ПОИСТИНЕ

Концептуальный информационно-аналитический портал

Конец дихотомии «Троцкий» — «Сталин»?

Реальный коммунизм СССР 1917-1991, построенный на «русской» географии на принципах (1) Интернационализма и (2) Примата Труда над Капиталом, был и остается единственным делегатом Единобожия в индустриальной формации.

(1) Интернационализм: отрицание-как-равенство крови, рода, племени, земли, фольклора, глиняного языка, национализма-от-географии – это позиция отношения ко всей онтологии как отрицание-прыжок от всей глины времени (поле геополитики) ради вневременного смысла.

(2) Примат Труда над Капиталом: обобществление средств производства в индустриальной формации – это отрицание-как-равенство по смыслу социальных отношений (поле политэкономии).

Оба момента (1) и (2) диалектически разрешаются в Индивидуализм и Единство индивидуализмов, что отличается от Индивидуализма Частностей без единства в Либерализме, и Единство-за-Фараона без индивидуализма в Великой Традиции. Именно это отличие делает идею Коммунизма и реальный конкретный индустриальный «русский» коммунизм ХХ века делегатами стратегии Единобожия в нашем конкретном тактическом историческом моменте.

Сегодня глобальные противоречия капиталистических акул опять выходят в открытую фазу противостояния: глобальный Финансовый Капитал отступает под ударами глобального Индустриального Капитала, берущего очередной исторический реванш. В этой драке возникает зазор для появления третьего агента, которым может стать Единобожие, и для этого:

Во-первых, Послание должно заговорить на адекватном нашему информационно-индустриальному обществу языке – логики материалистической диалектики, предвестником которого был ограниченный, успешный в «простом» ХХ веке, и недостаточный в «сложном» ХХI веке диалектический материализм.

Во-вторых, Индивидуализм сам по себе уже настолько раскачен симулякрами виртуального потребления при разрушении академического образования, что абсурд картинок уже становиться невыносим в новом растущем поколении везде в мире. Этот невыносимый стыд шизофрении не-единства человека есть фундаментальный метафизический кризис внутри человека.

В-третьих, Примат Труда над Капиталом сегодня будет обобществлением информации, и конкретно национализацией эмиссии электронных денег Федеральный Резервной Системы (и далее биткоинов и прочих суррогатов). Такой практический и полу-объективный альтруизм на поле политэкономии дает фундамент и шанс для разрешения кризиса шизофрении Индивидуализма во внутренней метафизике человека.

Таким образом, мы возвращаем радикальный теологический пафос отрицания в современный антисистемный протест, включая Великую Октябрьскую Революцию 1917г.. Этот пафос может быть найден только в Послании Единобожия, и отсутствует в метафизике Великой Традиции и утилитарном прагматизме частностей Либерализма.

С Праздником Великой Октябрьской Социалистической Революции – 7 Ноября! Враг будет разбит. Победа будет за нами (иншаллаh)!

Замечания к текущему моменту.

Замечание для сомневающиеся в раздумье либералов. Претензии современных псевдо-либералов к реальному осуществленному на русской географии в СССР Коммунизму есть помесь, с одной стороны, искреннего несистемного подхода частностей без целого (т.е. логическая ошибка «двоечника от логики») и, с другой стороны, просто мелкобуржуазного шкурничества «не-больно = истинно». Первый момент разрешается системным образованием. Второй – есть персональный «выбор в сердце».

Стратегия и тактика. «Сталин» против «Троицкий». Замечание для сомневающиеся в раздумье патриотов (традиционалистов и националистов) и радикалов. «Сталин» был искренний, преданный, последовательный «ленинец». «Ленин» как радикальный курс на Мировую Революцию ради невозможной «здесь и сейчас» справедливости – это стратегия осуществления этой справедливости конкретно как социальная справедливость. «Сталин» и «Троцкий» — это варианты тактики осуществления стратегии «Ленин», другими словами искусство возможного. Победил вариант «Сталин» и диктуемая обстоятельствами тактика «социализм в отдельно взятой стране» во всей неизбежности проигрыша на неадекватном ей индустриальном базисе: частное-локальное не может победить целое-глобальное.

Во-первых, были проблемы с методом понимания политэкономической реальности. Тогда в начале XX века еще никто не знал, что кризис индустриальной стадии капитализма не есть конце самого капитализма вообще как системы, и у нее в «запасе» есть диалектические продолжения: сначала государственно-монополистический капитализм с отменой свободного рынка, а потом еще и финансовый глобальный капитализм пока позволяют рынки, что и показал XX век. А ведь момент принципиального исчерпания капитализмом себя и есть основание для Мировой Революции, что понимали и Ленин, и Троцкий, и Сталин.

Во-вторых, на тот момент Коминтерн уже проиграл Фининтерну (банкстерам глобалистам финансового интернационала) и показал свою историческую «незрелость» или, точнее «субъектную уязвимость». Когда финансирование стало приходить из революционной России и Коминтерн попытался соскочить с крючка у Фининтерна, то последний в союзе с национальным Индустриальным капиталом переиграли и разгромили первый. Социалистическая революция в Германии 1920х была абортивна и подавлена. Поражение польского похода Красной Армии «Даешь Варшаву! Даешь Берлин!» не меняют описываемой сути проблемы. Многие левые социалисты стали национал-социалистами даже не заметив разницы (сегодня – экологизм зеленых), что показало временную методологическую и идеологическую уязвимость идеологии коммунизма, и заставило наспех формулировать разницу между интернационал-социализмом-от-коммунизма и национал-социализмом-от-фашизма, что утыкалось в проблему методологии вообще, указанную абзацем выше «во-первых». Это говорит о фундаментальной неготовности масс в ядре капсистемы к коммунистической революции. Это означало, что Коминтерн не является достаточно сильным и самостоятельным политическим субъектом и давать ему рулить единственным островком новой жизни еще не время.

В-третьих, волюнтаристский план индустриализации позже взятый за основу сталинской индустриализации, неизбежно диктующей коллективизацию, – это был сначала план Преображенского из команды Троцкого. Что говорит об общности понимания стратегических целей «Ленин», и «Троицким» и «Сталиным».

Такие новые ограничения поставили выбор: (а) продолжать раскачку капиталистической системы на Мировую Революцию («Троцкий») или (б) мобилизационная индустриализация в отдельной изолированной стране на основе левых принципов («Сталин»). Сценарий Мировой Революции уже не сработал в наиболее зрелой к этому Германии. Изолированная индустриализация – скорее всего заведомый проигрыш, учитывая неизбежную войну «завтра» через 10-20 лет и необразованную и истощенную деградацией предыдущего режима страну «сегодня» в виде начальных условий для «завтра».

(а) Раскачка на Мировую Революцию. «Троцкий» зачищал и подавлял бунты мелкобуржуазного крестьянства жестко и беспощадно (не только зажиточного донского казачества, но тамбовские восстания), как и разгром религиозных клерикалов и аристократов и интеллигенции. Радикал «Троцкий» играл для/в глобальные смыслы, а не для/в локальный фольклор. Сохранились бы национальные республики в условиях поэтического политического волюнтаризма троцкистов и индустриального объединения и концентрации ресурсов и неизбежной централизации управления? Выдержала бы страна просто физически на пути «Троцкого»? Стала бы эта часть суши «серпом» сырьевым придатком немецкого индустриального «молота»?  После провалившейся попытки Мировой Революции Германии с национальным капиталом-изгоем на вторых ролях в мире, стоило ли ждать успеха в США или в Англии, где капитал был еще более силен и доминировал в мире на первых ролях? Провались индустриализация по перечисленным рискам, чем бы страна воевала в 1941: тачанками против танков, откуда бы взялись кадры миллиона лейтенантов 21-25 лет, требующие 8-летнего образования для ведения современной индустриальной войны? Повторим, индустриализация «Троцкого» была оригинальным планом большевиков, как часть плана Мировая Революция, и подразумевала успех социалистической революции в Германии 1922г. и последующий союз «серпа и молота». Но этот сценарий закрыл Капитал, подавив эту революцию, и как мы понимаем сейчас «из будущего», скорее всего почва «не созрела» для таких фантазий.

После потери фактора Германии как самого слабого звена в цепи развитых капиталистических стран, оставался единственный шанс и зазор: играть на противоречиях капиталистических акул в условиях капиталистического кризиса перепроизводства и их грызни между собой, когда капитал в США пытался раздербанить рынки колониальной системы Великобритании (см. параллели сегодня).

(б) Красная крепость. «Сталин» зафиксировал и удерживал два описанных выше политэкономических принципа Интернационализм и Примат Труда над Капиталом, обобществление средств производства в случае индустриального общества. Стратегические решения «Сталина» оспорить невозможно. А чтобы спорить о тактике, нужно много деталей и инсайдерской информации типа, кто на что закладывался, даже если этот сценарий не реализовался де-факто в истории – стандартный подход исторического материализма с его принципами историцизма и политэкономической системной целостности. По воле истории случилось, что в тот критический момент системного выбора в 1920х победила команда преданного ленинца «Сталин». Радикал «Сталин» тоже играл для/в глобальные смыслы, а не для/в локальный фольклор. В Послании есть прецедент, когда пророк Моисей (с.а.с) вывел из егоизма Египта народ и водил в пустыне сорок (альтруизм, бина) лет, при этом объяснив: мне все ясно, что есть задача от Него и пойдем все вместе ее выполнять «до последнего индейца», и либо выполним, либо все поляжем в земле (иншаллаh). Как сказано выше, «Сталин» зафиксировал и удерживал «до последнего евразийского индейца» два адекватных и прогрессивных для индустриального XX века принципа: Интернационализм и Примат Труда над Капиталом. С одной стороны, эти два принципа четко и однозначно, полно, непротиворечиво, едино определяют вектор развития системы в глине времени, т.е. работоспособны на практике, что показал феномен Советского Союза, и в частности «русскость» не канула в историческую лету, а возродилась в огне жестокого XX века как «советский феникс». С другой стороны, эти два принципа есть проекция принципов Единобожия на плоскость индустриального общества, и именно поэтому, практик «Сталин», не являясь пророком, направил развитие страны и мира в сторону «за» смыслы Послания, и заданная им система есть делегат Единобожия, осуществленный в том конкретном историческом глиняном моменте времени.

В приведенных рассуждениях «Троцкий» и «Сталин» тактически различимы, но совпадают по стратегическому смысловому целеполаганию «Ленин». Можно сказать, «если бы Троцкий победил, то…». Я бы и рад: в географии моих смыслов это тоже «за наших» и за Послание. По моему глубокому убеждению, если стратегия – это логика намерений и целеполагания, то тактика – это логика обстоятельств, и она сильнее логики намерений. Не надо путать стратегию и тактику. О целеполагании и единстве смыслов стратегии говорят «философы». О разнообразии шагов и вариантов тактики говорят «специалисты» в силу ограничения по разнообразию деталей, необходимых к рассмотрению. И здесь я согласен с тактикой «Сталин». Надеюсь эта статься примерила наполовину «сталинистов» и «троцкистов» – на «половину» общей стратегии «Ленин». Исторически реализовался вариант «Сталин», с одной стороны, по случаю истории. С другой стороны, этот вариант являлся более практичным и объективно имел больше шансов на временный тактический успех (70 лет в бешеном XX веке это не мало), а в той конкретной ситуации еще не исчерпавшего себя капитализма, когда «козырей» на руках у левых радикалов практически не осталось и даже теория еще незрелая: выбор на раскачку для Мировой Революции был бы достойной и непростительной волюнтаристской фантазией с неизбежной потерей шанса Красной крепости. История решила так де-факто, но помним об идее и видим идею за фактом.

 АЙДАР КАРАБАЛАЕВ

Расскажите друзьям:
Наверх