23.08.2026
Метаисторическая битва: клубы, Даджаль и последние времена
У любой большой политической истории всегда есть две линии — явная и скрытая. Явная — это то, что показывают в новостях: пресс-конференции, санкции, войны, обмен нотами, переговоры и подписание документов. Скрытая — это архитектура сил, которые за всем этим стоят, их проектность, их сцепление друг с другом, их конечные цели. Скрытая линия почти никогда не описывается в терминах, привычных обычному наблюдателю, — потому что она не описывается в этих терминах в принципе. Она определяется в терминах эсхатологии, в дефинициях последней битвы, Даджаля и Махди, Шамбалы, Агартхи, в определениях той метаисторической задачи, которая решается сейчас у нас на глазах. И если ты этих понятий не знаешь — ты будешь смотреть на события, как обыватель на киноэкран: тебе будут показывать сцены, а суть сюжета ты не поймёшь никогда.
Начинать разговор о скрытой линии удобно с концепции клубов, которую в своё время развёрнуто изложил Гейдар Джамаль. Тезис у него был простой и радикальный: миром управляют не государства и не корпорации, а несколько крупных проектных сил — клубов, — каждый со своей философией, своей повесткой и своей исторической целью.
Либеральный клуб сформировался по итогам британской, затем американской и французской революций. Это представители так называемых свободных профессий: журналисты, адвокаты, врачи. Именно эта прослойка вывела на поверхность идеологию прав человека, светского гуманизма, рыночной свободы — всё то, что мы сегодня считаем «нормальной» западной картиной мира.
Традиционалистский клуб — это представители клерикалитета: попы, муллы, далай-ламы, жрецы, — плюс старые наследственные дома. Эта грибница очень мощная, она никогда никуда не уходила от власти, что бы ни говорили учебники. Проедешься по Европе — и увидишь: снаружи либерализм, а на самом деле всё в руках старых наследственных домов. К ним туда-сюда присоединяются ТНК — транснациональные корпорации, через которые они контролируют финансовые потоки и производственные цепочки. Это сложные грибницы, а не жёсткие иерархические структуры; это не обязательно устоявшиеся организации с уставом и председателем — это лишь говорит о том, что у них есть некая проектность, и они действуют по направлению к её реализации.
Отсюда сразу понятен и вопрос про РПЦ, который мне тоже часто задают: если миром правят клерикалы, почему я всё-таки считаю, что нынешняя Русская православная церковь — это игрушка Путина? Ответ: потому что мы имеем дело с нестабильными сущностями. Нынешняя РПЦ бесспорно захвачена чекистами, но это не означает, что их власть долговечна. Чекизм падает — а клерикальная грибница остаётся. И как только чекизм рухнет, эта грибница мгновенно соединится со своими собратьями по духовному окаймлению традиционалистского мира. У них есть тайные каналы связи, они друг о друге прекрасно знают — но пока они вынуждены признавать над собой чекистскую власть. Есть и закрытые круги, которые вообще в эту повестку не включены и живут своей отдельной жизнью.
Проблема власти — это всегда проблема очень тонких надстроек. Считать, что мир поделён на клеточки, как школьная тетрадь, и каждая клеточка подписана понятным именем, — это очень наивно. В реальности мир устроен как переплетение грибниц, каждая из которых имеет свою проектность, свой темп и своё оружие.
Именно потому, что клубов несколько и они борются между собой, разговор о последних временах перестаёт быть чисто религиозным сюжетом и становится сюжетом политическим. Даджаль — это не аллегория, не образ, не собирательная метафора. Это конкретная личность. Мне часто пишут: «Может быть, Даджаль — это не личность в лице человека?» Нет. Даджаль — это конкретный человек, сеющий разврат и фитну; фигура, вокруг которой соберутся все силы окончательного отпадения. Об этом у меня был подробный отдельный стрим, есть статья на сайте «Поистине», где я разобрал этот вопрос с фактологией. Здесь важно только одно: Даджаль будет физическим лицом с конкретными действиями. И у него есть, если так можно выразиться, своё место — топос, откуда он придёт.
Это место называется Шамбала. Или, что то же самое, Агартха. Слово «Агартха» с санскрита переводится как «отсутствующая земля»; на отрицании «а-гартха» — это, соответственно, «ланд», земля, страна. Это духовное пространство, где определённые лица встречаются с определёнными духовными сущностями. Именно этим пространством, кстати говоря, всерьёз занималась советская спецслужба: Глеб Бокий, руководитель особого отдела ОГПУ, отвечал за связи с потусторонним и мистическим. По его поручению в Шамбалу направился Николай Рерих, для установки связи с тамошними Великими неизвестными. Кстати, параллельно он работал на американскую и британскую разведки. Это не байка, это документально прослеживаемая история. Так вот, Шамбала есть по сути то самое место, откуда должен прийти Даджаль. Оно непостижимо с точки зрения физической реальности — во всяком случае, пока непостижимо. Но все, кто связан с великими неизвестными этого мира и служит им, имеют между собой некоторую связь на ментальном уровне. Именно поэтому попытка найти Шамбалу просто так — с картой и экспедицией — заведомо обречена: она не раскрывается для простого смертного.
С Шамбалой напрямую связан и вопрос о Яджудже и Маджудже — о тех народах, о которых нам говорит Коран и о которых говорит Пророк, салляллаху алейхи ва саллям. Я не исключаю, что Яджудж и Маджудж появятся как раз с территорий Шамбалы. Потому что это поле, если внимательно посмотреть, полностью выключено из монотеистического дискурса. Оно очень мушрикское, очень кондовое: север Индии, Бутан, Тибет — концентрация всего этого там ужасающая. Именно оттуда, я думаю, они и появятся.
А что касается Искандера Зулькарнайна и его садов, о которых нас тоже спрашивают, — большинство учёных считают, что Зулькарнайн есть Александр Македонский. Но здесь важно чётко понимать одну вещь: он был ведом Всевышним, на него налагалась определённая миссия, и он эту миссию исполнил. Он же дошёл, как известно, до Индии — до того самого региона, куда упирается вся наша топография Шамбалы. Ничего в этом мире не бывает случайным, а география последних времён — тем более.
Именно поэтому чтение Корана — не просто ритуальная практика и не просто акт благочестия. Меня недавно спросил читатель: считаю ли я, что чтение Корана меняет структуру пространства и времени? Я отвечу так: чтение Корана — это по силе мощнейший акт, и волевой акт человека в принципе способен менять реальность. Такая потенциальная возможность есть, и она заложена не мной, а самим Всевышним. Не случайно в Коране сказано: «Не вопрошайте Меня о ас-саат». Ас-саат — это час. Час и счастье — момент всплеска, момент, когда меняется сама ткань бытия. Не случайно и в русском языке слова «час», «сейчас», «счастье» — однокоренные. Потому что когда придёт Махди и победит Даджаля — а нам это ясно донесено из хадисов нашего святого Пророка, — время в его правление будет мерой особого благословения. Даже если останется неделя или час до включения всех элементов его деятельности, всей битвы с Даджалем, всей окончательной победы, — Всевышний включит в это временное пребывание все эти события.
Это означает буквально следующее: те самые физические законы, на которые мы привыкли ссылаться как на нечто незыблемое, будут преобразованы, расширены или компенсированы. Есть ли вообще незыблемость законов? Нет. Незыблем только Всевышний. Всё остальное зыбко, всё остальное реформируемо. Потому что в последней эсхатологической битве будет решаться метаисторическая задача, а на её решение будут потрачены метаколоссальные ресурсы и возможности. Как сказано в некоторых источниках: и на камнях зацветут деревья, и водопады потекут не сверху вниз, а снизу вверх. Это колоссальное по своему присутствию и выплеску чудо.
