15.07.2026
Ормузский узел: почему Америка проигрывает войну, которую сама себе назначила
Прошло всего два дня с нашего предыдущего разбора — и картина уже дополнена новыми красками, новыми эмоциями и новыми заявлениями. Ночью рыжеволосый безумец из Белого дома объявил, что с каждого прохода через Ормузский пролив будет драть 20%. Днём — уточнил: со стран Персидского залива брать не будет, но в обмен они обязаны инвестировать. Куда именно инвестировать, догадаться нетрудно: явно не в Соединённые Штаты, которые этого президента, судя по всему, волнуют в последнюю очередь, а в него лично. Между этими двумя заявлениями умещается вся логика происходящего: обострение возникло не потому, что кто-то создал реальную проблему в Ормузе, а потому, что проблема понадобилась самому Трампу. И совершенно не случайно оно совпало с уходом со сцены сенатора Линдси Грэма.
Сверхдержава держится трафиком, а не декларациями
Ключевой вопрос — почему сейчас. Определённого ответа нет, но комплекс причин очевиден. Внутренние: у Трампа падает поддержка, а до выборов остаётся три с половиной месяца. Внешние — глубже и важнее. Соединённые Штаты являются сверхдержавой ровно постольку, поскольку контролируют мировой трафик. Именно за счёт этого они и стали сверхдержавой в сорок пятом году, когда одновременно и завершили Тихоокеанскую войну атомными бомбардировками Нагасаки и Хиросимы, и подгребли под себя итоги европейского театра. Одновременно с этим они провели демонтаж Британской империи — работа, которая формально длилась до 70-х годов и в отдельных точках вроде Диего-Гарсии продолжается до сих пор. Символической точкой был Суэцкий кризис 1956 года, где, что примечательно, и Советский Союз, и Соединённые Штаты работали в одном направлении — против франко-британской операции по захвату канала.
Суэц вообще стоит того, чтобы задержаться на нём отдельно. Гамаль Абдель Насер национализировал канал у той самой Всеобщей компании — первоначально французской, потом франко-британской концессии, — и ввёл плату за проход, которая взимается по сей день. Возражения были в том числе со стороны Соединённых Штатов, но Насер настоял. И тут возникает вопрос морского права: естественные проливы платой не облагаются, доступ к ним обязан быть свободным — так гласит и Конвенция Монтрё относительно Босфора. Формально плата берётся за навигационные услуги: сложная гидрология, обязательные лоцманы. Именно эту схему предлагают сейчас иранцы, готовые делить деньги с Оманом; но на Оман давит Вашингтон, и Оман, как и положено стране-объекту, оказывается между двух огней.
Открытие Суэцкого канала, между прочим, сделало больше для падения Османской империи и колонизации Кавказа, чем все военные кампании вместе взятые. Он нарушил сухопутную связность огромного региона, соединявшего Северную Африку с Западной Азией и Европой, — и именно поэтому вопрос Палестины всегда обостряется: оккупированная Палестина, если посмотреть на карту, работает как замок, закрывающий Синай и проход через Акабский залив. Всё это к тому, что вопрос платы за проход и вопрос контроля над узкими местами — не деталь, а становой хребет мироустройства, установленного после сорок пятого года.
Свержение режима и защита союзника — прикрытие; настоящая цель другая
Истинная причина этой войны в Иране — не свержение «режима аятолл» и не защита сионистского клеврета, как это подавалось на первом этапе. Первая фаза формально закончилась: Белый дом сам уведомил Конгресс, ссылаясь на шестидесятидневный лимит президентских полномочий. Теперь начинается новая операция — то есть тот же процесс, но с юридически перезапущенным счётчиком, — и у неё объявлена новая цель: постановка Ормузского пролива под контроль Соединённых Штатов. Не открытие пролива, а именно контроль. Об этом ещё две недели назад откровенно говорил на выходе к прессе в Мар-а-Лаго тот самый, ныне покойный сенатор Грэм: Ормуз будет принадлежать Соединённым Штатам, и это не обсуждается. Формула, что называется, витала в воздухе — и вот её произнесли вслух.
Почему цель именно такая. На свержение режима любой средний американец резонно скажет: «А зачем?» На защиту союзников — тем более: сколько можно кормить тех, кто живёт в бесплатных хаузингах, со страховкой и образованием, пока американцы подыхают на улицах? А вот контроль над узкими местами мировой торговли — это ложится в республиканскую повестку органично. Тем более что параллельно готовится валютная перестройка мира: новая глава ФРС, зять Лаудера (того самого Estée Lauder, одного из главных евреев планеты) — время зятьков, как оно есть. Только вот кому нужен новый валютный порядок от державы, которая не контролирует мировую логистику? Раньше через Малаккский или Панамский ты мог достать пачку долларов и оплатить проход — валюте гегемона отказать было невозможно. Если США не держат Ормуз — доллары там никто и не возьмёт. Иран, кстати, доллары и не брал: сразу объявил, что расчёты идут в токенах и блокчейнах.
Война всерьёз или война напоказ
Ход самой операции вызывает вопросы. На съёмках CENTCOM изредка мелькают попадания в какие-то пусковые установки, но в основном американцы долбят по лодкам — причём по рыбацким. Позавчера иракцы хоронили рыбаков, погибших от одного из таких ударов. Как всегда, палят «в белый свет как в копеечку»: они привыкли где-то у себя топить якобы наркотические лодки, здесь топят просто рыбаков. Нет никакого ощущения, что американская сторона ведёт эту войну всерьёз. Иран же, пользуясь случаем, выбивает активы вполне добросовестно и результативно. По привычке горит база пятого флота в Бахрейне. Кувейт под ударом — и заслуженно, давно заслужил. Эмираты нет-нет да получают своё. Возникает ощущение то ли саботажа операции изнутри, то ли — и это более вероятно — того, что операция затеяна ради конкретной символической цели.
Такой целью может быть остров Харк. Восемьдесят вторая воздушно-десантная дивизия остаётся в регионе, и её отдельная бригада специально готовится для захвата этого острова — информация открытая, все её знают, как в мультфильме про Марио, который идёт грабить банк, и все об этом в курсе. Военного смысла в захвате Харка немного, зато символический смысл для Трампа огромен: свой Крым. Сапог американского морпеха на иранской земле. Только это ведь смертники: по ним будут долбить непрерывно, потери пойдут сотнями, — и это ровно тот предлог, который позволит втянуть Конгресс в объявление настоящей войны. А там уже, как принято, «война всё спишет»: цены взлетят, и любая экономическая катастрофа получит оправдание.
Про цены — отдельно. У Путина этот механизм отработан идеально. В Крыму на выходных бензин стоил 300—350 рублей за литр, сейчас на Кавказе во многих местах перевалило за 300, — и никакого ропота. На пример строительный бизнес: надо возить материалы, возить рабочих, двигать технику. Бензина нет. А в стране, где экономика устроена по принципу «каждый кормится сам» — 40-50 миллионов человек в малом и среднем сегменте, — без бензина не заработаешь ничего. Но население терпит: в сознание удачно вживлена идея, что война экзистенциальная и надо затянуть пояса. Правда, Матвиенко почему-то поездки не сокращает, и вообще кому положено — те бензин находят. С американским народом такой номер, вероятно, не пройдёт: там есть вооружённое население, а это уже, строго говоря, не население, а народ.
Грэма убрали вовремя — и Белый дом это ещё почувствует
США при Трампе сейчас действует не как сверхдержава, а как страна, реагирующая на проблемы вместо того, чтобы их создавать для других. Именно так ведут себя государства, теряющие субъектность. И реагирует, судя по всему, неудачно. Операция по высадке на Харк может провалиться. Конгресс может отказаться объявлять войну — предпосылки к этому есть. И здесь важнейший фактор — исчезновение сенатора Грэма. Мерзейший тип, но с колоссальным аппаратным весом. Возглавлял Юридический комитет Сената — тот самый, который блокировал давление на Министерство юстиции по файлам Эпштейна. Без него возможности Белого дома в Конгрессе сокращаются, по грубой оценке, вдвое. Юридический комитет — это назначение судей, это грядущее слушание по кандидатуре генпрокурора, к которому у конгрессменов накопилось много вопросов. Трамп ввёл на место Грэма его сестру — она не возглавит комитет, она просто досидит остаток срока. С таким же успехом он мог, как Калигула, ввести в Сенат коня.
Собственная Южная Каролина Грэма всё это время загибалась в нищете — один из самых бедных штатов страны. Но сам сенатор, за счёт поддержки AIPAC и всей сионистской нечисти, приобрёл аппаратный вес выше своего электорального. Теперь этого рычага нет. Трамп это ощущает — потому и колеблется. У происходящего есть отчётливый привкус паники, и это резко добавляет волатильности всей конструкции.
В регионе есть и другие игроки, и никто не хочет американского контроля
Пока Вашингтон занят собственными конвульсиями, регион живёт своей жизнью. Китай открыл новый логистический коридор из Синьцзяна в Пакистан — через Гималаи, через Ладакх, через ту самую условную Шамбалу. 800 погибших при строительстве в наше время, при современных технологиях, — сопоставимо разве что с 20 тысячами, положенными когда-то в Суэц. Дорога выходит в Балтистан, оттуда идёт в сухой порт с перегрузкой на фуры и железную дорогу. Замысел — соединить Китай с Аравийским морем через Гвадар в Пакистане, где у Китая есть доля, и через иранский Чахбехар, где долю имеют и китайцы, и индусы. Это означает простую вещь: отрезать Иран от снабжения в военном смысле не получится. Американцы разбомбили мост, соединяющий Иран с Туркменистаном, — CENTCOM гордо отчитался, что перерезал российское снабжение. Но реальный коридор идёт теперь через Пакистан и Китай, а бомбить китайские инвестиции американцам уже несподручно.
Турция на анкаринском саммите вполне успешно попыталась усилить свою роль. У НАТО в регионе нет других опор на южном фланге — не Кипр же им ставить. Турции нужны свои коридоры: газопровод из Саудии через Сирию, ниточка через Армению в дополнение к Баку — Тбилиси — Джейхан. Проекты друг с другом соперничают, но у каждого игрока — реальные интересы и реальные ресурсы. Все они, будучи предоставлены самим себе, спокойно поделили бы зоны: одни берут за проход, другие — за газопровод, всем хватает. И тут в этот регион лезет Америка со своим требованием контроля над Ормузом, да ещё с придатком в виде тель-авивских хуцпистов, у которых нет ни границ, ни берегов. Между Моди и Милейковским уже произошла размолвка — всплывает, что расстрел туристов в Кашмире, спровоцировавший последнюю пакистано-индийскую войну, был организован Моссадом. У этой публики зона ответственности не ограничена ничем — сегодня Кашмир, завтра «Крокус Сити Холл», и именно поэтому они мешают всем.
Здесь стоит остановиться и на американской привычке всё делать поперёк сложившемуся. У всего мира бумага А4 — у американцев Letter, чуть короче и чуть шире. Своя система мер, свои розетки, своё напряжение в сети, свои краны и унитазы. Не потому, что они умнее, а потому, что подчёркивают собственную телеологию: «мы приносим новое». Так же они действуют и на Ближнем Востоке, где столетиями складывались балансы. У турок с курдами исторически не было проблем — но появились американцы, и вдруг возник курдский вопрос, который теперь всё время подогревается: давайте, мол, дадим курдам государство. Отлично, а тогда и черкесам государство. А тогда зачем вообще делить регион — верните нам Халифат, в нём никто ни с кем не воевал. Проект «Большого Ближнего Востока», объявленный при Буше-младшем, — это ровно попытка смахнуть со стола все карты и начертить заново. 25 лет уже чертят. Конца этому нет, цели тоже нет, а если единственной целью был хаос, то в этом хаосе они сами теперь и тонут.
Ливонский сценарий, гражданская война и подарок для традиционалистов
Стоит взглянуть на происходящее шире. Идёт кризис либерального клуба и наступление клуба традиционалистского. Для многих уже очевидно, что мы имеем дело с последними конвульсиями уходящего миропорядка. Конвульсии, впрочем, бывают яркими: и ноги дёргаются, и руками петрушкой машут. Есть ли у либерального клуба запасной сценарий? По ощущениям — доктрина Монро, тотальный возврат Латинской Америки. Но и там проблемы. В Венесуэле бравые морпехи разгружают ящики с бразильским апельсиновым соком под предлогом помощи после землетрясения, попутно разворачивая полноценную военную инфраструктуру. В Колумбии новый президент, но левые уже отказались признавать его победу — а он объявил, что период примирения с группировками заканчивается, то есть готовит новую гражданскую войну. В Перу Кейко Фухимори держится только на поддержке Белого дома. Милей в Аргентине бесконечно просит валютных свопов и параллельно развивает отношения с Китаем в ущерб американскому агропромышленному комплексу, где этой осенью, скорее всего, разорятся тысячи хозяйств — тех самых, кого Трамп обещал поддержать. Так что и «запасной план» — на самом деле план провальный.
А то, что подаётся как «война Запада с Россией», по всем признакам является гражданской войной двух братских, как было заявлено, народов — а точнее, одного народа, если верить той же официальной формулировке. Полноформатной, с ракетами и авиацией, где время от времени всерьёз обсуждается применение ядерного оружия. Это будет первая в истории гражданская война с ядерным ударом, если до него дойдёт, — и призывают к нему в Москве постоянно, потому что нормальную гражданскую войну им не выиграть. Гражданские войны ведутся идеями, побеждает та идея, которая победила, а с идеями у нынешнего Кремля глухо. Для традиционалистов же всё это оказалось подарком: они разворачивают давно обкатанный сценарий. Эта война копирует Ливонскую войну Ивана Грозного — ту, что шла 25 лет и стала прологом Смутного времени. Тем, кто ропщет, что война длится уже больше четырёх лет, стоит набраться терпения: Ливонская шла двадцать пять, а потом был династический кризис, а потом Смута.
Ивана Грозного и нынешнего кремлёвского объединяет одно, и оно решающее: оба беззаветно любили Запад. Иван Грозный ликвидировал Казанское ханство без всяких видимых причин, кроме одной — угодить европейской повестке о нанесении удара османам с тыла (роль тыла отвели России, и следующие 300 лет она честно исполнила эту роль в 15 с лишним войнах с Портой). Он подавал свою кандидатуру в польские короли, готовый принять для этого католичество. Он предлагал себя в мужья Елизавете Тюдор. Всё это закончилось династическим кризисом, гибелью царевича Димитрия в Угличе — при, судя по имеющимся сведениям, участии канцлера Сапеги, находившегося тогда в Москве, — и Смутой. Идеальная, надо признать, операция Запада, которую вполне можно повторить. «Можем повторить» — только с той стороны и без выкриков на митингах.
Россию готовят к столу — уже не как гостя, а как блюдо
Постсоветская Россия долгое время сидела под столом империалистических хищников, довольствуясь объедками, и мечтала однажды занять полноправное место за столом. Сейчас её действительно готовят — только не для того, чтобы посадить за стол, а для того, чтобы положить на стол. Её собираются делить, и это план Запада. Китай, вопреки успокоительным словам некоторых политологов, в этом отчасти соучаствует: сегодня стало известно, что делегация Газпрома в Пекине по «Силе Сибири — 2» получила однозначное условие — Китай будет закупать российский газ только по внутрироссийским ценам, порядка 50 долларов за тысячу кубометров, иначе не приходите. Никакого «надёжного тыла» у Кремля нет. Есть двусторонние клещи, между которыми оказалась Россия. Затевая войнушку, надо было думать о последствиях; когда мозгов нет — получается ровно так, как получается сейчас.
Ровно то же самое, между прочим, касается и Соединённых Штатов. Затевая эту авантюру, нынешняя администрация тоже не думала о её последствиях, а они окажутся масштабными. Речь идёт о потере лидерства, о вероятном досрочном удалении Трампа из Белого дома — за уши или за какие-то другие части тела, — и о серьёзной внутренней розни. Мы говорили уже о нефти: есть отложенный спрос, запасы истощены, рынок пока реагирует вяло, но цена уже заметно выросла. Она взлетит, когда сойдутся все факторы: когда станет окончательно понятно, что пролив не открывается, когда йеменцы разбомбят Янбу на Красном море (вчера уже был удар по саудовскому аэропорту), когда все выпавшие объёмы сложатся в один дефицит. Цена на топливо — это для Америки гораздо более критичный фактор, чем для России. Там 300 рублей за литр — и терпят. Тут терпеть не будут.
Единство Соединённых Штатов эфемерно
Америка — большая, сложная и очень разная страна. У Западного побережья, Восточного, Среднего Запада, Северо-Востока и Северо-Запада принципиально разные экономические модели, разная кормовая база, если пользоваться биологическим языком. То, что связывает всё это в целое, — непрерывное взаимное снабжение и дешёвое топливо. Ровно это. И если этот клей исчезнет, страну разорвёт. Калифорния с прилегающими территориями уйдёт первой — с какой стати ей терпеть федеральное правительство ради чужих проблем. Техас с прилегающими вполне способен уйти следом. Единство Соединённых Штатов настолько же эфемерно, насколько было эфемерно единство Советского Союза и насколько эфемерно единство нынешней Российской Федерации. Стоит исчезнуть фактору, который их держит, — распад пойдёт быстро. И это может произойти буквально в течение этой каденции Трампа. Понимает ли он это? Скорее всего, нет.
Реакция вместо стратегии
В итоге получается фигура симметричная и печальная. Трамп вляпался ровно в то же, во что вляпался Путин. И у той войны, и у этой цели не сформулированы. Когда президент в день пишет по пятьдесят взаимоисключающих заявлений о том, чего он хочет, — это не риторическая фигура, это диагноз. Он реально не может сформулировать, чего хочет. И война идёт ради войны. До этой войны в Ормузе никакой проблемы не было — пролив спокойно работал. Проблему создали сами, теперь пытаются её решить, и чем глубже в лес, тем злее дрозды.
Правильный образ действия для сверхдержавы — не реагировать на проблемы, а создавать их для других. Америка сейчас реагирует. И реагирует, судя по всему, плохо. После Вьетнама она уже переставала быть лидером — понадобился Рейган с крестовым походом против коммунизма и «Звёздными войнами», чтобы вернуть себе роль. И даже это, положа руку на сердце, сработало только потому, что советские чекисты сами решили сдать свою страну — их никто особо не уговаривал. Америке тогда достался приз, которого она не заслуживала. Сейчас, на наших глазах, она этого приза лишается. Ормузский узел затягивается, а развязать его нечем: сенатора Грэма нет, союзник отсиживается в стороне, ракеты кончаются, флот бьёт по рыбакам, Конгресс колеблется, стратегический резерв уходит на экспорт, а население всё-таки не то, что будет терпеть трёхсотрублёвый бензин.
МУРАТ ТЕМИРОВ
15.07.2026
Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш
