Исторический процесс в России: от вылазки до вылазки

Начну я данную тему с самоцитаты, как обычно (самоцитаты помогают мне чуть лучше сосредотачиваться на теме). Это было у меня в одной из статей и один абзац я зачитаю: «Исторический процесс в России совершается рывками: от вылазки до вылазки. Причем каждая вылазка имперской власти инспирирована обязательствами перед «мировым сообществом» (это конечно в кавычках, это эвфемизм Нового времени, так как мировые сообщества могли называться по-другому, например, Антанта или Монархический клуб Венского конгресса и так далее). В результате Россия как страна является сложнейшим феноменом: в нем насильственно увязаны вместе антисистемная революционность и компрадорская зависимость, фундаментальный анархизм и имперская тирания. Но самое важное в России как в стране — это единство ее территории с запада на восток. Этот фактор должен из империалистического превратиться в оружие мировой революции, а для этого Россия должна выйти из заколдованного круга внешнего управления. Иван Грозный был ставленником извне…».

Данный мой тезис подвергся критике, когда братья прочитали его и они требовали пояснений — почему Иван Грозный ставленник извне? Но я сужу по делам, так как Иван Грозный практически ликвидировал союзные Казанское и Астраханское ханства. И вся его деятельность была направлена на встраивание России в дискурс европейской политики. В чем это выражалось? Начнем с простейших примеров: он все пытался безуспешно жениться зачем-то на Елизавете Тюдор, якобы это был бы династический брак (как будто другого выбора больше не было, кроме как на английской королеве?!).

Кроме того, Иван Грозный постоянно комментировал европейские события. Например, критиковал резню Варфоломеевской ночи, к которой он не имел никакого отношения и это географически очень отдаленное событие от него. Казалось бы, где русский царь и где Варфоломеевская ночь, где происходили стычки гугенотов с католиками?! Даже перманентно-хроническая Ливонская война, закончившаяся бесславно — отчуждением территорий. Ливонская война была инструментом вовлечения России в европейскую политику. Может быть причина в том, что вообще партию Глинских и его матери (это литовские татары по происхождению) воспринимали в Московии как чужаков. Тем не менее: «по делам судимы Вы будете». По делам получается, что Иван Грозный (Иван IV) был вовлечен в европейскую повестку гораздо больше, чем любой его предшественник. В том числе даже Иван III — его дед, женившийся на Софии Палеолог, якобы византийской принцессе (ее спешно признали наследницей и в сопровождении иезуитов отправили в Московию, где с помощью иезуитов она стала насаждать повестку, выразившуюся через поколение в действиях Ивана Грозного).

Продолжение цитаты: «Романовы были кураторами внешнего управления, особенно после полной замены их на младшую ветвь династии Саксен-Кобург-Готов, что произошло при Петре III и закрепилось Екатериной II (так называемой «великой»). Сталин пошел на сговор с империализмом и превратил СССР в младшего партнёра мирового сообщества. После 1991-го года Россия стала прямым исполнителем планов обобщённого Запада (прежде всего Вашингтона, либерального клуба), встроившись на правах периферии в систему. Покончить с этой зависимостью — важнейшая задача эпохи».

Касаемо данной цитаты, из этого посыла можно сделать несколько выводов:

Во-первых, легитимность. Что такое легитимность простыми словами, что есть международно-правовая субъектность? Это, используя известную сценку Райкина: «Ты меня уважаешь. Я тебя уважаю. Мы с тобой уважаемые люди». Это взаимное признание — легитимность. И источником легитимности современного проекта «Россия» с 91-го года, длящегося уже тридцать первый год, является Запад. Запад первым признал Россию, в первую очередь Вашингтон. Буш, когда ему позвонили три алкоголика из Вискулей, дал отмашку на легитимацию России, то есть современного проекта России.

При этом Запад также может понижать или повышать уровень легитимности, уровень признания. Понижение этой легитимности может выражаться в разных формах. Например, выход США из договора РСМД (Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности) произошел лет пять назад. Этот договор был заключен с Советским Союзом (Вашингтонский договор), был подписан в декабре 87-го года. США вышли из него на том основании, что, во-первых, это был договор с СССР, но это открыто не говорится в сопроводительном коммюнике о выходе Соединенных Штатов из договора. Упоминается лишь, что Россия стала данный договор нарушать размещением неких ракет увеличенной дальности в Калининградской области, тех же «Искандеров» и еще на оперативно-тактические ракетные комплексы 9К72 ссылались американские дипломаты. Но подтекст был такой, что тут непрерывной легитимности теперь нет. Нет непрерывной континуальности, а есть такая реальность, что СССР был один субъект, а современная Россия – это совсем другой субъект.

Хотя современная российская власть пытается всеми силами утвердить эту континуальность, то есть, что нынешняя Россия — страна продолжатель, прежде всего СССР, Российской империи и если уж совсем далеко, то и Московского царства. По той причине, что они находятся на одной территории (правда с некоторыми «эволюциями», но это одна территория). Контроль над территорией является ключевым фактором, но это объяснимо, так как первый признак государства — это территория.

В этом смысле Запад, являющийся источником легитимности современного проекта России, может понижать эту легитимность и понижать может пошагово до самого низкого уровня. С другой стороны, Россия пытается ее повышать. Исторически повышение легитимности может происходить самым простым способом — через войну. Тут мы подходим к главной теме.

Война как рывок развития России.

Война это и есть те рывки, которыми развивается Россия. В России процесс развития не эволюционный, а революционный — от рывка к рывку. Война может быть внутренней или внешней. Опять же они могут как-то синхронизироваться, как это было в период после краха Российской империи: происходила и внешняя война, и внешняя интервенция, и внутренняя война — Гражданская война. В общем-то режим понимает, что необходимо, точнее было бы лучше всего через войну повысить свою легитимность. То есть мы приближаемся к этому рывку, он осязаем и его очертания видны, так сказать, отчетливо.

И поэтому нам, как представителям радикального клуба, надо готовиться к нему и попытаться использовать этот рывок с наибольшей пользой. Так как обычно после рывка наступает новая фаза гомеостаза в России. Поскольку, за счет большой распластанной территории, за счет такой ее континентальности (это такая «плита») наступает длительная фаза гомеостаза. И в этот момент рывка, нам (радикальному клубу), надо получить наибольшие профиты, наибольшую пользу и более всего продвинуться в реализации нашей повестки.

Возвращаясь к понижению легитимности России или к неправопреемству России от СССР. Например, такой факт, что Россия простила практически все долги перед СССР, которые были многочисленны, по той причине, что не было возможности их взыскать. Даже несмотря на признание, несмотря на место в Совете Безопасности ООН, на все вот эти формальные атрибуты: те страны, которые получили эти займы, будь то товарные кредиты или финансовые кредиты, они говорили: «У нас посмотрите — в бумаге стоит СССР. Вы кто такие?». Поэтому списывали долги, чтобы таким образом как-то утвердить свою субъектность в этом договоре (это использовали для признания).

Я продолжаю тезис о нашей подготовке к этому рывку, что режим использует войны для того, чтобы сжечь в их огне пассионарный потенциал. Это мы видели в войне в Сирии: когда там началась гражданская война, вдруг всем, кто преследуем был Центром «Э» и прочими структурами и соответствующими в Дагестане, на Кавказе и вообще по всей России, в Поволжье — стали выдавать иностранные паспорта, причем беспрепятственно. До этого было практически невозможно (по кавказским историям, по кавказским делам знаю, что, например, в Чеченской республике не выдавали заграничный паспорт очень долго, его было практически невозможно получить. Там люди с большим трудом получали заграничный паспорт), а потом его стали выдавать просто так — по требованию.

И таким образом, после того как Россия вступила по указке Вашингтона в эту войну, она смогла значительную часть этих людей уничтожить в своих ковровых бомбардировках, которые происходят хоть и не в таком масштабе, но по сей день. Сегодня ночью (1.01.22) российская авиация бомбила район Идлиба и погибла часть семьи — женщины и дети. Или когда началась так называемая «Русская весна», туда отправили этих глупых националистов и там их благополучно истребили. Истребляли, причем мы видели, как «Моторол» взрывали в лифтах, других просто расстреливали, третьих еще как-нибудь. И это те, про кого мы знаем, а была масса значительная, о которой мы не знаем и никогда уже не узнаем, которых просто бросали под танки и таким образом избавлялись.

