Статья на основе программы «Триангуляция» с профессором Дмитрием Балалыкином в Yotube канале «POISTINE»
Россия переживает не просто политический или экономический кризис — происходит разрыв с пятисотлетней моделью существования государства. С XV века, со времён Софьи Палеолог, принесшей первую технологическую прививку с Запада, вся модель Московского государства строилась на простой формуле: экспорт сибирских ресурсов в Европу в обмен на технологии, кадры и знания. Сначала пушнина, потом серебро и золото, теперь нефть и газ.
Все успехи России были обусловлены именно этим обменом. При Алексее Михайловиче импортировали голландских и немецких драгунских офицеров — победили Речь Посполитую. Пётр I массово привлекал европейских специалистов для модернизации страны. При Фёдоре Алексеевиче импортировали образованных греков. Присоединение Малороссии дало образованных киевских монахов, компенсировав отсутствие собственного учёного духовенства — Россия оказалась единственной христианской церковью без сословия учёных клириков.
Начать войну с Европой, будучи государством, извлекающим свою ренту исключительно из обмена сырьевых ресурсов на европейские технологии, означает исторический суицид. Россия превратилась в нацию, погружённую в суицидальный психоз, разрывающую основу собственного существования.
Это фундаментальный разрыв с моделью, на которой строилось само существование российского государства. Экспортировать сырьё можно в Китай, но технологии, кадры, образование, знания — всё это шло исключительно из Европы. Именно этот ресурс интеллектуальный позволил вырасти европейской науке, европейской модернизации, европейским научным революциям. И сейчас этот обмен прерван самой Россией.
Некомпетентность Трампа и упущенные возможности
Администрация Трампа обладает всеми ресурсами для прекращения конфликта в Украине и фактического демонтажа путинского режима. Ресурсов хватило бы для решения украинского вопроса буквально нажатием одной кнопки. Проблема в катастрофическом непонимании природы происходящего и в кадровых решениях, граничащих с саботажем.
Из Совета национальной безопасности США уволены специалисты, понимавшие российскую специфику. Но особенно критично увольнение из Federal Department of Treasury тех спокойных чиновников на небольших зарплатах, которые годами методично выстраивали санкционную архитектуру. Эти люди, подобно американским полицейским, служили для пенсии, но были высококвалифицированными специалистами. Каждое утро они открывали компьютеры и искали ещё одну компанию, ещё одно физлицо, ещё один корабль, вовлечённый в незаконные манипуляции. Итогом их ежедневной работы становились предложения по новым санкциям, которые регулярно пополняли американский список. Именно эта методичная работа создавала давление, которое должно было привести к кризису режима летом 2024 года.
Трамп и его команда мыслят категориями бизнеса, где всё имеет цену и всегда можно договориться. Они не способны понять экзистенциальную природу российских целей в Украине. Идея полного уничтожения Украины как государства и нации просто не укладывается в их прагматичные головы. Это ментальность предпринимателя против ментальности чиновника-визионера, одержимого историческими фантомами. Для бизнесмена попробовать договориться раз, другой, третий — это проявление силы и гибкости. В большой политике это потеря лица. А для гегемона оказаться в смешном положении означает риск очень быстро стать бывшим гегемоном.
При этом Трамп демонстрирует поведение уличного хулигана — он не любит, когда с ним пытаются играть в силовые игры. Стоило разместить пару подводных лодок с ядерным оружием, и московская ядерная риторика мгновенно прекратилась. Две подводные лодки — это в общей сложности достаточное количество боеголовок, чтобы уничтожить режим. Моментально вся ядерная истерика закончилась. Но при этом его совершенно замечательно разводят на переговорах, потому что у него нет специалистов, которые могли бы дать адекватную картину происходящего.
Фактически полугодовая пауза в санкционной политике спасла путинский режим. Экономический кризис должен был соединиться с военными неудачами, создав идеальный шторм для режима. Но политика умиротворения нового Мюнхена — Анкоридж можно переименовать в Нью-Мюнхен — не позволила этим чёрным лебедям встретиться. Трамп несознательно делает всё возможное для спасения Путина, пока разбирается в реалиях, причём с таким же удивлением осознавая ситуацию на других направлениях, например, иранском.
Россия как вассал Китая и крах имперских амбиций
Саммит ШОС продемонстрировал катастрофическое падение статуса России. Путин прыгает вокруг Си Цзиньпина и Моди, клянчит поддержку и не получает ничего. В итоговом заявлении саммита нет ни слова о войне, о российских интересах — полное игнорирование. Российский лидер выглядит как мелкий прислужник, которому за честь, что серьёзные люди из Индии и Китая позвали его постоять рядом.
Контраст с прошлым разителен. Во времена Ельцина, когда Россия была несравненно слабее экономически, отношения с Китаем строились на основе взаимного уважения. Цзян Цзэминь демонстративно говорил по-русски, вспоминал жизнь в московском общежитии. В китайской политической культуре, где каждый жест имеет значение, это было постоянным подчёркиванием авторитета российского контрагента. Россия была старшим партнёром. Ещё в начале путинской эпохи это старшинство сохранялось бесспорно.
Главная цель последних недель активности на китайском направлении — попытка получить кредит, потому что бюджет задыхается, деньги кончаются. Китай демонстративно отказывает в кредитных ресурсах, продаёт товары по двойной-тройной цене и скупает российские ресурсы по демпинговым ценам. Сегодня нет экономики России — есть филиал экономики Китая.
Имея колоссальные ресурсы, путинская система умудрилась всё растратить и превратиться в младшего вассала. Все несущие колонны режима — группы Сечина, Тимченко с их многомиллиардными активами — существуют уже при поддержке Китая. Мишустин нравится китайцам, многие источники указывают на его связи с Пекином. Фактически Китай уже контролирует ключевые экономические структуры России, и в случае транзита власти будет действовать через своих ставленников.
Россия из державы, которая при слабом Ельцине и дешёвой нефти пользовалась уважением и обладала реальными возможностями отстаивать национальные интересы, превратилась в зависимого вассала. Все козырные карты для экспансии — статус миротворцев в Осетии и Абхазии, Приднестровье, зависимость Грузии — были получены именно Ельциным и Козыревым, которых принято поносить. Нынешний режим растратил это наследство, превратившись в просителя у ворот Пекина.
Отсутствие социальной базы для перемен
В сегодняшней России нет ни одной общественной группы, заинтересованной в смене власти и трансформации общественного порядка. В конце 1980-х такой силой была научно-техническая интеллигенция — миллионы образованных людей, научившихся «желать странного», перефразируя Стругацких. Именно они вывели миллион москвичей на Садовое кольцо, осуществили демократическую революцию 1991 года, остановили попытку захвата власти в странах Балтии. Без массовых демонстраций в Москве с лозунгами «за нашу и вашу свободу» никакого освобождения стран Балтии не случилось бы.
Сегодня ситуация принципиально иная. Целые поколения выросли при нынешнем режиме. Тридцатилетние люди с культурным шоком осознают, что прожили всю сознательную жизнь при одном правителе. Они искренне не понимают, зачем нужна свобода. Им достаточно, чтобы не убивали, не резали, не гоняли особенно жестоко. Это люди, желающие только хлеба и зрелищ, в отличие от советской интеллигенции, стремившейся к неизведанному.
Силовики, составляющие опору режима, органически не приемлют демократию — любая сменяемость власти означает ограничение их полномочий. Духовенство деградировало полностью — и православное, и мусульманское. Экономические бенефициары войны процветают. Большинство не хочет перемен — они мечтают вернуться на пять лет назад, когда всё было хорошо. Для всех этих групп стабильность нынешней системы важнее любых перемен.
Российское руководство существует в альтернативной реальности. На военных брифингах показывают карты с уже взятыми Одессой и Николаевом. В методичках МИДа постоянно звучат мантры о благоприятных реалиях на фронте, хотя действительность говорит об обратном. Система втирания очков и приписок создаёт искажённую картину мира наверху. Ситуация напоминает бункер Гитлера весной 1945-го или генштаб кайзера в 1918-м — полное непонимание реальной динамики событий, которое в обоих случаях привело к катастрофе.
Режим чувствует себя комфортно, понимая: пока не произойдёт чего-то совсем катастрофического на внешней арене, внутри страны ему ничего не угрожает. Большинство поддерживает войну, шовинистический экстаз не знает границ. Пока телевизор не начнёт активно конфликтовать с холодильником, как в конце 1980-х, население будет терпеть. История Саддама Хусейна показательна: два подряд проигранных конфликта — с Ираном и в Кувейте — не привели к падению режима. Он продержался бы у власти и дальше, если бы не внешняя интервенция. Катастрофа экономическая и поражение внешнеполитическое — это отнюдь не императив для смены власти и тем более смены политического режима.
Неофеодализм в России и техно-лордизм на Западе
Современная структура общественных отношений в России может быть описана только термином неофеодализм. Это абсолютно стратифицированная группа держателей власти, где экономические и политические позиции наследуются. Семья Патрушевых — яркий пример. В советские времена даже сын члена Политбюро мог рассчитывать максимум на должность посла или второстепенного замминистра, и это были исключения, вызывавшие пересуды. Сегодня стеснение исчезло полностью.
Общество разделено на непроницаемые касты. Верхушка изолирована от остального населения, которое стремительно маргинализируется и довольствуется хлебом и зрелищами. Карточная система, талоны — это не просто механизм распределения, это инструмент тотального контроля. Не дал карточки — человек вынужден унижаться, чтобы получить. Архаизация экономического уклада означает полную утрату стратегических перспектив страны, но обеспечивает суверенное право узурпировавших власть групп на продолжение грабежа того, что осталось.
Но существует концептуальное противопоставление двух версий неофеодализма. Российский путь — чистая архаизация, движение в XVI век. Нет видения будущего, только ностальгия по воображаемому прошлому. Идеал — «День опричника» из романа Сорокина. Гордость достижениями предков — полётом Гагарина, работами Курчатова — без создания чего-либо нового. Это дискурс прошлого без перспективы. Образование целенаправленно деградирует: сокращены часы английского языка, родные языки сведены к минимуму, вместо знаний внедряется ура-патриотическое воспитание. В отличие от советской системы, имевшей хотя бы марксистскую методологическую основу, здесь нет никакой методологии, кроме любви к вождю.
Западный техно-лордизм, продвигаемый фигурами вроде Питера Тиля и Илона Маска, представляет попытку построить технократический неофеодализм будущего (техно-лордизм). Идея технологического избранничества, где демократические механизмы заменяются технократической иерархией. Это вызов либеральной демократии, но вызов, обращённый в будущее, попытка определить, каким будет завтрашний день. Если российский неофеодализм — это тупик и деградация, марш в прошлое, то технолордизм — это конструирование будущего, пусть и антидемократического. В этом фундаментальная разница между архаизацией и футуристическим феодализмом. Тема борьбы за определение завтрашнего дня требует отдельного разговора.
ДМИТРИЙ БАЛАЛЫКИН
03.09.2025
Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш
