06.05.2026
Нынешний обзор — продолжение разговора об историческом визите Карла III в Вашингтон и его последующем турне по Карибам, где, как известно, расположены и офшоры, и государства Содружества вроде Белиза. Карибы — пространство особого внимания Короны, и именно туда монарх отправился сразу после американской миссии. Тема же сегодняшняя — раджаизация или глобализация: кто победит. «Раджаизация» — термин, подсказанный одним из коллег, и он точнее всего схватывает суть того, что Корона предлагает миру взамен трещащей по швам глобалистской архитектуры.
Глобализация — это, в сущности, одна из форм неоколониализма. Последняя её фаза держалась на так называемой «войне с террором», отголоски которой по сей день гуляют по планете. Война в Восточной Европе врезалась этой системе в бок: под видом борьбы с террором Соединённые Штаты и их клевреты — иначе и не назовёшь сообщников по преступлению — вели обыкновенную колониальную политику. Предыдущая фаза, между прочим, шла под лозунгами деколонизации: пространства, формально освобождавшиеся от Британии и Франции, тут же колонизировались заново — финансовыми инструментами, международными институтами, надграничными организациями. Колонизация под видом деколонизации — вот честное имя того периода.
Десятилетие 1991–2001 годов было временем нащупывания новой архитектуры. И она нащупалась — в той самой глобальной войне с террором. Стоит вспомнить, что 1991-й — это первая война в Заливе: «Щит пустыни», затем «Буря в пустыне». Самая крупная операция США со времён Вьетнама, а в составе коалиции – со времен Корейской войны 1950-1950гг. А предшествовала ей встреча Горбачёва с Бушем-старшим на Мальте, где и были очерчены контуры будущего: незачем нам ссориться, давайте грабить Третий мир совместно. Советский Союз самоустранился — ни нот, ни протестов, ни срочных заседаний Совбеза, — и Соединённые Штаты со своими так называемыми союзниками устроили мир, в котором всем стало очевидно: новая архитектура будет строиться на грабеже того, что нынче деликатно именуют Глобальным Югом.
Самоликвидация СССР, проведённая собственными элитами, страдавшими от ограничений на их жажду наживы, лишь на десятилетие отсрочила хищническую экспансию. Та продолжилась при Буше-младшем: январь 2001-го — присяга, сентябрь — глобальная война с террором. И всё закрутилось. Россия, между прочим, в эту систему была встроена и чувствовала себя в ней комфортно: операция в Сирии с 2015 года — органичная часть той же конструкции. России лишь хотелось чуть больше пространства — Украина, Казахстан, Грузия, при случае Азербайджан, а то и Прибалтика, с недавних пор включенная в НАТО. Это, впрочем, не особенность России, это особенность самого хищнического глобализма: ему всегда мало.
Однако удар получился неожиданным даже для его инициаторов. Полномасштабная война в Восточной Европе, начавшаяся 24 февраля 2022 года, выбилась из глобалистской схемы и стала вколачивать гвозди в её гроб. Ничего подобного Европа не видела с 1945-го, и заканчиваться эта война, по всем оценкам, не собирается ещё несколько лет. Коломойский, выступая в суде, говорит о трёх годах. Мои собственные прогнозы — минимум до 2030-го, и Коломойский странным образом их подтверждает. Это очередная Тридцатилетняя война: мир развивается через такие циклы — Тридцатилетняя в XVII веке, революционные плюс наполеоновские на рубеже XVIII–XIX, две мировые в ХХ, нынешняя — отсчитывая то ли от сирийской 2011-го, то ли от украинской 2014-го. История сжимается, и циклы укорачиваются.
Многим казалось надуманным предположение, что Британия противостоит США. Сегодня это уже общее место. Да, союзники — в ряде вопросов. Но Лондон ведёт свою партию, и чем дальше, тем чаще она расходится с линией Вашингтона. У США же с Россией линия как раз общая — Россия, понятно, младший партнёр, но партнёр; «дух Анкориджа» и тому подобное. Эту коллизию можно увидеть даже в массовой культуре. В последнем фильме о Бонде линия противостояния Лондона и США выпячена и стоит на первом плане: Феликс из ЦРУ гибнет от руки собственного коллеги, Ми-6 фактически воюет с ЦРУ, а ЦРУ оказывается в союзе с какими-то странными русскими, во главе которых злодей по фамилии Сафин. По Северной Норвегии, неподалёку от натовской базы, за Бондом гонятся враги, возглавляемые американским службистом, на «Рейндж Роверах» с российскими номерами 95-го региона. Ничего просто так в таких фильмах не делается. Ленин не зря говорил, что важнейшим из искусств является кино, — и впервые я увидел, чтобы в массовой культуре противостояние Лондона и Америки было артикулировано настолько явно.
Гипотеза, о которой шла речь и в стриме с Русланом Айсиным, такова: Трампу — а через него и Америке в целом — поставили ультиматум. Соединённые Штаты проваливают миссию по управлению «земшарной республикой». Карл III привёз новую архитектуру: традиционалисты заявили заокеанским соперникам-партнёрам, что те не справляются и что, если ничего не делать, мир выскользнет из-под контроля и его подберут радикалы. Гейдар, кстати, говорил о трёх клубах — и радикальный имеет сегодня самое слабое влияние. Но в схватке двух мажоритариев — традиционалистов, жаждущих реванша, и либералов, не желающих отдавать гегемонию, — именно радикалы способны вырвать победу. Это и есть главное опасение мировых элит: радикализация повсюду — от Мали и Сомали до спокойной Европы и самих Соединённых Штатов.
Логика рокировки проста: «отойди — мы вернёмся». Но либералы отойти не могут. Их система выстроена так, что отступление обнуляет рычаги влияния, потому что они глобальны и неотрывны от вертикали. У традиционалистов же всё устроено иначе: они умеют уходить на второй план — как сделали после 1945-го, — а потом, перегруппировавшись, возвращаться. Их система сетецентрична. Это кажется парадоксальным, ведь снаружи их режим выглядит абсолютистской вертикалью. Но это иллюзия. Внутри — горизонтальные связи, личные унии, многослойная сеть, в которой власть оперирует через агентов, а не через прямой административный нажим.
Я несколько лет работал с американцами и убедился: за всеми их улыбками и демонстрируемым панибратством прячется жесточайшая внутренняя вертикаль. Им нужно везде установить непосредственную власть: оммаж, клятва верности, «Макдоналдс» на углу, авианосец у берега. Действовать через агентов они не умеют. Местные элиты они за элиты не считают, требуя от них постоянных формул подчинения — не одной клятвы сюзерену, как у традиционалистов, а ритуальных ежедневных повторений снова и снова, причем в совершенно абсурдных формах, как например вывешивании радужных флагов на административных зданиях. У роялов же — горизонтально интегрированная сетецентричная организация плюс личная лояльность, личные унии.
Расширим оптику. Государство в современном смысле — институт довольно молодой. Его впервые внятно сформулировал Макиавелли в начале XVI века в работе «Государь», а суверенитет государства был зафиксирован документально лишь в 1648 году, в Вестфальском мире, поставившем точку в первой Тридцатилетней войне. До этого мир держался на личных отношениях: сюзерен — вассал, личная преданность, личная лояльность. У традиционалистов так всё устроено и поныне. Когда я говорю «Виндзоры», я держу в уме Веттинов — самую длительную саксонскую династию, германскую грибницу, представители которой правили почти всей Европой и отчасти продолжают править. Виндзоры — лишь младшая ветвь, ребрендированная в 1917 году, когда Романовых сдали, а имя Саксен-Кобург-Готов спешно заменили на чисто британское. Никки, Вилли и Георг были родственниками. И возвышение Германии, нынешнее ещё робкое, — это движение в одной связке с Британией, как бы парадоксально это ни звучало для тех, кто помнит две мировые войны.
Третий ключ к пониманию британской системы — корпорация как инструмент экспансии. Не государство, а именно корпорация, в личном владении сюзерена. Британскую империю возвысила Ост-Индская компания. Елизавета Тюдор раздавала каперские патенты — Фрэнсис Дрейк стал пэром Англии, оставаясь по существу пиратом, грабившим испанские галеоны с американским золотом. Британия не признала Тордесильясский договор Папы Александра VI Борджиа, поделившего мир между Испанией и Португалией, и поднялась на каперстве. Корпоративная модель идёт ещё из Карфагена через Венецию, Ганзу с её вольными городами, и она существует по сей день. Что такое современная Британия? Это не остров, где мигранты захватывают улицы сонных городков Сассекса. Это огромная сеть офшоров, страхование морской торговли и — самое главное — умение работать с местными элитами. Это и есть раджаизация.
Если глобализация — это вертикаль, в которой все присягают Вашингтонскому обкому и ждут оттуда инструкций, то раджаизация — это аутсорсинг. Лучший пример, разворачивающийся на наших глазах, — Сирия. То, что произошло в Сирии, и есть раджаизация, действовали через Турцию, и инструментарий для подобного у Лондона отлажен веками. Глобализация же действует тупой самодовлеющей силой: Америка в Афганистане, в Ираке, в Иране, в Газе через своего непосредственного клеврета; Россия в Сирии и Украине. Иначе они не умеют. Они не умеют масштабировать власть и оперировать ею через агентов. А Корона умеет. Тем более что её организация горизонтально-сетецентрична — чем, кстати, она напоминает джамаат, разве что у джамаатов нет личной преданности сюзерену, а у роялов это та смола, на которой держится весь традиционалистский клуб. Поглядите, как кланяются друг другу монархи, — иерархия видна сразу, кто кому подчиняется.
Но чтобы видимое, манфестированное государство существовало, нужна рента. Без ренты оно либо не существует, либо прозябает — примеров в мире довольно. У американцев это финансовая рента: доллар как мера богатства, средство платежа, обмена и инвестиций. У Британии рента иная — контроль над мировой торговлей через страхование и офшоры, то есть контроль над теневыми финансами. И третья форма — раджаизация, умение делегировать агентуре часть полномочий. Сегодня именно эта форма ренты оказывается особенно востребована, потому что глобальная архитектура трещит по швам и нуждается в замене. Традиционалисты предлагают свой вариант пока по-хорошему: «Мы рухнем — обломки завалят всех. Действуйте быстро, переуступите гегемонию, и всё будет как 150 лет назад». Либералы, разумеется, не хотят. Им показывают альтернативу: иначе будет как в Сомали, везде. Не случайно Трамп так одержим проклятиями в адрес сомалийцев — Сомали для него образ того, что ждёт Соединённые Штаты в самом скором времени, и тогда никаких золотых унитазов больше не будет.
У государства всегда есть видимая, манифестированная, часть и часть скрытая, назовем ее криптовласть. Наивно думать, будто Трамп борется с Deep State — он сам представитель одного из его крыльев, праволиберального, смыкающегося с сионо-лобби. У американцев глубинное государство довольствуется ритуалами Богемской рощи и студенческими кружками вроде «Черепа и костей». Уже сам факт, что серьёзная организация называется «Череп и кости», говорит о её качестве — это баловство, в котором при этом состоит почти вся американская элита. Эзотерическими технологиями власти владеют другие — традиционалисты, Корона и Тиара. И именно эта составляющая, глубинная и неафишируемая, является козырем в нынешней партии.
Трамп не сможет принять предложение в полном объёме — он не для того избирался, не то обещал. Но обещаний он не выполнил много, поэтому в итоге примет. Он пойдёт на обострение в Иране, проиграет, и ему так или иначе придётся соглашаться. Только условия будут уже жёстче и тяжелее. Он, по существу, бастард — даже герб, которым он пользуется, краденый: он принадлежал даме с пожизненным пэрством, построившей Мар-а-Лаго, который Трамп даже не выкупил, а получил доступ к нему через траст. Он скоморох, и скоморошество — наиболее подходящий для него и возглавляемой им страны образ.
МУРАТ ТЕМИРОВ
06.05.2026
Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш
