не встроенный в ткань-систему, который хочет рассказать людям правду, страшную, ужасную. А правда всегда невыносимая, обжигающая. Всегда. Не даром есть такая поговорка: лучше горькая, но правда, чем сладкая, но все-таки ложь.
Чебурашка как инородность: неописуемое и гибридное
Возвращаясь к Чебурашке. Если брать за основу его действительно еврейское происхождение — даже не этническое, понятно, но концептуально собирательное — это попытка вхождения неописуемого, потому что Чебурашку трудно описывать. Что это за персонаж такой? Ушастик какой-то, крыса, мышь. Непонятный гибрид.
Это пространство неописуемое, которое врывается в поле гибридности. Чебурашка — это просто-напросто образ иного, инопришельца, которого каким-то исключительным образом вторгают, всаживают в тело обыденности. Это есть инопришествие, инородность. Чебурашка — это инородность.
Когда мы переходим к повести Успенского, который придумал Чебурашку, там есть интересные пересечения с крокодилом. Здесь это образ отдельно надо расшифровывать. Он там играет красную шапочку, поет песенки, играет на гармошке.
Крокодил Успенского — тоже непонятный персонаж. Крокодил Гена — кто он на самом деле? Мигрант, работает в зоопарке, играет самого себя — чисто постмодернистский подход. В зоопарке играть самого себя, ищет друзей. Он ведь тоже «нездешний», но уже ставший своим среди чужих и чужим среди своих.
И тут приходит Чебурашка…
Шапокляк и девочка Галя: женское начало и корректировка порядка
У Успенского крокодил является пересечением двух начал. С одной стороны — это «клуб друзей для людей и животных». Очень странное поведение. С другой, это место неких фантасмагорий Шапокляк, которая мечтает о клубе тех, кто сеет хаос и насаждает зло.
Теперь посмотрим: кто такая Шапокляк? Понятно, стервозная дама, очень похожа на депутатку Госдумы Яровую. На этот счет очень много шутили, и Яровая, на мой взгляд, под этот образ себя вытачивала.
Имя у Шапокляк действительно иностранное. Собственно, шапокляк — это складной цилиндр, шляпа-трансформер из старинной моды. Элегантный головной убор, бесспорно европейский. Это немецкое или польское начало, скорее немецкое. Ретро-костюм абсолютно строгий, застегнутый, точенные черты лица, блуза-жабо и редикюль. Женская сумочка. А из этой сумочки постоянно выскакивает крыса Лариска.
Крыса Лариска — тоже непонятное существо, которое вырывается на свободу из этого редикюля, из этого строгого порядка, из этой системы. Потому что редикюль — это система, это наличие женского порядка.
Женский порядок — это структурированный хаос. Потому что бытие выстроено по принципу женского начала. Женского — не имеется в виду физиологического, а женского как метафизического полюса.
А выскакивание крысы — это всегда некий внутренний дисбаланс. Напомню, например, у индуистов есть образ бога-слоника Ганеша, и он всегда изображается с мышью, с крысой. Это его ручное животное, с которым он проводит какие-то мистические процессии, забавляется.
Если возвращаться, то Шапокляк — это не что иное, как женский полюс, который пытается обуздать эту непонятность, которая формально противостоит некой патриархальности, управляемой законом отца, номоса, чистого закона.
Успенский попытался сконцентрировать формально зло не в образе Чебурашки, этого непонятного пришельца, а в образе Шапокляк, в образе некоего европейского модерна. Хотя европейский модерн, конечно, скорее мужской аспект, хотя иные традиционалисты типа Эволы с нами поспорили бы.
Тут же возникает девочка Галя, то, что по-немецки называется das Mädchen, девочка. Кстати, девочка в немецком имеет средний род, неопределившийся, но все, что заканчивается на -чен, -чка и так далее, уменьшительное, имеет среднее значение.
Шапокляк — это символ строгой матери, матриархальности. Шапокляк отрицательный образ, дополненный Лариской, а здесь Галя, девочка, которая формирует образ всего доброго, создают дополнительную тень, как бы полюс противостояния.
Галя приходит к Гене исправлять его грамматические ошибки. Как вы помните, он дал объявление: «ищу друзей». Ищу коалицию — значит, против кого или за что, тут можно гадать. Якобы Гене стало скучно. Конечно, не так. Это образ большого цивилизационного подхода.
Чебурашка возникает как агент этих друзей. Условно говоря, как агент некого еврейского мира, еврейского порядка. Он приходит, говорит: «я буду теперь твой главный друг, зачем тебе все остальные».
Что делает Галя? Она исправляет букву, А на О. Изначально Гена написал «КРАКАДИЛ». Крокодил — то есть символическое установление порядка времен. Плюс ко всему, он писал, МАЛАДОЙ КРАКАДИЛ, она исправила на «немолодой крокодил». Это еще и указывание на его древность, о чем я говорил в начале, что крокодил — один из древнейших масонских установленных образов язычества, который был и в образе Сета, и даже Осириса.
Кто увлекался историей древнего Египта, тот поймет, о чем речь. Она ему подчеркивает: «на самом деле, дружочек, ты не молод, ты как бы старый порядок.” В процессе его локализации выявляются правильно устроенные дыры и пробелы во всей красе.
Старому патриарху нужно нечто молодое, которое имеет, как я сказал, символ этого Mädchen среднего рода, который его сопровождает. А потом еще странным образом они начинают играть в крестики и нолики.
Тут чистое магическое начало, потому что крестики-нолики — это не что иное, как борьба мужского и женского. Понятно, нолик — это женский символ, вагинальный, но крестик — это сугубо мужской символ, пересечение двух начал, то есть X.
Когда та самая Шапокляк, которая снабжена двумя атрибутами женского начала — цилиндром черным и крыской Лариской, — это инфернальная сила монструозности. Собственно, это есть резервуар женского аспекта безумности, скажем.
Что интересно? Формально Шапокляк бросает против крокодила Гены, против этого патриархального древнего существа, сверхсущества, своего зубастого монстра, крыску, вот эту самую.
Крокодил, как мы говорили, образ крайне амбивалентный. Он еще и прописан в Библии в Ветхом Завете, потому что это не что иное, как Левиафан. Это образ порядка, но порядка патриархального.
Тандем Чебурашка-Крокодил: система и нелепость
Если мы и дальше пойдем в осмысление и понимание этих аспектов, то мы сможем раскрыть еще много интересного.
Крокодил Гена — это, конечно, образ древний, образ ужаса, образ системы, но описанный, или вернее так, репрезентованный в формате такого добряка, как система, как Левиафан. На самом деле сущность Левиафана ужасна, он пожиратель, но это система. И простому люду ее представляют: «ну, ты же не можешь жить вне системы». Система — это хорошо. Государство, империя, не важно.
Соответственно, Чебурашка — это знак нелепости, это знак иной системы, но абсолютно какой-то не патриархальной, а постмодернистски кривой, который предлагает себя взамен патриархальному образу.
Собственно, вдвоем они образуют некий тандем: абсолютный внешний закон отца — Heim (нем.), убежище, так называемое, защита, которую ищет этот Heim, Geheim (нем.) еще — это и секрет, тайна.
Еще стоит отметить следующее: сам Чебурашка непонятного полового происхождения, он тот самый das, средний род, то есть он не мужчина и не женщина, и не мальчик, и не девочка. Кому он принадлежит, к какому миру он относится? Не очень понятно, потому что это инопришествие в этой самой коробке или корзине с апельсинами или с мандаринами — это, как я сказал, присутствие нелепости, попытка заменить большую систему вот этой нелепостью.
Я бы еще отметил следующее: если крокодил — это, бесспорно, хтонический символ ужаса, грозного, то есть локализация сил такого порядка, который пытается обнаружить себя в неких обстоятельствах в зоопарке, в совке. Но что такое совок, СССР? Совок — это образ недомодерна, конечно.
Здесь врывается абсолютно непонятная сила, Чебурашка, неведомая зверюшка, которая пытается играть первую скрипку.
В противостояние этих двух начал патриархального Гены и матриархальной Шапокляк врывается Чебурашка, как аспект условного еврейства. Он вносит неопределенность.
Что Чебурашка предлагает этому крокодилу Гене? Чебурашка живет ни много ни мало в телефонной будке. Это тоже очень символически зашитая вещь, потому что телефонная будка — это пространство общественное. У него нет своего угла.
У него нет своего угла, соответственно, он пытается этот угол где-то себе выгрызть. Понятно, отсылка к ситуации в Палестине более чем очевидна.
Еще важно, что помимо всех остальных аспектов пара «чебурашка-крокодил» — это, на мой взгляд, важнейший и до сих пор неосмысленный образ и символ. Но он крайне важен.
Если мы возьмем образ условного Левиафана и чудовища земного, библейского, прописанного так же Гоббсом — Бегемота, тут все понятно. Талассократия, субъект власти моря и субъект Хартленда, субъект земли, Теллурократия. Более или менее ясно. Два противостоящих начала.
А тут входит какая-то не очень ясная сущность. И сущность ли вообще? Кто-то усматривает в этом пересечение с концептом Чужого из одноименного фильма ужасов. На самом деле, там глубокий сюжет.
Утопический исход
В итоге, троица отправляется на поезде. Они уезжают в некую даль для построения некой утопии. Что такое утопия? Утопия, если прямо перевести — это место, которого нет. Место, вынесенное за скобки, за парадигмы феноменологического мира.
И они уезжают на голубом вагоне. Куда-то непонятно. То ли это исход, и здесь тоже с одним историческим исходом можно провести параллель, то ли это изгнание, самоизгнание, то ли это попытка, скрыть за этим исходом нечто ужасное. Натворили делов и теперь тикают, как говорится.
РУСЛАН АЙСИН
20.11.2025
Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш
