Новая теология Джемаля. Заметки на полях. Часть 1

От автора:

Буду выкладывать тут свои заметки на полях «Новой Теологии». Это просто размышления вслух, а не полноценный текст. Будет много вопросов, на которые у меня нет ответа. Частично — в этом и состоит смысл таких записей: зафиксировать вопрос, на который потом находишь ответ. Помимо вопросов, будут некоторые непроработанные соображения, с возможной последующей их критикой. Это тоже нормально для данного формата текстов. Когда-то я все серьезные книги исписывал карандашом вдоль и поперек.
Итак,

НОВАЯ ТЕОЛОГИЯ ГЕЙДАРА ДЖЕМАЛЯ. Заметки на полях

  1. «Многие философы, как ни странно, утверждают, что бесконечность не дана в опыте» — с. 146

В детстве лет, наверно, в 7-8, я, как и все советские дети, был увлечен идеей полета в космос. Я тогда почему-то думал, что космос — не темная мгла, а пространство светло-голубого цвета. Примерно как небо в погожий летний день в моих родных местах. И вот я представлял, как космический корабль куда-то летит, летит, а эта бесконечность пространства никак не кончается. В этом очень юном возрасте я почему-то чувствовал, что эта бесконечность и не может кончиться. А если даже и кончится, то за ней будет что-то еще и так далее до бесконечности. Я до сих пор помню эту картинку, нарисованную детским воображением, и до сих пор не могу вместить в себя эту мысль о бесконечном.

  1. 2. «Метафизика учит, что меня смотрящего на бесконечность нет, а бесконечность есть» — с.147

Мысль о том, что «меня нет», никогда сама по себе не приходила мне в голову. И с подобными умопостроениями я познакомился уже лет в 16-17. Я и до сих пор считаю, что построения эти абсолютно ангажированы. Если кто-то всерьез считает, что его нет, а не просто повторяет шаблон чужой теории, ему стоило бы обратиться к психиатру. «Меня нет» — потенциально очень опасное состояние.

  1. «…глаголет Тот, Кого нет в «нормальном» онтологическом, метафизическом смысле» — с.149

В отношении Того, Кого нет, сам по себе напрашивается термин ИНОБЫТИЕ. Он нередко и применяется. Но этот термин дает очень усеченное и к тому же искаженное понимание. ИНО-Бытие — это как бы Бытие, но другое, отличное от того Бытия, которое мы знаем. Типа как другая страна, но тоже страна. Но в том-то и дело, что это вообще не так. ИНО-Бытие — вообще не есть Бытие ни в каком смысле, это нечто совсем иное.

Впрочем, как бы мы не формулировали то самое ИНОЕ, мы всегда скатимся в проблемы коннотаций. По-хорошему, тут надо бы применять некий абсолютно нейтральный символ. Да хоть бы даже из математики.

  1. «Аристотель первый сказал, что вещь предъявлена нам как «клякса», а значением наделяем ее мы через работу нашего разума, через интерпретацию» — с.151

Чисто интуитивно мне подход Аристотеля всегда не нравился, но возразить по сути хоть что-то проблематично. Покажи современный ноутбук человеку из 18 века — он в самом лучшем случае сможет как-то сопоставить его с печатным станком, которым ноутбук не является. Перестал от этого ноутбук быть ноутбуком? Для нас — нет, для человека прошлых веков он им и никогда не был, потому что он не знает, что такое ноутбук.

Где содержится подлинная суть любой вещи? Нигде. «Прозрачность» вещи означает, что мы смотрим на нее как на функционал. Вещь — не темный ящик, а «прозрачность», в которой нет сути как таковой. «Вещь сама в себе» — философская спекуляция. Мы имеем дело только с проявленностью вещей. А проявиться вещи могут только в нашем сознании.

  1. «за все время своего существования философия так и не сумела справиться с различением есть, которое применяется к объекту, и есть, которое применяется к субъекту…» — с.152

Казалось бы, частный случай, на котором Джемаль акцентирует внимание, и из этого как бы частного случая делает вывод о крахе европейской философии. Но нет — эта частная проблема лишь указывает на существование другой проблемы, которая в философии фундаментальна: о том, что сбита оптика в различении объекта и субъекта. Хитрый Хайдеггер много раз повторял, что Dasein — это не субъект. Да понятно, что заяви в системе со сбитой оптикой субъектность — и последствия в итоге могут оказаться совсем непредсказуемыми.

Но как могла сбиться оптика в понимании этой ключевой темы? Чтобы дать полноценный ответ, нужно очень глубоко копаться в истории философии. Однако есть у меня подозрение, что такие копания ничего толком не дадут. Оптика не сбивалась. Вернее будет сказать, что ее просто не смогли навести. Кто-то из нерешительности. А кто-то… да, стоит сказать об этом прямо — по умыслу. Верно отрегулированная оптика в отношениях «субъект-объект» порождает такое невероятное количество сложностей, что безопаснее всего затуманить тему в малопонятной терминологии.

Смешны люди, которые пытаются «критиковать» Джемаля, не понимая даже на 1/100 базиса его рассуждений.

И однако… А что будет если субъектное «есть» мы обозначим через некий новый термин? Простейшая операция. Справится и школьник. Пусть наше субъектное «есть» превратится в какое-то «имеется», «присутствует» — что тогда? А тогда оказывается, что это «присутствует» повисает в воздухе неопределенности. Оказывается, что мы не может определить, что значит это «присутствует». Почему? Да потому что сам термин основан на том, что мы подразумеваем отрицание, но не подразумеваем утверждения. Получается, что «присутствует — это не есть«. А что? А неизвестно.

  1. 6. «Мы прекрасно чувствуем, что объект не может существовать таким же образом, как субъект» — с. 153

Старика Беркли проклинала вся братия советских «философов» за то, что — нет, он никогда не ставил под сомнение факт существования объективного мира, — он просто считал, что «материя» — это философская выдумка.

Стол есть, древесина, из которой он сделан — тоже существует. Объекты существуют, а вот материя придумана. Материальность — это типа такой сверхкласс общих признаков, который носит абстрактный характер.

Как по мне, советские «философы» боролись с Беркли от недалекого ума. Его просто надо было переинтерпретировать. По большому счету, глубоко почитаемый мною Беркли сам слегка подзапутался в своих рассуждениях. Если не относиться к материи как к «воде» (у Фалеса Милетского), а приравнять ее просто к объективной реальности, то все становится более-менее ровно, хотя и по-своему странно.

Помнится, читая ленинский «Материализм и эмпириокритицизм», я постоянно хотел сжечь это «шедевральное» произведение.

Я даже не спорил с Лениным, а буквально с ним ругался. Причем, с надрывом.

— Ну и где субъект-то? Субъект покажи! Про отражение понял. То есть нет никакого субъекта?

Ленин мне отвечал: «субъект — это отражение материального мира, смирись с этим»

Ну я в общем и смирился в итоге. А на Ленина затаил злость и до сих пор считаю его дураком.

Беркли и Ленин — две противоположности. Первый отрицал материю, а второй отрицал все нематериальное. Причем, забавно то, что Беркли отрицал материю как описательное излишество, а Ленин точно таким же излишеством считал нематериальное. И при этом, при всей их крайней противоположности, ни один ни другой даже не попытался толком настроить объект-субъектную оптику. Невероятным образом они ходили очень близко, но даже не заметили проблемы.

Итак, в чем смысл тезиса Джемаля? С чего вообще мы дошли до утверждения, что субъект существует иначе, чем объект?

Разъяснять можно долго, исписать десятки страниц, но тут имеется вот какая штука… Само наше объект-субъектное построение подразумевает противоположность и разнесенность по разные стороны невидимого барьера. Субъект — это тот, кто наблюдает, а объект — это то, что наблюдаемо.

И тут возникает другой вопрос: а субъект может наблюдать сам себя? Ответ — нет. Как только субъект обнаруживает в себе нечто, что он может наблюдать, это означает, что это нечто является объектом.

Языковая неопределенность, порой доходящая до хаоса, для нас вещь привычная. Мы даже ничего такого не замечаем, пока не начинаем учить иностранные языки. Прохожий идет и дождь идет. Они идут, но идут в разных смыслах. Мы отлично понимаем, что дождь на прохожего не похож, ног у него нет и ходить как прохожий он не может в принципе. Но он идет. Мы привыкли, что про дождь говорят, что он идет.

Ситуация с существованием объекта и субъекта несколько схожа, но не идентична. Тут все хуже. Если про прохожего и дождь нам доподлинно известно, что это предметы совершенно разные, то мешанина с существованием объекта и субъекта возникает в некоторой степени преднамеренно. Это как будто бы хотели изобразить дело так, что дождь — разновидность прохожего. Или наоборот, прохожий — разновидность дождя.

И пока мы не избавимся от этой каши, мы далеко не продвинемся. Вот только избавиться от нее очень и очень сложно. Нужен новый терминологический аппарат. Не новые термины, а разработка иного уровня, которая позволит создать, условно говоря, некое подобие математики отрицательных чисел, только касательно не чисел, а совершенно ИНОГО. Возможно ли это в принципе? Мне неизвестно.

  1. «…Николай Кузанский, который упомянул, что Бог невидим, потому что Он является частью глаза…» — с.153

Метафора великолепна. Кстати, она отлично показывает, что у европейской философии все же был шанс вырулить на правильные вопросы. Ведь можно ж было зацепиться за эти рассуждения — пусть и не самому автору, но спустя какое-то время бесчисленным столпам философии. А не зацепились.

  1. «Это указание на то, что зеркало видит, потому что за ним есть та черная сторона, которая прямо противоположна принципу света, принципу отражения, и только за счет этого возникает феномен остановки света, феномен перцепции» — с. 153-154

ПЕРЦЕПЦИЯ (лат. perceptio — представление, восприятие) — восприятие, непосредственное отражение объективной действительности органами чувств.

Шапарь В.Б. Новейший психологический словарь / В.Б. Шапарь, В.Е. Рассоха, О.В. Шапарь; под. общ. ред. В.Б. Шапаря. – Изд. 4-е – Роснов н/Д. Феникс, 2009, с. 375.

С этого момента уже уместно говорить о квалиа. Во-первых, эта тема ныне очень модная. А раз так, то (во-вторых) нужно иметь о ней общее понимание и вооружившись джемалевской методологией, дать хотя бы приблизительный ответ.

Квалиа — это то, как мы воспринимаем те или иные предметы или явления. Вот есть, к примеру, красный цвет. То, что он красный, для нас определяется длиной волны. Но все же, почему конкретно эта длина волны выглядит для нас как красный цвет, а не какой-либо иной? Нейрофизиология тут очень плохо поможет. То, что вот эта длина волны дает красный цвет, — это особенность именно волны? Красный цвет — это некое свойство этой волны? Или это свойство нашего восприятия?

Самое ужасное заключается даже не в этих вопросах, а в том, что для нас очень проблематично описать красный цвет. Ну то есть, мы может рассказать о длине волны (она известна), но длина волны — это само по себе не красный цвет. Квалиа  невыразимы. Вот и попробуйте, раз уж пришлось к слову, создать Искусственный Интеллект, который сможет воспринимать не просто длину волны, а именно красный цвет.

  1. «Но сама перцепция возможна только при наличии дистинкции!» — с. 155

Дистинкция (от лат. distinctio «различение») — фигура речи, через которую обозначается акт познания, отражающий объективное различие между реальными предметами и элементами сознания.

(ВИКИПЕДИЯ)

Ну то есть, чтобы что-то наблюдать, нужно быть от этого наблюдаемого отличным.

Где «я», а где уже «не я», вынужден научиться понимать даже малыш. Другое дело, что и здесь возможна некоторая путаница. Например, собственное биологическое тело часто относят к «я». Это, вообще говоря, заложено в психологии человека. Еще бы. Уколол палец — и мне больно. А если Вася уколол палец, то мне не больно. Значит Васин палец — это не мой палец. Все просто.

А где заканчивается мое «я»? И тут, в силу своей психологии, обычный человек полагает, что «я» заканчивается там, где заканчивается его биологическое тело. Что на самом деле неправильно. Тело принадлежит моему «я», связано с ним через боль и удовольствие, но к «я» как наблюдателю не относится в прямом смысле слова, не является его частью, равно как и «я» не является частью биологического тела.

Почему? Ну просто потому, что я могу его наблюдать, и, следовательно, я от него отличен, не тождественен ему. Хотя, конечно, наша связь налицо.

  1. «Если нет другого, то тогда нет и этого…» — с. 155

Отличный заход на диалектику. Джемалевская диалектика — это не симулятивная диалектика Гегеля. Последовательная диалектическая позиция — тяжкий труд. Пелевинское «сила ночи, сила дня — одинакова фигня» куда проще. Требуется лишь вывернуть свой ум наизнанку и — вуаля. При наличии некоторых навыков это вообще делается легко. А нас, жителей эпохи постмодерна, научили делать это сызмальства.

  1. «Но, допустим, это иллюзия, и я на самом деле существую только как некая абберация, как некое неведение… и только поэтому я полагаю, что отличен от бесконечности, но ведь в момент моего восприятия я действительно отличен, иначе я не мог бы это воспринять»- стр. 155

Джемаль тут завершает формулировку своего базового тезиса. Это логическая точка, вылитая из гранита. Ее не пробить, и в лучшем случае, ее можно только неким хитроумным способом обойти. Но и это совсем непросто.

И если бы передо мной стояла задача опровергнуть Джемаля, я бы сделал вот какой интеллектуальный трюк.

А откуда нам известно, что это «я» является единым? Ведь из собственного опыта мы отлично знаем, что в «я» есть переживающая часть и оценивающая. Причем оценивающая часть смотрит на переживающую как бы со стороны. Упс… Что это значит? Да, это значит, что переживающая часть объективируются. Но как это может быть, если переживания-то точно наши — в этом нет и не может быть сомнений. Кто еще может переживать, если только не это мое «подлинное я»?

Более того, воспринимает именно «переживающее я», оно первично, оно и обладает способностью к здесь-присутствию. «Оценивающее я» стоит поодаль, отделяется от «переживающего я», чтобы рационально оценить его, его действия и переживания.

Конечно, опровержением Джемаля это не является. Но такой трюк дает возможность создать определенную размытость в тезисе. Если субъект размыт и неопределен, то под сомнением оказывается и сама объект-субъектная оппозиция.

Есть и второй трюк. Если «я» существует в момент «встречи» (в момент восприятия объекта), то само по себе это не означает, что «я» существует в любой другой момент. Непрерывное существование «я» подтверждается только тем «я», которое оценивает. Именно оно фиксирует факт непрерывности. Именно это «оценивающее я» утверждает, что «я» шестилетний и «я» нынешний — одно и то же. Несмотря на то, что за эти долгие годы во мне поменялось очень многое. Не будь «оценивающего я», мы бы вообще никак не смогли бы понять, что тот, давний я, — тоже я.

Возможно, этот второй трюк «опровержений Джемаля» способен дать нам некий ключ к пониманию дискретности субъекта, если таковая и в самом деле будет вполне обоснована.

  1. «… Существует и онтологическая дистинкция: я не тождественен восприятию этой чистой бесконечности, и тогда такая бесконечность не бесконечна» — с. 155

Последним гвоздем Джемаль заколачивает деревянный ящик, в который несколькими фразами ранее отправлены и философия, и метафизика. Если есть перцепция, то есть и дистинкция. А если перцептируется бесконечность, то она не есть бесконечность, так как есть дистинкция!

Однако вернемся к самому началу рассуждений Джемаля. Они начинаются с того, что философские рассуждения о невозможности человеческого опыта бесконечности называются странными.

И теперь даже может показаться, что Джемаль противоречит сам себе, так как только что опроверг возможность восприятия «подлинной бесконечности».

На самом деле, никакого противоречия, конечно, нет. То, что переживается как бесконечность, необязательно является подлинной бесконечностью.

И тут я не могу удержаться от того, чтобы не вернуться к трюку с раздвоением «я» на оценивающее и переживающее. Несложно понять, что именно «переживающее я» воспринимает бесконечность как подлинную бесконечность, потому что оно ТАК ВИДИТ.

А вот «оценивающее я» видит только то, что предоставлено ему «переживающим я». Оно вообще не стремится никуда смотреть и не факт, что может. У него есть дела поважнее — оценивать переживания. «Оценивающее я» всегда полно скепсиса, исполнено сомнений и критики. За счет этого «оценивающее я» непрерывно оттачивает свои критерии достоверности. Чрезмерно доверчивый человек — это человек, у которого плохо развилось «оценивающее я». С другой стороны, гипертрофия «оценивающего я» приводит к бесчувственности и бессердечию — тем качествам, которые свойственны «переживающему я».