 

Тут возникает серьезная проблема для России, хотя нынешняя Россия пытается играть в сталинский СССР в период перед Второй мировой войной и бряцает оружием, играет мускулами, демонстрирует шапкозакидательство и прочие любимые «русские народные игры». Но при этом, сталинский СССР (если вы глубоко изучите вопрос, СССР перед Мюнхеном, СССР перед пактом Молотова-Риббентропа) был несравнимо более готов к войне. Даже по числу дивизий, там к сороковому году у Сталина было триста дивизий разного назначения: стрелковые дивизии (тогда не было мотострелковых), кавдивизии, танковые дивизии. Триста — это колоссальное число, это больше, чем у всей Европы вместе взятой на тот момент. Если брать за два года до того (38-й год) то у Сталина было  150-т дивизий, а за два года нарастили количество вдвое, так как была введена всеобщая воинская повинность, снижен призывной возраст до восемнадцати лет — таким образом расширен призывной контингент.

Готовность к войне у Сталина была потрясающая (все сейчас это признают, и сторонники, и противники Сталина), так как по числу авиации, бронетехники и прочей артиллерии он превосходил всех вероятных противников. Так как, если следовать пакту Молотова-Риббентропа, его противниками становились франко-британская коалиция, с которой Германия в 40-м году уже воевала: она вторглась во Францию. Был договор о дружбе после пакта Молотова-Риббентропа 39-го года и по этому договору о дружбе получалось, что Германия — союзник, а Франция — враг. И соответственно Англия — союзник Франции — тоже становилась врагом. Даже против этих двух крупнейших держав того времени у Сталина был военный потенциал больше, так уж сложилось: милитаризованная была экономика, рабское население. И по этой причине Сталин смог подготовить больший военный потенциал, что правда ему совсем не помогло на первом этапе войны (до лета 44-го года война велась на территории Советского Союза, до Курской дуги и до высадки союзников в Нормандии). Три миллиона военнослужащих, практически вся армия попала в плен на первом этапе войны.

Тем не менее готовность к войне тогда была очень высокой, у нынешней России несравнимо ниже потенциал, хотя они пытаются изображать некое подобие, что-де подобно Сталину нынешняя власть тайно готовится. Сегодня тайно подготовить ничего нельзя. Невозможно произвести тысячу самолетов, как это сделал Сталин. он реально произвел тысячу самолетов так, что этого не знал никто в мире, потому что он последовательно казнил внутренних конфидентов, которые могли эту информацию распространить. Об этом никто не знал в мире до того, как началась война уже 41-го года. Сегодня скрыть такое невозможно. Всем понятно, что единицы вооружения новейшего выпущены очень ограниченным тиражом или выпущены в единственном экспериментальном экземпляре и все это только напоказ.

Потом вся эта суета на границе со стотысячной группировкой. Сто тысяч — это несерьезно для инвазии, для вторжения. Для ограниченной операции подойдут, но эти операции не решают проблем, стоящих перед режимом. Запад это прекрасно понимает и дразнит, поднимает ставки. Так как с тех пор, как стотысячную группировку в очередной раз (сейчас во второй раз) за прошедший год сосредоточили у границ, но чуть умнее: они ее сосредоточили у границ на нескольких базах, весной они посадили их просто в «поле» где-то возле границ, чтобы было видно отовсюду (со спутников и так далее). С тех пор произошла мобилизация проукраинских сил, непрерывно идет авиационная радиоразведка: у границ с Россией на Черном море, вдоль границы России и Украины, над Балтикой. Такое ощущение, что режим сам вызывает эту реакцию со стороны Запада, чтобы представить себя, как в «осаде», быть в роли жертвы против агрессии с той стороны. Это обычное дело, каждая из сторон конфликта изображает себя жертвой агрессии.

Порой возникает ощущение, что режим или внедрённые в него агенты следуют инструкциям из-за рубежа, так как пользы от этого Россия не получает никакой, а все больше погружается в эту спираль эскалации. Вреда при этом очень много по той причине, что растет напряжение, и видно, как уже России на рубежах в этом конкретном регионе, на этом потенциальном театре военных действий приходится на постоянной основе держать стотысячную группировку с потенциальным ее наращиванием до двухсот тысяч. Да, режиму хочется некой войнушки, увеличить, так сказать, уровень своей легитимности. Но при этом и колется, так как последствия такой войнушки непредсказуемы, а нам — представителям радикального клуба — надо за этим наблюдать, делать выводы и готовить реализацию своей повестки.

МУРАТ ТЕМИРОВ

Наверх