Отсюда становится понятно, почему политический ислам не может быть каким-то иным — «просветительским», «культурным», «неполитическим». Меня спросил молодой человек двадцати пяти лет: как понимать нам, молодёжи, Джамаля? Где непонятны его риторика, его политический ислам, его так называемый радикализм? Ответить на этот вопрос в двух словах невозможно, потому что понимание — это качество конкретного человека, вещь абсолютно индивидуальная. Каждый должен понимать сам. Я привожу цитату Мамардашвили: человек два акта совершает только сам, единолично — понимает и умирает. Здесь то же самое: чтобы понять Джамаля, нужно читать, размышлять, общаться, спрашивать. Трудов у него много, они все доступны, никто эту работу за читателя не сделает. Но одно я могу сказать твёрдо: политический ислам не может быть невластным. Не может. Политический — значит джамаатский, потому что полис, от которого происходит слово «политика», — это и есть джамаат. Полис с греческого — это множественность, ровно как и джамаат. Множественное — потому мы и говорим «джума», «джума-намаз»: коллективный намаз, когда множественность создаёт джамаат. Ислам в джамаатах — это ислам, который говорит о власти. Ислам, который отказывается говорить о власти, — это уже не ислам, это его вежливая декоративная копия для комфортного существования в системе тагута.
Именно поэтому меня категорически не устраивает то, как сегодня используется тема мазхабов. Ко мне обратился человек: «Каково ваше мнение относительно мазхабов? Служат ли они объединению мусульман — или работают по указке сверху? Судя по последним событиям в Палестине, умма разделена, и авторитета исламских школ и мазхабов мы там не увидели». Отвечаю: это конструкция противоречивая по самой своей сути. Потому что всё должно вести к объединению мусульман — чтобы стать единой уммой, у которой все клетки организма работают в одном ритме, синхронно друг другу. А когда мазхабная тема используется в известных целях — а мы прекрасно знаем, как она используется, — это уже не путь к единству, а инструмент разделения. «Это традиционный ислам, это ханафитский мазхаб — вы не шалите». Понятно, для чего это делается и кто это заказывает. Есть соответствующие указы. У татар это когда-то называлось прямо: «указлы муллалар» — муллы по указу, то есть назначенные особым указом властей. А кто тебя, как говорится, назначает — тот тобой и руководит. Поэтому надо делать всё, чтобы идти по пути объединения, а не разъединения. Всевышний, в конце концов, не будет спрашивать нас, к какому мазхабу мы принадлежали.
Мы стоим на платформе объединения и на платформе борьбы. Если человек, мусульманин, мумин, стоит на платформе борьбы против несправедливости, против нечисти, против системы тагута — он наш человек. Если же он начинает ковырять, искать, что вот это не так, а это не эдак, если он в любых обстоятельствах ищет способы избежать борьбы за справедливость, за правду, за хак, — то он в общем и целом занимается ненужными делами. Ислам не принадлежит ни мазхабам, ни муфтиям, ни улемам. Ислам принадлежит тем, у кого горят сердца за ислам. Ислам принадлежит тем, кто ради справедливости и высшей правды идёт на любые жертвы. Ислам не принадлежит тем, кто, обложившись книгами, учит других, как ничего не делать, как подчиняться правителям, какими бы сволочными и тираническими они ни были. Это простой вопрос — а кому ты, собственно, служишь тогда?
Всё, что мы сегодня наблюдаем в мире, — от гонки ядерных вооружений до падения сионистского образования Израиль, от развала прежних имперских конфигураций до низового пробуждения ислама, — это не отдельные новости. Это симптомы одного и того же процесса — движения к последней битве.
Клубы борются между собой, старая либеральная конфигурация терпит поражение, традиционалистский клуб выходит вперёд как окончательный субъект мировой политики, но и в самом этом клубе есть свои разломы.
Есть клерикальная грибница, которая ждёт удобного момента, чтобы соединиться с силами Даджаля; есть Шамбала как топос, из которого этот выход будет организован; есть Яджудж и Маджудж, чьё появление намечено там же; есть, наконец, Махди, чьё правление изменит саму структуру времени. И есть мы — те, кто должен на этой карте не потеряться. Не увязнуть в мазхабных перегородках, не подчиниться указным муллам, не отвернуться от политического содержания ислама, не спутать традиционализм с истиной и не принять служение системе за служение Всевышнему.
Победа будет обязательно за нами — если мы будем на- и поистине.
РУСЛАН АЙСИН
23.08.2026
Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш
