Четыре года прошло с момента полномасштабного вторжения России в Украину. Все помнят бравурное «Киев за три дня», но никто не мог вообразить, что эта война перешагнёт отметку, зафиксированную Великой Отечественной. И если говорить о прошлом интересно как о факте, то говорить о будущем — рискованно. Однако именно прошлое интересно сегодня как определяющий фактор будущего. А будущее у России — чёрное. Она потеряла свою историческую перспективу, и потеряла навсегда.
Гопник с ядерной кнопкой
Чтобы понять, почему эта война не могла не начаться, нужно осознать одну простую вещь: Россия — экономический карлик. Страна, не способная произвести ни одного Microsoft, ни одного Oracle, ни одного SpaceX. У неё 120 спутников «по головам», из которых не все работают. У одного только SpaceX — около тысячи. Потому что настоящие технологии возникают там, где есть свободное творчество, мощнейшая конкуренция, демократические институты и экономические условия, поддерживающие научно-техническое развитие. Ничего из этого у России нет и не предвидится.
И вот в «нулевые жирные годы» среди представителей высшей элиты созрело осознание: продать мы ничего не можем, кроме сырья и минералов. Но мы можем продать силу. Вернее — конвертировать угрозу её применения в платежи. А ренту получать за то, что мы эту силу не применяем. Сурков, которого не случайно вспоминают в этом контексте, якобы оформил эту идею в короткий документ для Путина. И машина завертелась.
Отсюда — колоссальное мифотворчество экспортного исполнения: «вторая армия мира», ядерные угрозы, бряцание оружием. Нужно было нагнетать страх, чтобы этот страх продавать. Россия — это гопник, который может только пугать. В противном случае его место в грязной подворотне. Хочется в отель «Англетер» — нужны деньги, отжатые с крупного торговца.
Цепная реакция: от силовиков к войне
Параллельно внутри страны шёл процесс тотального подавления гражданского общества. При Ельцине, при всех его недостатках, существовала система конкуренции: политические сдержки и противовесы, конкуренция между спецслужбами, зарождающаяся правовая система. В нулевые годы арбитражные суды в России работали, коммерсанты могли оспорить налоги и получить честное решение. Силовикам это не нравилось. У них был шанс: либо вернуть себе контроль над государством, либо навсегда его упустить.
Путин с его кликой провёл эту работу блестяще за десять-пятнадцать лет. К 2014 году всё было выстроено. Гражданские институты лишились значимости, группы влияния убирались одна за другой. Под это была предложена сверхзадача — история «вставания с колен», обильно сдобренная мифологией о «великой русской культуре», об «особом пути» и, конечно, гарниром в лице Русской православной церкви, которая на эту роль согласилась с удовольствием, потому что привилегированное положение гарнира вело к привилегированному положению в элитарной структуре.
Но эта штука должна была зарабатывать деньги. А кризис 2008–2009 годов показал, что темпы роста замедляются, рынок перегрет. Нужен был прыжок, гарантирующий полное подконтрольное состояние общества на следующие лет десять. И подвернулся Крым.
Крымский консенсус: гопник не ошибся
2014 год блестяще подтвердил расчёт банды гопников, именуемой российской государственной элитой. Европа прогнулась. Европа испугалась. Европа за Украину не заступилась. Минск-1 и Минск-2 представляли собой жалкие уговоры откровенно презираемых Путиным Олландов и Меркель. Дипломатическая линия Европы того времени сводилась к формуле: «Ну, Володя, если уж ешь кого-то, то хотя бы не больно».
Это была боязнь ботаников. Комплекс ботаника, который боится мускулистого и в меру вонючего чувака, ввалившегося в класс. «Лучше напишем ему домашку. Лучше скажем, что он лучший в классе. Не будем злить». Каспаров с Тайсоном бы не дрался. Саркози после грузинской войны 2008 года прилетал уговаривать Путина чуть не наложив в штаны. Меркель и Шрёдер по-настоящему боялись. И гопник это прекрасно чувствовал.
Прошло восемь лет. Экономически ситуация зашла в тупик — грабить внутри страны уже некого, всё «взято под контроль». Возникла необходимость нового «крымского консенсуса». На столе у Путина летом 2021 года лежали три варианта: Прибалтика, Украина, Казахстан. Казахстан даже рассматривался раньше — там были беспорядки, отставка Назарбаева, ввод российских войск, которые Токаеву с опорой на Китай едва удалось выдавить. Но доклады Медведчука и соответствующих подразделений ФСБ, осваивавших пять миллиардов долларов в год на украинской агентуре, оказались убедительнее. Решили идти на Украину.
Четыре цели Кремля
Война России в Украине — это не хаотичное безумие, а последовательная стратегия с четырьмя целями. Первая и главная — фиксация власти нынешней клики над Россией навсегда, на поколения вперёд. Вторая — глобальная сделка с США, мечта Путина ещё с первого срока. Третья — «золотая акция» и право вето в вопросах европейской безопасности. И лишь четвёртая — контроль над Украиной, марионеточное правительство в Киеве.
Четвёртая цель потеряна навсегда. Третья — частично. Но первая и вторая живы, и именно за них идёт борьба. Для Кремля Европа — это ничто, «сборная геев», Олланд и Меркель. Европу они намерены, по их представлениям, «иметь в любой позе когда угодно». А вот сделка с Америкой — это всё. Когда империя заключает с тобой сделку, это подтверждает твой статус империи.
И вот подвернулся Трамп. И обсуждение этой сделки идёт прямо сейчас. Где большими буквами — стратегические вопросы, а мелким шрифтом в конце — личная неприкосновенность семейства Путина, Патрушева, Мантурова, Чемезова, Ковальчуков, Тимченко, Сечина до двадцать первого колена.
Донбасс как оккультный жест
Зачем Кремлю нужен именно территориальный кусок Украины, если главные цели лежат совсем в другой плоскости? Здесь работает логика, которую можно описать через оккультную метафору. Все эти товарищи, которые общаются с «тем миром», деньги из рук не берут. Говорят: «Положите сюда, на стол». Ты кладёшь — они забирают. «Ты мне не давал. Ты положил — я забрал». В этом очень важная логика.
Украина должна что-то отдать сама. Это, во-первых, внутренняя «продажа» — пропагандистская история о «закруглении границ», которую можно хоть как-то скормить аудитории. Но главное — американцы должны получить этот жест: «Ты положи сюда деньги». Путин обжёгся на Буше: отдал Камрань, отказался от Лурдеса — а Буш взял и ничего взамен не дал. Гопник договаривался «по понятиям», а Буш жил по закону. На сей раз Донбасс должны принести на блюдечке. Надо полтора миллиона жизней — положат полтора. Для этого режима люди не капитал, а расходный материал.
Трамп как хромая утка
Но вот в чём парадокс: Трамп, на которого в Кремле молились как на спасителя, стремительно превращается в «хромую утку». Верховный суд унизил его, поставив в коленно-локтевое положение. Европарламент приостановил ратификацию торговых соглашений с США. Зеленский впервые за год позволил себе публично троллить Трампа — корректно, но ощутимо.
Линдси Грэм, который умнее и опытнее Трампа в разы, предвидел эту историю и предлагал принять рамочный закон о санкциях, который бы дал возможность издать легитимный исполнительный указ. Но нарцисс Трамп хотел, чтобы всё было исключительно его именем. Всё было подано на блюдечке опытными однопартийцами — а он оттолкнул.
Трамп как «хромая утка» теряет возможность помогать Путину, давать ему гарантии и «строить» Европу. Индия возвращается к закупкам российской нефти. В Мексике начинается движуха с наркокартелями. Трампу сейчас не до мифических миллиардов от сделки с Россией и не до давления на Зеленского. Это окно возможностей для Украины.
Россия не может не воевать
Война не закончится, пока Россия не потеряет возможность её вести. А точка потери этой возможности наступит лишь тогда, когда внутренние процессы станут для правящей верхушки более опасными, чем продолжение войны. Когда контроль над обществом начнёт ускользать — тогда и только тогда они бросятся прекращать огонь.
А до этого — миллионы угробят, и им всё равно. Соблазн сжечь ещё пятьсот тысяч человек — для них минимальный соблазн. Впереди маячит надежда на глобальную сделку, за которую они бьются уже пятнадцать лет. И они готовы к «транзиту», к условиям управляемой «перестройки»: придушить народ посильнее, а потом чуть отпустить — и он в экстазе от бананов и Турции. Условная «медведевщина».
Но всё, что может вбить серебряный гвоздь им в лоб — это сопротивление Украины. Украинцы играют в свою игру умно: и на фронте, и в дипломатии, и используя каждую паузу. Для России же состояние войны — экзистенциальное, имманентное. Она не может не воевать. И в результате этой войны, вне зависимости от её военного исхода, Россия как актор исторического процесса перестаёт существовать. «Русский» превращается в исчезающий исторический вид — не этнос, который продержится ещё какое-то время в уменьшенной, остаточной версии, а именно как культурно-историческая сила. Россия утратила то, чем никогда по-настоящему не владела.
ДМИТРИЙ БАЛАЛЫКИН
25.02.2026
Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш
