На севере Нигерии происходит нечто, что политики и эксперты Системы предпочитают называть «борьбой с терроризмом», но по сути это полномасштабная гражданская война. Повстанческие группировки уже контролируют около трети территории страны. Это не временные рейды или партизанские вылазки — речь идет о стабильном территориальном контроле, собственной администрации и налаженной системе управления.
Конфликт давно вышел за пределы Нигерии. Боевые действия регулярно происходят на территории Камеруна, Нигера и Чада. Локальный конфликт перерос в региональную войну, которая трансформирует геополитический ландшафт Западной Африки.
Картина становится еще более интересной, если вспомнить недавние события в Афганистане. Механизм захвата территорий поразительно схож: там, где государство не может обеспечить порядок и базовые услуги, его место занимают вооруженные группы с четкой идеологией и готовностью решать проблемы населения.
От коррупции к хаосу, от хаоса к новому порядку
Главная проблема Нигерийского правительства не в недостатке военной техники или солдат. Проблема в том, что государственная машина просто не работает во благо народа. Коррупция в нигерийской бюрократии достигла таких масштабов, что чиновники действуют исключительно в собственных интересах или интересах своих этнических групп. Обычный гражданин, столкнувшись с проблемой, не может рассчитывать на помощь государства — чиновники либо требуют взятку, либо просто игнорируют обращения.
В северных регионах ситуация усугубляется климатическими изменениями. Засухи и опустынивание приводят к конфликтам за воду и пастбища между фермерами и скотоводами. Государство не может урегулировать эти споры, суды работают медленно и зачастую предвзято, полиция коррумпирована. В результате люди остаются один на один с проблемами, которые могут стоить им жизни.
По всему Сахелю исламистские JNIM (Джамаат Наср аль-Ислам валь Муслимин) и Исламское государство Сахель превратились в-де-факто провайдеров государственных услуг, систематически заполняя вакуум, оставленный слабыми правительствами региона. В условиях усиливающейся климатической нестабильности эти группы институционализировали механизмы отправления правосудия и социальной поддержки для уязвимых сахелийских сообществ. Они предоставляют услуги разрешения конфликтов для растущего числа земельных споров между фермерами и скотоводами, вызванных засухой и опустыниванием.
В некоторых районах Нигера местные сообщества активно обращаются к исламистам для защиты скота и разрешения споров с враждебными племенами, считая их более компетентными, чем правительственные службы. JNIM исполняют военно-полицейские обязанности. В рамках 593 задокументированных инцидентов с кражей скота группировки нередко организовывали публичное возвращение животных их владельцам, завоевывая лояльность к новому порядку.
Параллельно группы распределяют дефицитную кукурузу в Мали и другие базовые ресурсы, позиционируя себя как благотворительные организации на фоне неэффективности государственной помощи.
Политэкономия джихада
Экономические гарантии остаются основным инструментом привлечения, особенно среди молодежи, составляющей до 50% населения региона и работающей преимущественно в неформальной экономике. Пять лет назад средняя зарплата боевика достигала 600 долларов в месяц — в три раза больше, чем у учителя в Буркина-Фасо, а премия за проведение атак составляла около 800 долларов.
Параллели между Нигерией и Афганистаном поразительны. Талибы тоже стремятся на практике наводить порядок в стране, ранее раздираемой коррупцией и междоусобицами. Они предлагают простые решения сложных проблем, опираясь на религиозные традиции и обещая справедливость. Население, уставшее от хаоса и произвола чиновников, поддержало их.
В Нигерии исламистские группировки используют ту же стратегию. Они не просто воюют с правительственными войсками — они строят альтернативную систему управления. В контролируемых ими районах действуют шариатские суды, которые рассматривают дела быстро и справедливо. Эти группировки организованно собирают налоги, но эти деньги идут на развитие инфраструктуры и помощь нуждающимся, а не оседают в карманах чиновников. Они предлагают быстрое решение конфликтов, обеспечивают защиту караванов и торговцев, наказывают воров и грабителей. Для многих жителей северной Нигерии повстанцы стали более эффективной властью, чем официальное правительство в Абудже.
Религиозная составляющая придает конфликту особую остроту. Для многих жителей севера ислам — это не только вера, это символ воплощенной идеи справедливости, но и способ организации общества, альтернатива западной модели государственности, которая так и не прижилась в Африке.
Почему «официальные власти» проигрывают
Нигерийская армия регулярно проводит операции против повстанцев, но результат оказывается противоположным ожидаемому. Недавний авиаудар в северо-западной Нигерии привел к гибели 20 человек, среди которых, по словам местных жителей, были мирные граждане и бойцы местного ополчения, сражавшегося против бандитов. Такие инциденты только усиливают недоверие населения к правительственным силам.
Пока государство остается коррумпированным и неэффективным, а люди не получают базовых услуг, повстанцы будут находить новых сторонников. Каждый убитый мирный житель во время военной операции становится мучеником в глазах его родственников и соседей.
Чем больше военного давления оказывает правительство, тем больше людей переходит на сторону повстанцев. Конфликт в северной Нигерии — это и зеркало, в котором отражаются проблемы многих африканских государств, и вероятный сценарий развития событий в этом континенте.
ДАМИР ХАЙДАРОВ
