Дырка от бублика: почему демократия больше не работает
Когда меня спрашивают о либеральной демократии, я всегда вспоминаю философский вопрос о дырке от бублика. Существует ли она? Феноменологически её как бы нет, но концептуально и вербально она вроде как есть. С либеральной демократией происходит то же самое — смотришь на неё, она вроде бы существует, но на самом деле её уже нет. Как выразился тот самый мультипликационный Винни-Пуха: “Мед, если есть, то его сразу нет”.
Модель либеральной демократии соответствовала своей эпохе. Когда эпоха уходит, её политическое воплощение тоже должно сойти со сцены. Именно это сейчас и происходит. Скажу честно — я не верю в голосование большинства. Станислав Ежи Лец говорил, что общественное мнение — это мнение людей, которых не спрашивают. А Гёте вообще утверждал, что нет ничего более отвратительного, чем большинство. В больших массах людей выбор становится вещью крайне условной. У кого больше денег, раскрученности, ресурсов — тот практически всегда и выигрывает.
Я сторонник системы полисов — волеизъявления небольших сообществ. Настоящий полис, как говорил Аристотель, не может существовать, если в нём больше пяти тысяч человек. Историк Фукидид утверждал, что полис — это не стены, а люди. Все знали друг друга через рукопожатие. Гражданином полиса считался только тот, кто мог защищать свой полис с оружием в руках. Интересная деталь: свободный человек не мог принуждать другого свободного человека — для ареста нанимали рабов, людей с иным социальным статусом.
Система либеральной демократии в нынешнем виде испытывает серьёзнейший кризис. Парадокс в том, что формально Советский Союз был самой прогрессивной страной — сталинская конституция 1936 года предусматривала всеобщие выборы. В Швейцарии женщинам право голоса предоставили только в 1971 году, а в СССР все граждане с восемнадцати лет могли избирать и быть избранными. Восьмичасовой рабочий день был нормой. Но при этом существовала тоталитарная система. Все элементы либеральной демократии присутствуют и в КНДР — там даже функционируют три партии, если кто не знал. Но суть остаётся той же.
Трамп против системы: от отцов-основателей к хунвейбинам
Что же произошло в Соединённых Штатах? Налицо очевидный кризис. Американская демократическая модель формировалась в совершенно других условиях — это был девятнадцатый век. Вашингтон и Томас Джефферсон исходили из того, что демократия представляет собой пространство независимых вооружённых мужчин. На первый Конгресс США все делегаты пришли с оружием. Джефферсон утверждал, что демократия обязательно должна иметь тирана и тех, кто будет его уничтожать, потому что древо демократии необходимо поливать кровью мучеников.
Когда Америка начала расширяться и формироваться как империя, эта модель стала давать трещины. Выяснилось, что достаточно простого голосования большинства, хотя и здесь возникли проблемы — система выборщиков осталась как рудимент прошлого. В 2016 году за Хиллари Клинтон проголосовало примерно на миллион человек больше, но победил Трамп. Первый серьёзный сбой случился ещё в 2000 году с Бушем и Гором — брат Буша, Джеб Буш, был губернатором Флориды, где произошли очень странные события, определившие исход выборов.
Существует наивное убеждение, что население является носителем исключительного блага. Якобы большинство не может выбрать негодяя, не может выступить против самой демократии. Именно это наивное представление, вдолблённое в головы, и привело к кризису. Оказалось, что общество способно на своих же руках возвести на трон любого тирана. Оно может проголосовать за войну, за геноцид, за притеснение любой группы — религиозной, этнической, гендерной. В этом и заключается кризис либеральной демократии — кризис системного ценностного подхода. Может ли воля большинства быть абсолютной, или существуют универсальные ценности, за которые нельзя заступать? Вот в чём главный вопрос.
Трампа избрали, хотя все знали, что он носитель деструкции. Люди, считающие себя правыми, рукоплескали: «Сейчас Трамп придёт, порядок наведёт, достали эти либералы». Я им говорил: «Вы ещё всплакнёте». Путин тоже приходил «порядок наводить», и чем это закончилось, мы видим. До сих пор не закончилось. Даже такой трампист, как Андрей Илларионов (экс-советник Путина по экономическим вопросам), после той самой встречи на Аляске вынужден был предать Трампа анафеме.
Трамп сломал систему сдержек и противовесов — один из главных элементов американской демократии. Американская система была выстроена таким образом, чтобы не допустить прихода к власти тирана. Его необходимо было обложить ограничителями — Сенат, Конгресс, суд. Даже узаконенные лоббистские институты являлись частью системы, призванной не дать человеку или группе лиц узурпировать власть. Эта система худо-бедно работала, с колебаниями, но просуществовала довольно долго. А пришёл Трамп и заявил: «Мне плевать на всё. На все ваши политкорректности». Не нравятся бомжи в Вашингтоне, которые напрягают его взор с окна бронированного автомобиля— разогнать. Не нравятся украинофилы — разогнать. Не нравятся левые — разогнать.
Трамп ввёл в систему государственной власти Илона Маска. Говорили, что два медведя в одной берлоге не уживутся. Так и вышло — не ужились. DOGE начал действовать как хунвейбины. Когда Мао Цзэдун организовал движение хунвейбинов, идея заключалась в том, чтобы разгромить политических оппонентов и старую бюрократию, которой он не доверял. Нужно было революционизировать массы, прежде всего молодёжь. Закончилось всё печально — Культурная революция привела к фактическому краху китайской государственности.
С DOGE произошло почти то же самое. Семнадцати-восемнадцатилетние пацаны заходили в кабинеты высокопоставленных чиновников, вытаскивали их за галстуки — фигурально выражаюсь — заставляли вскрывать архивы, компьютеры, проверять, что они там делают. Трамп в итоге надоумил это остановить, потому что испугался. Думаю, и Мао Цзэдун в какой-то момент перепугался, что и по его душу могут прийти.
Технолорды и список Эпштейна: новый трансгуманизм
Теперь о трансгуманизме. Трампизм — это и есть трансгуманизм, только более страшный, чем у демократов. Питер Тиль, один из главных спонсоров Трампа, создатель PayPal — абсолютный трансгуманист. Он родился в Германии, открытый гей. Так что все разговоры о консервативной революции можно закрыть. Они выступают за то, что человек — не индивидуум, а дивидуум. Индивидуум неделим, а дивидуум делится. Из него можно вычленить физиологическую составляющую, психоментальную, когнитивно-искусственную. Уже проводят эксперименты по внедрению чипов с использованием искусственного интеллекта. Идея Маска заключается в том, что раса лучших людей должна переместиться на Марс, потому что здесь может случиться катаклизм.
Эта группа обладает огромным влиянием в окружении Трампа. Он смог собрать вокруг себя разношёрстную публику — другой фигуры просто не было. Они явили нечто новое: «Мы устали от либеральной демократии и предлагаем альтернативу». Но это не консервативная революция, как предлагал Дугин. Там рядом не пахнет консервативной революцией. Возьмите Генона, Эволу — вы не найдёте там ничего похожего на то, о чём мы говорим.
У демократов трансгуманизм подразумевает вычленение из общественных масс уязвлённых групп и содействие им — мол, у большинства всё устроено, а меньшинствам нужно дать возможность реализоваться. Но у трамповского окружения трансгуманизм страшнее — он подразумевает выделение олигархической группы, технолордизм. Устойчивая группа будет передавать навыки, капиталы и властные полномочия своим детям и внукам. Именно это Трамп и пытается сделать. Они будут отсекать любую форму демократии за ненадобностью. Трамп прямо говорит: «Или вы меня любите, или идите к чёрту».
Посмотрите на список Эпштейна. Все там участвовали. Выяснилось, что и Трамп, и большая часть его окружения были замешаны. Даже с Меланией Трампа познакомил именно Эпштейн. Становится по-настоящему опасно. Адвокат Эпштейна цинично заявил: «Что вы так возбудились по поводу пропавших детей? А знаете, что тысячами в Соединённых Штатах умирают от передоза фентанилом?» Это разозлило людей. Америка лидирует по количеству пропавших детей в мире. Когда вершина айсберга открылась, выяснилось, что они все были задействованы в этом страшном конвейере по убийству, эксплуатации, насилию над детьми. Все разговоры про трансгуманизм меркнут на фоне того, что творят или покрывают эти люди.
Какой там консерватизм? В чём он проявляется? Отменили трансгендеров — хорошо. А в остальном? Просто грубое оболванивание масс. Когда Трамп играл с тарифами, все его дружки-олигархи подняли огромные деньги, играя на бирже. Белковский шикарно сказал: «Эпоху лицемерия заменяет эпоха цинизма». Действительно так.
Beautiful Deal: новый фашизм с постмодернистским душком
Что такое трампизм по сути? Это фашизм, новый извод фашизма. Трамп смотрит на всё как на систему сделок — «beautiful deal», «great deal». Весь его лексикон пропитан этим. На людей он смотрит как на тех, с кого можно поиметь выгоду, или выбрасывает за ненадобностью. В фашизме есть элементы демократии, но они чисто декоративные. Ориентация на брутализм присутствует? Присутствует. Трамп говорит: «Я порядок наведу». Попытка восстановить имперское былое величие? «Make America Great Again». Фашизм — это всегда эстетика. В трампизме эстетизм налицо — позёрство, красная шапка MAGA, красный галстук, парады.
Когда в 1922 году Бенито Муссолини пришёл к власти, это был ответ на кризис мировой системы — явился налёт правого идеологического импульса, воплотившийся в фашизм. Фашизм не может существовать в вакууме, он всегда помещён в пространство глобального кризиса. Сейчас этот кризис сожрёт и Америку, и Россию, и Китай. Это три кита модерна — три модерновых государства, возникших на волне массового общества. Советский Союз пытался создать «нового советского человека», Америка — американца в плавильном котле, Китай — замесь конфуцианства, коммунизма и homo economicus. Все три модели испытывают колоссальный кризис.
Франсис Фукуяма в книге «Identity» пишет: мы думали, что либеральная демократия — это потолок, дальше общество не может двигаться. Думали, что религиозную и национальную идентичность можно стереть. Оказалось — нет. Есть точка в человеке, эта идентичность, которая неуничтожима. Как ни растворяй её в кислоте, она всё равно выходит наружу — экзистенциально неугасимая точка.
«Новая историческая общность» — советский человек — обвалилась. Китай стоит на пороге серьёзного кризиса. Америка тоже. Модель либеральной демократии — чпок, и нет её. Но это не означает, что Европа не найдёт выхода. Европа судорожно пытается найти себя, стоять на позициях настоящего гуманизма. Соединённые Штаты депортируют людей, включая представителей российской оппозиции, убежавших от режима в надежде найти убежище. Америка перестала быть приютом для обездоленных и гонимых, для людей свободной воли. Всё. Куда деваться? Осталась Европа.
В Европе эти ценности испытаны двумя мировыми войнами. Европейцы реально боятся повторения фашизма, национал-социализма. Этот страх вдалбливается со школьной скамьи. Америка не прошла через это. Маккартизм — совсем другая история. Не удивлюсь, если Америка в скором времени зашагает в фашистских ботинках. Самая крупная фашистская партия до Второй мировой войны где была? Правильно, в Штатах.
От Рима к распаду: три кита модерна и поиск нового пути
У меня возникают ассоциации с Римом. США вступили в период, в который вступил Рим с убийства братьев Гракхов — системный кризис Римской республики, закончившийся воцарением императора Августа Октавиана. Римляне до третьего века не понимали, что у них империя, они продолжали считать себя республикой. В Америке долго шли дискуссии: не путайте республиканизм и демократию. Это принципиально разные вещи. Америка создавалась именно как республика. Модель демоса основывалась на религиозной, протестантской основе. Потом всё перемешали. Оказалось — работает. «It works». Решили продолжать в том же духе. И вот пришёл кризис.
Трамп говорит: «Я войны не начинаю, я их заканчиваю. Я голубь мира». Октавиан, придя к власти, установил Ara Pacis — алтарь мира. Двадцать лет Рим практически не воевал, только отбивался на границах. Октавиан понимал — это пик могущества, дальше будет только хуже, они действовали уже на износе сил. Возможно, Трамп это чувствует. Понимает, что Америка не может продолжать жить в том виде, в котором существовала.
Америке повезло — две мировые войны случились на европейском континенте. Были необходимы кредиты, которые Америка охотно давала. Плюс соглашения — Америка кредитует, Европа забрасывает товарами. Трамп хочет поменять эту модель. Америка деиндустриализировалась, хотя, на мой взгляд, она никогда и не была по-настоящему индустриальной державой. Когда он говорит «давайте индустриализироваться», это невозможно. Нет на это денег.
В чём проблема роботизации? Можно нарастить искусственный интеллект, автоматизировать производство. Но куда деть огромные массы людей? Смысл современного государства — дать людям либо работу, либо welfare, чтобы человек был чем-то занят. Если он не занят, у него появляется слишком много свободного времени. Он начинает думать, размышлять, становится бродячим философом и, не дай бог, бросает вызов государству. В Америке 350 миллионов человек. Задействуешь 50 миллионов, а остальные 300 миллионов куда деть? Они будут будоражить общество. Китай уже столкнулся с этой проблемой — дальнейшая автоматизация приведёт к тому, что сотни миллионов людей станут попросту ненужными.
Трампизм предлагает идею абсолютной сегрегации между верхом и низом. Типичная неофашистская история с постмодернистским душком. Все элементы фашизма налицо. Это новый извод неофашизма.
Под эту модель американцы подвели философскую концепцию прагматизма. Философы Дьюи, Джеймс утверждали: всё, что приносит пользу — есть истина. Социальная сеть Трампа так и называется — «Truth Media». Медиа правды. Вот и всё. Ты не можешь ему предъявить, что это неправда. Он отвечает: «Это приносит мне пользу? Да. Моему окружению? Да. Значит, это и есть правда». Американское сознание последних ста лет пропитано философией прагматизма.
Россия держится за свою концепцию — «у нас своя правда». В чём сила, брат? В правде. Можно перевернуть — в чём правда, брат? В силе. Они борются между собой, каждый утверждает, что его правда правдивее. Наши поезда — самые поездатые поезда в мире. А где мы в этих жерновах истории? Вот в чём вопрос.
Смотрю на происходящее и думаю — благом для Америки будет её развал. Так же, как и для России. Когда каждый штат, каждое государство обретёт настоящую субъектность. Субъектность не может быть размытой. Субъект — это кто конкретно? Вот я. Когда субъект становится множественностью — это уже вещь совсем другого порядка. Она не несёт ответственности, теряет идентичность. Получается размазанная идентичность.
Соединённые Штаты были прекрасны тем, что на заре своего становления выступили против тирании. Весь пафос их речей, трудов, манифестов был пропитан идеей борьбы против тирании Британии. Главное — не допустить тиранов. А сейчас всё это забыто. На место борьбы с тиранией встала демократия. Это принципиально разные вещи.
Мы, наши народы, должны создать собственную форму, концепцию, доктрину народовластия. Не оглядываясь на все эти процессы. Мы сами в состоянии сформулировать свой путь. Пока что мы находимся в хвосте всех процессов, к большому сожалению.
Либеральная демократия в Америке загнётся, если не произойдёт революция очень серьёзная. Она уже загнулась — останется симулякр. Эпоха либеральной демократии завершается. На смену идёт нечто новое, страшное и пока не до конца оформленное. И в этих жерновах истории нам предстоит найти свой путь.
РУСЛАН АЙСИН
22.08.2025
Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш
