Данный пост, сам по себе представляющий интересное рассуждение невовлеченного в «конфликт цивилизаций» наблюдателя, отражает любопытное явление, когда вдруг кто-то обнаруживает, что нечто, на протяжении десятилетий расчеловечиваемое до степени «растворить их всех в кислоте», оказывается вполне приемлемым, при ближайшем рассмотрении доступным для изучения или даже принятия, ибо — о чудо! — оно внезапно рационально.
Всегда любопытно узнавать посторонний взгляд на себя, особенно если он — непредвзятый, не тенденциозный, ненагруженный стереотипами. Мы знаем, что есть ориентализм — попытка Запада обобщить весь Восток, сведя всю его многотысячелетнюю историю к нескольким удобно усваиваемым западным размягченным мозгом мифам и парочке не доставляющих душевного дискомфорта тропов, создавая пеструю, яркую, хоть и несколько смазанную как в импрессионистском полотне картину, легко размещаемую, по словам поэта, в «витринах авиалиний» и турагентств, но не годящуюся ни для чего более, чем расслабленный летний отдых пресыщенных пенсионеров или дауншифтинг утомленных бессмысленной возней с программными кодами айтишников.
Однако проблема даже не в этом. Проблема в том, что западный человек в массе своей вообще не представляет, что может быть взгляд извне на него самого, и это не только такое небрежение в отношении всяких там туземцев, чье мнение имеет ли значение для могучей поступи истории — они ведь и так уже на ее обочине, поэтому горе побежденным; в такой нравственной слепоте виноват прежде всего атеизм, даже если рассматриваемый усредненный представитель «западной цивилизации» манифестирует себя как религиозного (что обычно сводится к формальному, хотя порой и истовому, соблюдению обрядности в качестве одного из способов сохранения идентичности), так как человек модерна, «одномерный человек» просто не способен даже вообразить, что за ним наблюдают в режиме 24/7, на то ведь он и «одномерный», а для человека традиции знание о своей не-изолированности, о присутствии здесь и сейчас сверхъестественного, потустороннего и надсущного было нормой.
Поэтому-то в наше время внешний контроль над массами через слежение со всех средств коммуникации воспринимается как нечто невиданное и неслыханное, при этом принимаясь смиренно, ибо атавистические представления о подчиненности человека высшей силе еще теплятся где-то подспудно.
Только место этой «высшей силы» сейчас занимает не Создатель, а коллективный (потому безликий) Большой брат.
И еще интересно в данном рассуждении, что восприятие ислама не как чего-то кондового и мракобесно-отсталого, а как вполне себе живой системы, способной гибко реагировать на в целом несложные вызовы так превозносимой нашей эпохи, хотя понятно, что таких уже было в истории человечества, и от них не осталось даже упоминания в виде осколков в земле, «даже шороха» (сура «Марьям, аят 19) — так вот такое восприятие продается в качестве передового, нового, свежего, незашоренного взгляда на ислам, что конечно может казаться лестным, однако должно быть нормой, и в этом проявляется такой остаточный, но ориентализм как выискивание экзотики и диковинки. Взгляд на чужого. (Конечно, крайний случай такого взгляда — ранние, еще почти сорокалетней давности причитания «дикой собаки Дины» Рубиной о «воплях муэдзинов» в Иерусалиме, но то бешеное животное, хотя случай не такой уж и редкий).
Так что ориенталисты в своих описаниях Востока как чего-то изнеженного, размякшего и погрязшего в пороках, часто описывают себя.
Между тем, с этой стороны зеркала очевидно, что ислам — гораздо более рациональная система знаний, чем та, которой оперируют пытающиеся его понять внешние наблюдатели.
Например, в библейском мифе о низвержении человека из Рая за вкушение плода древа познания прочитывается явный фаустианский мотив — мол, в человеке изначально заложена жажда познания, но за это же он подвергается каре со стороны Того, Кто эту жажду в него вложил; если что-то подобное и имело место, то человек вероятнее всего был наказан за ненужную порчу чужого имущества — зачем, спрашивается, ему рвать плоды (что, кстати, мы часто и на грешной земле наблюдаем, когда ради забавы портят сельхозугодья, отравляют нивы, обносят чужие сады етс) там, где голода нет, и вкушаемые яства сами оказываются в доступности без усилий по их добыче, где «ветви сами склоняются», протягивая спелые плоды обитателям Эдемского сада? Это ведь чистый вандализм был, за коим и последовало суровое, но справедливое наказание.
В исламе вообще нет стигматизации женщины в сюжете с «первородным грехом», каковая есть центральная в иудейском и христианском толкованиях. Почему-то в тех именно через женщину действует Сатана, чтобы ввести в искушение Адама — что это, как не перенос ответственности с себя на «образ матери» или вообще на любого, находящегося в доступности, а обычно это самые близкие. В Коране вообще этого нет, никто не перекладывает на женщину вину, а Сатана и Адам низвергаются из Рая — первый исключительно по причине гордыни, второй за склонность к препирательству.
Вообще весь данный сюжет с «древом познания» плотно пересекается с каббалистикой и «древом сфирот», ислам все эти тропы однозначно относит к ересям.
Ислам гораздо более рациональная религия, мистическое по типу суфизма и прочего подобного в нем привнесено извне; из платонизма, например, через переводы христианской литературы в аль-Андалусе. А уж натужный профанический мистицизм вроде каббалистики вообще порицается всеми основными исламскими школами.
Казалось бы, это сугубая богословская казуистика, схоластический нюанс; однако, Коран впервые в истории законодательно, через шариат, закрепил имущественные права женщин, чего не было в системе римского права того времени, действовавшей на территории одноименной империи и имплементированной впоследствии в законодательство большинства европейских государств, а также в каноническое законодательство римской церкви, регулировавшей на подвластной территории вопросы гражданских, в том числе семейно-брачных, правоотношений через рецепцию римского права и принцип «lex ecclesiae romanum lex est»; римское право признавало имущественную власть только за pater familias, «отцом семейства», старшим домохозяйства, обладавшего pater potestas — всей полнотой власти над членами семьи, единственным субъектом права с точки зрения имущественных отношений.
Даже в Новое время кодекс Наполеона, масштабированный по всему западному миру, не предоставлял имущественных прав женщинам, чья собственность находилась в управлении отца, супруга или опекуна; лишь в XX веке после длительной борьбы на Западе женщины получили равные имущественные права.
Между тем, шариат признавал за женщиной всю полноту имущественных прав — от наследования до распоряжения, женщина провозглашалась субъектом хозяйствования наравне с мужчиной.
Модерн нещадно унижает женщину: после того, как было сказано выше, она с трудом добилась равных с мужчинами имущественных прав, капитал в своих интересах отрывает ее от семьи, чтобы и ее сделать объектом эксплуатации, ввести в сверхприбыльный для себя оборот работа-досуг-работа, где на работе у нее отчуждается жизненное время, ранее посвящаемое семье, а в ходе «досуга» она тратит заработанные средства, чтобы этот самый навязанный ей досуг обеспечить.
Если ранее женщина была защищена статусом замужней, вела общее домохозяйство с супругом, обязанным в соответствии с религиозными нормами ее обеспечивать, и могла рассчитывать в старости на высокое положение матроны, матери семейства, окруженной вниманием и почетом, теперь ей приходится выделяться в самостоятельный модуль домохозяйства (что конечно выгодно капиталу, ведь на месте ранее одного теперь возникают два модуля, и каждому необходимо жизнеобеспечение — тепло/свет/ вода и прочие коммунальные услуги етс), она вынуждена как-то устраивать «личную жизнь», что обычно означает череду беспорядочных связей, несколько отношений, не имеющих будущего (по статистике, в «приложениях для знакомств» по типу тinderа 80% зарегистрированных пользователей составляют женщины!
Т. е. женщины буквально рыщут в поисках хотя бы каких-нибудь связей, даже без перспективы их перехода в «отношения», вот такое «освобождение» им уготовил модерн), и в итоге — одинокое «дожитие» с перспективой ранней эвтаназии (в прошлом году она стала причиной большего количества смертей в Канаде, чем рак; теперь канадские законодатели намерены принять закон о «детской эвтаназии», и в соответствии с ним согласие опекунов не будет требоваться при принятии решения детьми).
МУРАТ ТЕМИРОВ
24.08.2025
Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш
