17.07.2026
Соединённые Штаты только что отметили 250 лет со дня своего основания, и Трамп попытался выжать из этой даты всё, что можно. Складывалось будто бы идеально: 80 лет ему самому, 250 — стране, чемпионат мира по футболу на американской земле и, как задумывалось, показательная победа над Ираном. Но именно победа над Ираном отвалилась первой. Мы видели, как он там увяз и, по сути, проиграл в пух и прах. Чемпионат тоже пошёл не по тем лекалам, по которым всё было раскатано: скандалы, интриги, расследования, откровенное давление на ФИФА. Юбилейная симфония расстроилась ещё до первого аккорда — и именно это делает разговор об американском проекте по-настоящему уместным.
Меня подтолкнул к этому разговору Фрэнсис Фукуяма — один из тех, кто в своё время был интеллектуальным столпом либерального клуба. Тот самый Фукуяма, что в конце восьмидесятых написал знаменитый «Конец истории?» — со знаком вопроса, о чём он потом ещё долго напоминал: мол, я ошибся, это не конец, это не окончательная победа либерального миропорядка, вы просто не заметили вопросительный знак. Формально гегельянец: абсолютный дух будто бы сомкнулся с абсолютной идеей, и человечество достигло потолка. Как выяснилось — не достигло. Об этом мы говорили с вами много раз.
И вот он замечает вещь простую, но принципиальную. Многие уверены, что четвёртого июля Соединённые Штаты отметили 250 лет со дня своего создания. Но это не так. Штаты как государство появились лишь с окончательной ратификацией Конституции — а это уже 1789 год. Чувствуете? 1789-й — начало Великой французской революции, четырнадцатое июля, взятие Бастилии. А 4 июля 1776 года было не столько рождением страны, сколько провозглашением набора идей.
Идей, если разбираться, ровно две, и обе — самые важные. Первая: мы считаем самоочевидными истины, что все люди созданы равными и наделены своим Создателем неотъемлемыми правами. Вторая: правительство получает право на власть только с согласия управляемых. Всё. Это Декларация. А Конституция, давшая стране формальное начало 13 лет спустя, ни о равенстве людей, ни о демократии уже не говорит. Она говорит о сложном разделении властей, призванном защитить от централизованного государства с тиранической волей. И это ключевая вещь: в самом пафосе создания американских штатов — а это, безусловно, масонский проект — лежала идея недопущения тирана. Она перекликается с идеей Великой французской революции, где король объявлен тираном; здесь — с британским королём в той же роли. Либеральный клуб против традиционалистского. Всё прозрачно. И теперь, спустя 250 лет, Трамп при всех заложенных механизмах ограничения власти умело их обходит — но об этом чуть позже.
Декларация против Конституции
Так вот, Фукуяма говорит важнейшую для себя вещь — он же философ: декларация и Конституция на протяжении большей части существования страны находились друг с другом в противоречии. Это не было синхронное действие, когда одна шестерёнка удачно легла в другую. Конституция передавала важные полномочия штатам в сложной системе федерализма. И именно под знаменем прав штатов защищался институт рабства на Юге. Логика была простая: право штатов первично по отношению к общей воле, а если эти штаты живут в рабовладельческой экономике — остальные обязаны с этим считаться. Потому что Соединённые Штаты — это ведь именно Соединённые Государства, “state” в переводе и есть “государство”. Государства внутри государства.
И в дебатах Линкольна и Дугласа, тех, что предшествовали Гражданской войне, Стивен Дуглас говорил: «Мне, в общем, безразлично, будет ли рабство отменено; важно уважать суверенную волю народа». Заход интересный. Линкольн возражал: «у Америки есть более глубокий, основополагающий принцип — принцип, воплощённый в Декларации, что все люди созданы равными». Этот принцип, утверждал он, имеет приоритет над федерализмом Конституции, и большинство белых избирателей не вправе его нарушить, легализовав рабство. Он повторил это в Геттисбергской речи 1863 года: 87 лет назад — то есть в 1776-м, а не в 1789-м — отцы-основатели создали нацию, зачатую в свободе и посвящённую принципу равенства.
И тут стоит остановиться. 60-е годы XIX века — это то, что философ Карл Ясперс называл осевым временем: судорога, электрический импульс, пробегающий по телу земного шара сразу по всем его основополагающим точкам. Гражданская война в США. Отмена крепостного права в России после поражения в Крымской войне. Реставрация Мэйдзи в Японии. Австро-прусская война, объединение Италии. Основание Первого Интернационала. Импульс прошёл по горизонтали через всю ойкумену. Именно в этот резонанс попадает и речь Линкольна.
Противоречия между Декларацией и Конституцией сохранились и после принятия тринадцатой, четырнадцатой и пятнадцатой поправок — в виде юридической сегрегации, в виде законов Джима Кроу, закреплявших расовое разделение и лишавших людей избирательных прав. И только через столетие после осевых событий, уже в 60-х годах XX века, эпоха борьбы за гражданские права хотя бы формально реализовала намерения Декларации. Даже сегодня, пишет Фукуяма, часть консерваторов продолжает сетовать на «чрезмерное вмешательство федерального правительства, нарушающее права штатов». Но федеральное правительство лишь исполняет принцип, выраженный в основополагающем документе Америки. И стазис, то есть Гражданская война, отстоящий от нас на 160 лет, снова оживает: те же вопросы возникают вновь.
Идентичность как договор — и как кровь
Отсюда, продолжает Фукуяма, непреходящий вклад Декларации: совокупность идей, которая со временем сформировала американскую идентичность — у него об этом есть отдельная книга, так и называется «Идентичность: стремление к признанию и политика неприятия». В день фактического рождения страны в 1789-м, как и в дни Великой французской революции, полноценное гражданство гарантировалось только владеющим собственностью белым мужчинам. В последующие годы представление о том, кто имеет право считаться американцем, расширялось: афроамериканцы, коренные жители, женщины, выходцы из различных этнических групп. Американцы принялись всех учить демократии. И эта идентичность коренилась в вере в равенство людей и в идее, что правительство получает полномочия с согласия управляемых, — то есть тех, кто, собственно, и заключил договор о формировании Соединённых Государств.
Отсюда простой вывод: в основании американской идентичности лежит идея, великая идея. А трамписты — Фукуяма относит к ним и Джей Ди Вэнса, и Рубио — утверждают ровно обратное: «американскость» — это происхождение и наследие. Чем дальше в прошлом ты можешь проследить свою родословную на североамериканском континенте, тем ты больше американец. Отсюда — известное стремление администрации Трампа лишить гражданства по рождению целые категории людей, которые ей чем-то не нравятся. Америка пришла туда, откуда начинала. Это и есть линия разлома, которая не преодолевается, потому что была заложена в фундамент.
Показательно, что говорит это именно Фукуяма. «Я родился в Америке, отец мой родился в Америке, — напоминает он о себе, — но, когда я был ребёнком, меня всегда спрашивали: откуда ты, дружок, откуда ты приехал, что ты тут делаешь, узкоглазый?» Напомню: в Америке после 1945 года, после того, как на японцев сбросили две атомные бомбы, работали концентрационные лагеря для этнических японцев. Они были поражены в правах — по сути, находились в положении палестинцев в Газе. И это было совсем недавно.
Кто такой американский консерватор: букет Лео Штрауса
Теперь коснёмся другой темы, к которой меня подтолкнула смерть этого нелюдя Линдси Грэма — считавшегося неоконом, ещё с 2002 года заседавшего в Сенате, из команды Буша-младшего. Все они из одной когорты оголтелых собак, и я нисколько не постыжусь этого выражения. Это был мерзкий пёс — да и псом называть его, пожалуй, слишком благородно.
Интеллектуальное происхождение американских неоконов, пробравшихся к вершине Олимпа в 1990-х, надо искать в 60-х — 70-х, когда часть из них училась у известного философа Лео Штрауса. Штраус эмигрировал из Германии, и сама его фамилия по-немецки означает «букет», подарок. Букет он и подарил. Политические взгляды Штрауса были, если формулировать точно, допросвещенческими: он выступал против того, что принесла с собой эпоха Просвещения, синхронная и с французской революцией, и с закладкой основ американских штатов, — против идеи просвещённого народа, торжества разума над верой, эгалитаризма, того самого «свобода, равенство, братство».
Штраус считал эти идеи чрезмерно мещанскими, чрезмерно низкими. Политическая легитимность, по нему, должна исходить не от народа — какой народ, какие-то босяки ходят туда-сюда, — а от элит, под которыми, разумеется, подразумевали в первую очередь себя. И идеи трампистов, идеи Тиля — это по сути тот же Штраус, переработанный, слегка технологизированный. В основании — то же самое презрение к людям и та же уверенность: мы элита. А почему мы элита — вопросом они не задаются. Потому что где-то когда-то наворовали денег или заработали их криминальным путём. Это не элита в традиционалистском смысле, не элита средневекового рыцарства, где статус зарабатывался шпагой, походом, служением, победой. Это просто барыги. В прямом смысле слова.
Отсюда неоконовская догма: реальный политический компромисс воспринимается другими державами как провокация. Для гиперимперии, каковой США считали себя, любой компромисс и любая дипломатия — признак слабости. Трамп об этом только и талдычит: какая там дипломатия, у меня дубина, у меня томагавки, у меня Пятый флот, у меня санкции, тарифы, пошлины — сейчас всех и подавим. И неоконы, естественно, рвались к власти, чтобы придать этой внешней политике миссионерское измерение: мы не просто захватываем мир, как какой-нибудь Путин, — мы выполняем великую миссию, великую идею.
Проект за новый американский век
В 1997 году у них появляется собственный аналитический центр — Project for the New American Century, «Проект за новый американский век». Всё, что связано с «новым веком», — тема сугубо масонская. А в 2000 году, после спорной победы Джорджа Буша-младшего на президентских выборах, лидеры неоконов — Рамсфелд и Чейни, ещё при Форде в середине 70-х входившие в администрацию, — становятся политическим костяком новой команды. Сам Буш при этом остаётся тем, чем и был: клиническим идиотом, абсолютным неучем, пробившимся за счёт отца-президента и брата Джеба, губернатора Флориды. Именно во Флориде, если не ошибаюсь, с небольшим перевесом и «решились» выборы двухтысячного — с фальсификацией, конечно.
Проектом их было расширение силового превосходства США после холодной войны до такой степени, чтобы XXI век оказался новым американским веком. The New American Century. В сентябре 2000-го центр публикует памятную записку Rebuilding America’s Defenses — «Перестройка систем обороны Америки». Идея простая: резко нарастить оборонные расходы, а за счёт новых технологий и «революции в военном деле» на десятилетия закрепить безусловное американское превосходство и доминацию. Вложились они прилично, но, как показала война в Иране, преимущество это улетучивается.
Что происходит дальше — вы знаете. В 2001 году случается катализатор, провокация 11-го сентября, и неоконы от теории переходят к прямому исполнению. Афганистан. В 2003-м — Ирак. И только сейчас принято решение о выводе американского контингента — не спецслужбистского, а именно военного — из многострадального Ирака: спустя почти четверть века. Вот вам то, что было сформулировано тогда. И трампизм это продолжает — да, в более трикстерском виде, в более симуляционном, уже на траектории понижения.
Закат — это Запад
Потому что это, безусловно, закат американской империи, закат американского гегемонизма. Запад — это и есть западение солнца. И спустя 250 лет американские штаты именно западают. Трамп второго срока, о чём я говорил уже не раз, — это римский Нерон. Кстати говоря, подлинные христиане, последователи пророка Исы, алейхиссалам, называли Нерона антихристом. Если сложить порядковые номера букв в имени «Нерон Кесарь» — где кесарь есть просто царь, — получится число шестьсот шестьдесят шесть. Книга Откровения говорит, что зверь будет править 42 месяца. Именно столько правил Нерон после Великого пожара в Риме, который он же и устроил, — а сам смотрел на пламя и красовался.
Трамп тоже поджёг Вашингтон — потому что гражданское противостояние, потому что война. Помните попытку взять Капитолий в январе 2021-го — это и есть нероновщина. Отсчитайте 42 месяца от того момента — получится меньше четырёх лет. Впрямую всё это, конечно, математически не сомкнёшь, но очевидно: именно с 2024-го года, с возвращения Трампа, начинается окончательная деградация, окончательный закат. И Трамп должен здесь поставить точку. Не в том смысле, что страна разом уйдёт под воду, как Атлантида, — нет; но она перестанет быть той самой сверхдержавой, тем гегемоном, каким была ещё совсем недавно.
А попытки неоконов, а после уже палеоконсерваторов, MAGA — между ними, кстати, есть серьёзное противоречие, — это лишь попытка придать дополнительный толчок увядающему проекту. Только так. Отсюда идея постоянной эскалации, эскалации без пауз. Но для того чтобы постоянно эскалировать, нужны ресурсы и нужен дискурс, а ни того ни другого нет. Кризис системы, плюс уход либерального клуба с исторической сцены, — и на этом проекте ставят точку. Растянутую по времени, конечно, но в исторической перспективе — я говорю именно об исторической перспективе — этот проект обречён.
РУСЛАН АЙСИН
17.07.2026
Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш
