I. Политический проект
В девятнадцатом веке германцы, ведущий народ Европы, осознали себя отстающим в деле строительства современной нации и отчётливого цивилизационного ядра на фоне преуспевших в этом процессе французов и англичан.
В качестве своего «ответа Чемберлену» они предложили в лице Фихте, Шеллинга, Гегеля свою оригинальную идею. Раз у народа нет своей государственности, политии, тогда все усилия надо бросить на создание великой категориальной мысли. И она сама сформирует, сплетёт политический проект, вырастет из нее.
Германские интеллектуалы из числа тех, кто ранее был увлечён идеями романтизма, создали мощную по силе и влиянию концепцию мысли, зафиксированную впоследствии как немецкая классическая философия.
Следом за ними, по их интеллектуальным тропам пошла политическая элита Пруссии, которая усилиями Бисмарка создала германский гегемонизм.
Смысл вышеописанной исторической инициативы в том, что лишь большие идеи, концепты, воспитывают людей высокой мысли. Затем они создают сильнейший иррадиирующий фон. В его преломление входят, вовлекаются пассинарии и становится кадровыми кирпичиками нового сообщества, которое и строит здание этого проекта.
Поэтому, если мы хотим выйти на авансцену большой истории, мы должны концентрировать наши чаяния и наши устремления.
Из идеи рождается проект, из него прорастает само «Политическое». Политическое не может быть утверждено без идеи, авторитетной концепции. Как форма власти этих устремлений, как реализованный самостоятельный фактор исконного права быть, а не прозябать. Нужен один общий язык политического протеста, он же язык свободы. Потому как, повторяя за Камю, рождение протеста — означает рождение сознания.
Политическая теология всегда сингулярна, то есть едина в своем внутреннем содержании и порыве. Это форма выражения знания и воли к смыслу.
Надо научиться мыслить метаиисторию и творить ее. Она абсорбирует в себя собственно историю, философию, социологию и др аспекты большой деятельности.
Человек тогда становится подлинным, когда он покидает область привычного, обывательского и устремляется в сферы мысли и делания метаистории.
Когда он уходит от благоглупостного повторения чужих клише в пространство радикального переустройства.
Истоков реки можно достичь только, если плыть против течения. А это радикальный вызов мейнстриму, потоку. Это удел не-большинства. Но лучшего и качественно сияющего меньшинства.
II. Борьба за свободу и суверенитет
Суверенитет народа, как воля, не должен быть делим. Суверенность означает конфискацию у субъекта тирании своих же эксклюзивных полномочий, собирание суверенности как цельного в единое ядро. Ядро власти.
Суверенность — это не только и не столько границы и парламенты, но революционизирующая идея. Идея, которая несёт в своей основе стремление к освобождению, высвобождению того, что имеет собственные полномочия на самостоятельность, но вынужденную находиться в плену иной субъектности. Можно сказать, что это захваченная суверенность. Но не потерявшая при этом собственного самосознания.
Свобода, как осязаемая реальность, пространственно ограничена. Но нужно породить этот полис свободы, пространство волевых людей и живой мысли. А такое возможно только через протест, суверенизацию воли и самостоятельный политический проект. Сама по себе она просто так не приходит. Это процесс. Она всегда должна быть в пике своего назначения. А проявляется она в неизменной борьбе.
Борьба за свободу — это ещё и право на достоинство, на честь.
III. Революционный акт воли
Революция это всегда осознанный интеллектуально концепт дискурса и действия. Курс на ом осмысленное деяние, преобразование статус-кво в кардинальном формате. Слом порядка вещей.
Этим он отличается от бунта. Она воплощается как идеал справедливости и обновления.
Революция самое сложное из социальных (и политических) явлений. В ней зашито таинство особого порядка.
Подлинная революция — это соединение революции духа против Бытия, которое воплощено здесь, в политической плоскости, в образе угнетателей и тиранов. Бытие (материя) как косность —оппонент Духа. Материя всегда деспотична, так как она скрывает смысл в толщине своей излишности.
Смысл сопряжен со справедливостью, где есть поиск предела, конца, ограничения. То, что должно быть неизменно снято как наличность, как шершавая поверхность, чтобы докопаться до стального блеска того, что на его чистой глади отразит подлинное.
Процесс «докапывания» подразумевает борьбу.
Нарратив сопротивления и борьба за справедливость — вот, что может объединить людей, которые устали бессмыслия и тем, что его представляет — властью тирании.
«Невозможно царствовать и при этом не быть виноватым», говорил яркий деятель Великой Французской революции, неистовый Сан-Жюст. Несправедливая власть часто несёт в себе вирус зла, вины перед духом смысла и свободы.
Революция легитимна тем фактом, что она суммирует в этом акте претензию на справедливость и оснащает борьбу против тираний высочайшим принципом революционной воли.
РУСЛАН АЙСИН
