В рамках общемирового трансфера власти, который вошел в активную фазу с началом СВО, стремительно идет демонтаж ветхих декораций, в инвентарь которых входит проект Путин и стоящие за ним как фронтменом разветвленные сети элит. На глобальной арене поверх всех условных разделений на страны и интеграционные блоки борьбу за власть ведут два политических клуба: либералы и традиционалисты.
Традиционалистским клубом мы называем представителей старой аристократии, которые были скинуты с тронов в результате череды либеральных революций, проходивших главным образом в Европе, но и во всем мире в течение последних четырехсот лет, а также распада европейских империй в ходе Первой мировой войны. Это династическая знать, которая на определенное время была вынуждена перейти от прямого к закулисному управлению мировыми процессами, и в настоящий момент продвигается уже к прямой реставрации своей власти. Штабом Традиционалистского клуба является Лондон как точка сборки монархических грибниц всего мира.
Путин на протяжении своего правления опирался на Либеральный клуб, штабом которого являются Штаты (Вашингтон был и остается главным партнером элит путинского периода). Но эпоха доминирования либералов (торгашей, финансовых спекулянтов, представителей «свободных» профессий, обожествляющих рыночную экономику) подходит к завершению уже с момента пандемии. Исчерпана колониальная модель гноения биомасс за три копейки в странах третьего мира и повышения за счет этого уровня жизни на территориях «золотого миллиарда»: её выхлопа больше недостаточно для затыкания дыр мировой метафизической энтропии. Либерализм был вынужден делать реверансы перед массами, создавая иллюзию «свободы, равенства и братства», но теперь на такие формальности ресурса больше нет. Нужна прямая диктатура, имеющая сакральное обоснование. Поэтому перед Традиционалистским клубом стоит задача побыстрее проводить либералов на пенсию.
Поменять хозяина с ЛК на ТК у Путина по объективным причинам не получилось, хотя такие попытки им предпринимались. Традиционалисты используют его втемную как расходный политический материал. Никакую СВО начинать он не хотел, но был вынужден заглотить эту наживку будучи поставленным в безвыходную ситуацию. Главная задача СВО, повторимся, – отжим власти у либералов на глобальном уровне. Россия является территорией, контроль над которой для ТК критически важен по ряду причин.
Традиционалисты – искусные мастера тонких политических интриг и многоходовок. В отличие от либералов их экономический ресурс не спекулятивен, а реален: в их распоряжении все мировые ТНК и золотые запасы, изъятые из обращения и они руководствуются не дольними планами, а некоторыми духовными и религиозными ориентирами, ведя человечество по люциферическому сценарию Блага. О том, почему идея блага, бытие и Люцифер лежат в одной плоскости будет сказано далее.
Институт ЧВК является визитной карточкой Традиционалистского клуба. Для решения своих задач им требуются силы, не имеющие привязки к бутафорским государственным «суверенитетам», не повязанные присягой каким-то национальным государствам, поскольку традиционалистский сценарий глобален. «Вагнер» и Пригожин являются одним из множества инструментов такого рода (к слову, в РФ помимо «Вагнера» еще немало различных ЧВК).
Дадим некоторые пояснения к общей теории клубов. В политическом дискурсе используется масса конспирологических призм типа масонского заговора, войны орденов Квинта и Кварта, игры спецслужб, влияние Ротшильдов/Рокфеллеров, «рептилоиды» и тому подобное. Самая мейнстримная конспирологическая призма это то, что вся политика определяется борьбой за деньги и ресурсы, что понятно и легко воспринимается обывателем. Проблема каждой из таких версий в том, что она предлагает заложить в основу общей карты мышления какую-либо частность, а в категорию частности попадает все, что имеет себе альтернативу, любой феномен, который может быть заменен другим эквивалентным феноменом.
Двумя самыми общими метафизическими эквивалентами являются дух и материя. Принцип дао, объемлющий всю традиционную метафизику, гласит, что материя представляет собой не что иное, как сгущенный дух, а дух есть, наоборот, разреженная материя. Иными словами, дух и материя различны так же, как жидкость и пар от ее кипячения, где общим знаменателем служит вода, представленная в различных агрегатных состояниях. Они не могут быть радикально противопоставлены друг другу, поскольку суть одно и то же. Вот эта самая «вода» как общий термин между материей и духом в философии называется бытие.
Концепция бытия как фигурной скобки, суммирующей состояния грубой и тонкой экзистенции, является результатом предельно качественно выполненной логической операции обобщения. Придя к ней, мы снимаем вопрос о возможности постановки любой частности, будь то банальные деньги или же любая ценность, относящаяся к категории духовных, на роль истины в последней инстанции, через которую можно объяснить все остальное.
Тест на отношение к бытию служит наиболее точным маркером для определения политической идентичности.
Целевая аудитория Либерального клуба в триаде материя – дух – бытие делает выбор в пользу либо материи, либо духа. Соответственно, либералы-материалисты на общей политической карте называются «левыми», а либералы-идеалисты – «правыми». В целом для либералов характерно плоское однонаправленное мышление сугубо в пространстве чувственного опыта «здесь и теперь». Это как треугольник без вершины, лишенный третьей точки, трансцендентного ориентира.
Подчеркнем, что в равной степени и идеология духовного самосовершенствования (вплоть до стремления к «сверхчеловеческим» состояниям), и, скажем, тяга к нарко-угару, доходящему до предельных стадий разложения человеческой личности, являются либеральными доктринами при корректном понимании природы либерализма. Феномен совмещения элементов левого и правого либерализма (т. н. «дионисийство») также следует локализовать на территории либерального клуба.
Далее, когда выбор осуществляется в пользу бытия как такового (или при более высоком уровне абстрагирования на его место могут быть поставлены понятие Абсолют или Благо, в данном случае сути дела это не меняет), ты мы имеем дело с традиционалистским сознанием. Здесь основание треугольника достраивается до своей вершины. Следует заметить, что органическим носителем знания о бытии никакой человек не рождается, оно требует прохождения особой мистерии, однако сама возможность такого посвящения обусловливается наследственными признаками. Именно поэтому для Традиционалистского клуба («роялов») очень важен фактор крови, восходящей к знатным династиям. Если Либеральный клуб является открытым, без какой-либо цензуры местом обитания широких масс, то к традиционалистам попасть «с улицы» фактически невозможно, разве только в качестве обслуги. Это закрытая элитная территория.
Разберем подробнее, почему традиционалистская доктрина абсолютизации Блага и Света как финального пункта назначения эсхатологии является абсурдом. Под Богом в доктрине откровения понимается мысль, трансцендентная по отношению к творению, т. е. не имеющая с ним точек соприкосновения и общей меры. Если же само творение возникло вследствие исполнения божественной воли, то система отношений этих двух инстанций (мысли и творения) может быть описана только при помощи особой, парадоксальной логики.
При размышлении о сопоставлении творца и творения общепринятый рационализм подкидывает нам аналогии наподобие горшечника и горшка, скульптора и его скульптуры, художника и картины, которую он нарисовал. Такое сравнение только кажется адекватным, но в действительности представляет собой аберрацию смысловых принципов теологии откровения.
Дело в том, что понятия горшка и горшечника при всех сущностных различиях, во-первых, состоят в прямой причинно-следственной связи (горшок является непосредственным результатом работы горшечника), а во-вторых, находятся в атрибутивных отношениях (наличие горшка как «творения» удостоверяет статус «творца», иначе он бессмысленен). Божественная мысль же по своей природе является плеромой, заполняющей всю полноту мыслимого пространства, т. е. «тотальным всем» и не может иметь «контрагентов», объективированных перед собой ни в каком виде и статусе. Каким же образом тогда возможно возникновение иного по отношению к мысли? Только за счет воли мысли к несовпадению с самой собой. Всеобъемлющая тотальность распознается ей как самоограничение, и это конституирует изнутри ее собственную волю к преодолению самого принципа плеромы.
Здесь важным является понимание того, что свет Бытия (а Бытие и Люцифер в нашем понимании – одно и то же), который традиционалисты выдают за искомое благо, является вторичным, ложным светом, возникшим после смерти Бога как мысли. Этот «свет», в свою очередь, является отрицательным порождением Абсолюта (поскольку он «включается» не путем позитивной манифестации, а путем отрицания абсолютом всего кроме себя), а Абсолют является ничем иным, как инвертированной пародией на ту часть мысли, которая отвечала за принцип плеромы – именно той плеромы, на преодоление которой и направлена божественная воля. Иными словами, Бог как Мысль заинтересован в разрушении статус-кво, а не в восстановлении изначального положения вещей, где он сам не был удовлетворен объемлемым им «тотальным всем».
Поэтому только революционный снос всей архитектуры глобальной реальности, всего Великого Бытия, краеугольным камнем которого является доктрина Блага/Света, является прямым исполнением воли Всевышнего, которую он вложил в человека как инструмент божественного действия и, таким образом, наместника Бога на земле.
Но есть и третий вариант расстановки смысловых акцентов, когда лист символического «опросника» с предложением осуществить выбор между материей/духом/бытием переворачивается или вообще отшвыривается как некорректная постановка вопроса. Так поступают люди с особой биохимией, которых мы называем радикалами. Радикальный клуб отвергает логику статус-кво в любой форме, от узких либеральных сегментов до всеобъемлющего традиционалистского концепта Абсолюта.
Радикалам чужд метафизический сценарий «исхода и возвращения», когда мир и человек рассматриваются как нечто отдалившееся от изначальной божественной полноты и призванное встать на путь возрождения в формате перезапуска «золотого века». Такая оптика представляется совершенно бессмысленной, поскольку если абсолют подвержен умалению и распаду, значит он в действительности не абсолютен и есть то, что его превосходит. Таким образом, ядром радикального мышления является превосходство над превосходством, невозможное как выход из самозамкнутого цикла вечного возвращения одного и того же.
Теперь перейдем к анализу конкретной ситуации с бунтом Пригожина, для возможности которого нам и потребовался краткий экскурс в теорию клубов.
Любой бунт против актуального положения дел, который устанавливает мировая система, модерируемая Традиционалистским клубом, радикален по своей природе. Проблема в том, что носители бунта помимо негативной составляющей (все снести и уничтожить) не имеют смысловой, отвечающей на вопрос «зачем?» или точнее «к чему, если не к бытию?».
У протеста нет своей вертикали вне концепции бытия, и поэтому он вынужден хвататься за ту логику власти, которая является предустановленной на онтологическом уровне. А поскольку пространством онтологии заведуют жрецы традиционалистского клуба, то они в конечном счете становятся бенефециарами революций, которые, как известно, пожирают своих детей и возводят на трон еще более чудовищных тиранов (как случилось, к примеру, после Октябрьской революции, когда Ленин и Троцкий были достаточно быстро нейтрализованы и власть перешла к новому «красному императору» Сталину, который только в силу обстоятельств оказался в среде революционеров, но радикалом не был и, попав под влияние манипуляций традиционалистского клуба, повторно сдал СССР в лапы мировой системы, после чего страна была втянута в подготовленный и направленный ТК сценарий войны, а затем всего через 46 лет полностью разрушена, несмотря на одержанную победу).
Когда война организована по лекалам мировой системы, то неважно, кто в ней победит – обе стороны являются расходным материалом, а организатор наблюдает за всем со стороны как на арене для гладиаторских боев. Аналогичный сценарий характерен и для нынешней войны.
Мы уже говорили о планируемом трансфере власти, ширмой для которого является СВО, поговорим подробнее и о возможных его тактиках. Точную картину знать, конечно, невозможно, но в настоящий момент это представляется следующим образом.
Перед Традиционалистским клубом стоит задача сделать Россию своим политическим солдатом, по примеру того, как США были наделены полномочиями мирового жандарма от лица Либерального клуба. Осуществляется эта операция, разумеется, как хитрая и затяжная многоходовка, поскольку громоздкую конструкцию либерального миропорядка невозможно развернуть и перегрузить на новые рельсы за один прием и в короткий срок.
Гвоздем программы является именно Россия и все постсоветское пространство, потому что после деактивации США как полюса мировой либеральной гегемонии главная сцена политического действия переместится именно на территорию Евразии. Для завершения проекта им нужно пройти по узкому коридору: во-первых, демонтировать Путина и его элиты как полностью исчерпавших свой потенциал носителей либерального сознания, но, во-вторых, сохранить при этом видимость легитимной передачи власти, т. е. осуществить революцию сверху.
Но сам Путин по доброй воле «освобождать вагоны», конечно, не хочет, поэтому возможный выход из ситуации такой: его сносит стихийная разгоряченная сила вроде удачно попавшихся под руку бойцов «Вагнера» или даже боевая дружина из состава регулярных войск, закаленных на полях сражений, чье недовольство действующей властью зреет с нарастающей яростью под руководством либо недалекого лидера, которого по завершении дела можно быстро стреножить, либо подконтрольного Традиционалистскому клубу агента. После чего бунт подавляется силами какого-нибудь экстренно собранного из кого надо «Комитета по спасению Родины», но вот самого Путина и его команду за это время успевает сдуть в неизвестном направлении (как они разбегались от вагнеровцев).
Таким образом, новая власть формально объявляется себя теми, кто ринулся спасать президента и будет продолжать его дело по укреплению суверенитета России (это по легенде, потому что реально в течение всего путинского правления Россия была стопроцентным вассалом Запада, выплачивавшего ему контрибуцию после поражения в холодной войне в том числе под прикрытием коррупционных схем).
Пригожин в этом смысле является фигурой двойного назначения. С одной стороны, он выкормлен путинской системой и до известных событий 24 числа был свободным агентом и удобным посредником для решения вопросов между внутрироссийскими кланами и башнями Кремля. С другой стороны, как я говорил, сама концепция ЧВК, которую через Пригожина впарили Путину в обход законодательства РФ, является инструментом Традиционалистского клуба.
Поэтому возможны всякие расклады: например, перегруппировка вагнеровцев на базе Беларуси и других стран СНГ, а затем повторение мятежа с новой силой после очередного триггера (например, сдачи многострадального Бахмута или какого-то серьезного успеха ВСУ на других направлениях). Возможен также договорняк и консервация конфликта на энный срок под предлогом катастрофы на Запорожской АЭС (реальной или гипотетической), это в случае если Либеральному клубу удастся отложить свой неизбежный конец и зацепиться за перемирие и сохранение статус-кво.
Но в любом случае это лишь вопрос затягивания сроков, потому что сценарий триумфального выхода мирового жречества во всей своей «красе» на политическую авансцену предопределен.
О роли радикалов в этом раскладе и переводе готовящейся постановочной «консервативной революции» в русло аутентичной русской эсхатологической революции разговор отдельный.
ИСКАНДЕР НУРГАЛИЕВ