Однако это лирическое отступление. Вернемся к сути. Она состоит в том, что бесконечность дана человеку в его опыте, в его переживаниях, но она не есть подлинная бесконечность.

Было бы интересно понять, а возможна ли подлинная бесконечность? Очевидно, нет. Для этого нужно было бы как-то устранить разрыв в лице наблюдателя. Но ведь бесконечность и существует только как переживание наблюдателя!

Небольшое отступление:

Игорь Логинов дает великолепный комментарий и замечает:

«Перцепция есть и у животных. Для перцепции не нужно дистанцироваться от воспринимаемого: это происходит по аналогии с возникновением тока в рамке при её движении в магнитном поле, когда стрелка амперметра, включенного в общую и цепь, отклоняется «здесь и сейчас». Так тело откликается выбросом медиаторов (адреналина, серотонина, …) в момент контакта с миром, изменяющих ритм его (тела) мышечных сокращений, его положение в пространстве, вызывающих приятное или болезненное покалывание в его членах,.. одним словом — его реакцию.

Однако всё это не постулирует субъектность.
Субъектом, т.е. «независимым», может быть только «оценивающее Я», которое оперирует исключительно языком (именами). Оно и есть истинная точка нетождества. Именно язык является инородным по отношению к бытию.

Недаром апологеты золотого века (жрецы) понимают исключительную необходимость избавления от языка для достижения нирваны — высшей степени перцепции (созерцания) «здесь и сейчас».

Аллаху алим.

Имеет смысл говорить о «перцепции оценивающего Я». Только такая перцепция осуществляет дистинкцию. Но это возможно только в языковом поле.»

Далее он уточняет, что перцепция в прямом смысле слова оценивающему «я» несвойственна, и о его перцепции можно говорить только условно: «нет никакой перцепции у свидетельствующего (оценивающего) «я». Это просто фигура речи в данном случае. Но есть логика, интуиция и воля. Именно поэтому вера — это не результат опирающийся на факты, а лишь утверждение смысла, выделенного из множества косвенных данных, воспринятых в языковой форме.

Аллах не разговаривает с людьми иначе, как только через завесу» (в Коране). Только у пророков данные не косвенные (с оговорками даже для них). Но для всех остальных это всегда лишь логика, интуиция и воля (поступить против правил этого Бытия). Рухулла имеет прямое отношение к этим трём, фигурально выражаясь. Аллаху алим.»

И тут явно возникает одна проблема. Если у оценивающего «я» нет перцепции, то и нет его встречи с Бытием. Вернее, непосредственное восприятие Бытия осуществляется через переживающее «я», которое, мы можем, как мне видится, с полным основанием обозначить как «нафс».

Каким же образом, оценивающее «я» скажем так, «узнает» о нафсе и объективирует его?

Признаюсь, для меня это непонятно.

Чисто теоретически можно было бы предположить, что двойственность «я» фиктивна. Но ведь мы знаем об этой двойственности из собственного опыта. От этой двойственности невозможно просто так отмахнуться.

Есть и еще одна проблема. Переживающее «я» является объективированным (а объективирует его оценивающее «я»), поэтому о нем нельзя говорить как о субъекте. И как верно подмечает Игорь Логинов, субъектом в подлинном смысле, может быть только оценивающее «я». И то что объект-субъектный разлом проходит внутри человека — это еще цветочки. Главное, что мы обнаруживаем не только разлом, но одновременно и очень своеобразное слияние, что вообще говоря, представляет странную картину.

Возможно, имело бы смысл говорить о том, что слияние обманчиво. Это ровно такое же слияние, как и слияние меня как субъекта с моим биологическим телом. В этом случае более уместно говорить о том, что переживающее «я» носит лишь функциональный характер, оно — некий такой инструмент, примерно как моя рука. Но инструмент чего? Очевидно, инструмент встречи с Бытием для оценивающего «я».

Если подлинная точка нетождества находится в оценивающем «я», то мы получаем, что наше «зеркало» почти буквально становится похожим на настоящее зеркало.

Настоящее зеркало — это не единый предмет, оно двусоставно. Зеркало состоит из стекла и амальгамы. Амальгама — это покрытие, которое наносится на стекло.

В нашем метафорическом «зеркале» функция стекла выполняется переживающим «я». Стекло проводит сквозь себя образы внешнего мира наподобие тока в рамке и выводит на «амперметр» (биологическое тело), который выдает физиологические реакции.

В случае отсутствия «амальгамы» отражения не происходит. «Я» в этом случае прозрачно, как и утверждал Сартр.

Но если есть «амальгама», то «я» превращается в двусоставное зеркало — из стекла и непроницаемого слоя.

То есть оценивающее «я» получает через слой переживающего «я» некий набор информации и оценивает ее — скажем так, «рационализирует».

При этом стекло у нашего «зеркала» может быть не совсем прозрачным, может быть поцарапанным или покрытым пылью. Но и «амальгама» тоже может быть поврежденной, в каких-то местах она может вообще отлететь. В первом случае, мы получаем нарушение переживаний, во втором — нарушение оценки.

Каким образом оценивающее «я» оказывается способным обнаружить переживающее «я» — выглядит серьезной проблемой.

Но попробуем сделать хотя бы первые шаги, чтобы это понять. Не факт, что у нас получится это прямо сейчас, но некие общие наметки попробуем сделать.

Что если подойти к вопросу с парадоксальной стороны и признать, что оценивающее «я» вообще никак переживающее «я» не «видит»?

Поясню. Оценивающему «я» нечем видеть — нет перцепции, отсутствует сам инструментарий восприятия. Оно только оценивает то, что пропустило (и преломило!) через себя переживающее «я».

Оценивающее «я» неким своеобразным способом слито с переживающим «я», которое прозрачно для оценивающего «я». О существовании переживающего «я» и о том, что оно является отличным, оценивающее «я» узнает в результате логического анализа, оценки.

Приведу простой пример.

После 40 лет зрение начинает портиться и у меня, например, по утрам иногда бывает такое затуманивание зрения, которое быстро само проходит. Как я узнал, что дело именно в зрении, а не в том, что комната или улица покрыты этой дымкой? Ничто из органов чувств не позволяет мне быть доподлинно быть в этом уверенным. Но я имею опыт наблюдения и умею анализировать. И на основании анализа прихожу к выводу, что дело именно в ухудшении зрения, а не в «ухудшении» самого окружающего меня мира.

Оценивающее «я» узнает, что картинка пропущена через переживающее «я» на основании анализа. И точно так же оценивающее «я» отделяет себя от переживающего «я».

Все ведь испытывали сильные переживания, когда внутренний голос говорил, что «надо взять себя в руки». Этот внутренний голос — голос оценивающего «я». То есть даже можно сказать, что эти два «я» коммуницируют. Только коммуникация носит односторонний характер. Переживающее «я» не «видит» оценивающее «я», его взгляд обращен в другую сторону. Но при этом оценивающее «я» способно влиять на физиологию. Такое влияние известно как психосоматика.

НОВАЯ ТЕОЛОГИЯ ГЕЙДАРА ДЖЕМАЛЯ. Заметки на полях.

(продолжениевыше было небольшое отступление, связанное с комментарием Игоря Логинова)

  1. «А если это бесконечность ограничена… тогда мы встречаемся с колоссальным фундаментальным кризисом и ищем способы оправдать эту бесконечность, которая дает себя постичь и тем самым в момент этого постижения является уже (логически) не бесконечной» — с. 155-156

Есть астрономическое представление о Вселенной, а есть, условно говоря, «философское». Астрономическое предполагает, что Вселенная имеет диаметр около 93 млрд. световых лет и расширяется с ускорением.

«Философское» представление предполагает, что Вселенная бесконечна.

Разница подходов связана с тем, что астрономы и «философы» говорят о разных вещах. Термин «Вселенная» по сути не имеет общепринятого значения. Для астрономов это одно, а для «философов» — это другое. А для всех остальных — как получится. От чего в итоге получается иной раз полная каша.

Джемаль избегает двусмысленного термина «Вселенная» и говорит о бесконечности, которая хотя бы терминологически определена.

Вернемся, однако, к нашему чувственному опыту. Когда я смотрю на небо, то обнаруживаю его бездонность и это мой первый опыт бесконечности. Первый — и он же последний. Переживаться может только пространственная бесконечность. Бесконечность времени мы обнаруживаем только оценочно.

 

  1. «Если мы признали, что есть такой фундаментальный кризис, то далее логика ведет нас к тому, что кризис это проявляется на всех уровнях. То есть, это кризис бытия, это кризис сознания и это кризис человека…» — с. 156

Собственно, все это следствие объект-субъектного разлома. За разломом следует конфликт, попытка устранить который приводит либо к устранению объекта, либо к устранению субъекта из наших логических построений. Либо к устранению и того и другого с заявлением, что вообще все является иллюзией — и мое «я», и все, что это «я» объективирует.

Особо стоило бы обратить внимания на совсем новые представления о мире, которые исходят из того, что известное нам мироздание есть виртуальная симуляция. Таких представлений придерживается, в частности, Илон Маск, известный разработчик ракетоносителей, электромобилей и много чего еще.

Поскольку такие представления со временем, как мне видится, будут приобретать все большую популярность, нужно уже сейчас начинать разбираться даже не в их сути (а она достаточно проста), а в том, что из них следует.

Пока что можно обнаружить только одно — люди, верящие в мир-симуляцию, считают несвязанными себя никакими правилами. Если мир — это симуляция, то правила этого мира — тоже симуляция. Причем речь не только о морали, но и о законах физики и т.д. В частности, Илон Маск именно так и считает — законы физики можно обойти, главное, понять, как это можно сделать. «Нет ничего невозможного!» — вот нынешний лозунг рождающейся религии Матрицы.

 

  1. «Теология начинается с того, что внутри нас существует точка, которая принципиально нетождественна онтологии, нетождественна тому, что описывается словом есть…» — с.157

Невозможно еще более внятно сказать, что субъект транцендентен. Именно потому, что субъект трансцендентен, он не может быть сконструирован. И это означает, что «сильный» Искусственный Интеллект невозможен. ИИ может представлять из себя высокоинтеллектуальную самообучающуюся систему, но мы не можем сконструировать самосознающую себя систему, потому что мы не знаем, что надо конструировать. Максимум, на что мы способны, — создать симулякр, который будет имитировать самосознание.

Трансцендентностью субъекта объясняется и давно известная проблема «чужого ума», суть которой в том, что мы не может никак удостовериться в том, что другие люди обладают самосознанием, а не просто имитируют его.

Выше уже упоминалась проблема квалиа. Возможно, допустимым подходом к проблеме было бы признание того, что объективированное (переживающее) «я» вообще «не знает» квалиа, а сами квалиа являются результатом работы оценочного «я», которое интерпретирует переживания. На это в некоторой степени указывает то, что мы имеем в языке наименования для квалиа, несмотря на их неописуемую природу.

И вновь отступление:

Терминологическая проблема НЕЧТО и НИЧТО.

Рождение НЕЧТО из НИЧТО может выглядеть как то решение, которое предлагает монотеизм.

Но вот что пишет атеист Стивен Хокинг:

«Если полная энергия Вселенной должна всегда оставаться нулевой, и необходимо затратить энергию, чтобы создать тело, как может вся Вселенная быть создана из ничего? Вот почему должен существовать такой закон, как гравитация. Так как гравитация притягивает, то энергия гравитации является отрицательной. Необходимо произвести работу, чтобы разделить гравитационно связанную систему — такую как Земля и Луна. Эта отрицательная энергия может быть сбалансирована положительной энергией, необходимой, чтобы создать материю, но все не так просто. Отрицательная гравитационная энергия земли, к примеру, меньше, чем положительная энергия миллиардов частиц, из которых она состоит. Тело — такое как звезда — будет иметь больше отрицательной гравитационной энергии, и чем меньше она (частицы, из которых она состоит, находятся ближе друг к другу), тем больше будет ее отрицательная гравитационная энергия. Но прежде чем отрицательной гравитационной энергии может стать больше положительной энергии вещества, звезда сколлапсирует в черную дыру, и черная дыра будет иметь положительную энергию. Вот почему пустое пространство стабильно. Тела — такие как звезды или черные дыры — не могут так просто появляться из ничего. Но целая Вселенная может!»

Не будем сейчас подробно разбирать нарисованную космологическую картину, поскольку разбор идей Хокинга в настоящий момент вообще не входит в нашу задачу. Просто обратим внимание, что Хокинг, отнюдь не отходя от позиций крайне вульгарного материализма, тем не менее рисует картину рождения НЕЧТО из НИЧТО. И в этом нет никакого противоречия.

Мысль Хокинга, если внимательно вчитаться, состоит в том, что это НИЧТО, из которого родилось НЕЧТО, есть некое ИНОЕ НЕЧТО. Скажем так, вариация того НЕЧТО, которое понимаем мы. И именно потому, что это есть ИНОЕ НЕЧТО (смысловое ударение на втором слове), оно может быть строительным материалом для известного нам НЕЧТО.

Но когда мы говорим о подлинном НИЧТО, мы не имеем ввиду ИНОЕ НЕЧТО. Мы говорим о тотальной негативации, которая оппонирует НЕЧТО, отрицает его, и в силу этого никак не может быть для него «строительным материалом».

Если идти дальше, то мы обнаруживаем, что отрицание является единственным вариантом взаимодействия НЕЧТО и НИЧТО. Субстанционально они не связаны, поскольку НИЧТО вообще не субстанционально — по той причине, что субстанционально НЕЧТО.

НЕЧТО рождается не из НИЧТО, а как результат отрицающего действия НИЧТО. И если тут и допустимо говорить о наличие некоего «строительного материала» для НЕЧТО, то только в совершенно метафорическом смысле. Таким «строительным материалом» для НЕЧТО является то, что НИЧТО отрицает само себя.

И есть еще один сложный момент, который состоит в том, что если НИЧТО тотально отрицает само себя в креационном акте, то мы обнаруживаем не просто НЕЧТО, а такое НЕЧТО, которое «не может не быть». Отрицание же со стороны НЕЧТО делает НИЧТО невозможным. Данный факт должен быть осмыслен и мы должны понять, что означает эта данность и что из нее следует.

“Новая Теология” Гейдара Джемаля. Заметки на полях.
(продолжение)

Забегая несколько вперед по поводу «Новой Теологии» Джемаля, не могу удержаться и не обратить внимание на одно высказывание Джемаля по поводу Маркса.

Полагаю, что очень многие читатели удивятся. А вот я нет, не удивлен. Джемаль считает марксизм скрытым теологическим учением. Или, как можно было бы сказать сейчас, следуя моде, — КРИПТОтеологией.

С подобным подходом я столкнулся впервые лет пятнадцать назад. И периодически обнаруживал подобные трактовки марксизма. Кто-то называл его неявной религиозной системой, замаскированной под материализм.

Но! С позиций Джемаля, теология — это дорога в верном направлении по своей сути. Теология опирается на теоморфность человеческого сознания. То есть она вообще не может быть фундаментально-ошибочной. Например, у жрецов нет теологии, у них — метафизика.

Да, и было бы еще интересно сопоставить марксизм и «Смысл времени». Есть впечатление, что многие даже и не догадываются, какое количество пересечений там есть с политэкономией «Капитала». Например, джемалевское указание на то, что человеческое время выкачивается в пользу Иблиса, в «Капитале» облечено в политэкономические формы, и там говорится о том, что стоимость есть, по сути, не что иное как рабочее время. То есть, время через экономический процесс превращается в деньги.

Тему теологической подоплеки марксизма нужно будет подробно разбирать в дальнейшем. Правда, скорее всего нам придется исключить из нашей оптики Энгельса, который, как принято считать, был ближайшим сподвижником Маркса, но вообще есть впечатление, что он много чего совершенно искренне не понимал.

И тем не менее, Энгельс пишет: «Материя как таковая, это — чистое создание мысли и абстракция… Материя как таковая, в отличие от определённых, существующих материй, не является, таким образом, чем-то чувственно существующим.»

Как вам такое? Материя, которая как бы первична, на самом деле — «чистое создание мысли» 🙂 Это пишет не какой-то там реакционный английский епископ, а столп диалектического материализма.

АРТУР МОСКВИН

 

Расскажите друзьям:
Наверх