06.09.2026
Двое из ларца снова в Москве
В Москву опять — с завидным постоянством — прилетают Кушнер и Виткофф. Двое из ларца, одинаковых с лица: один долговязый, с бессмысленным взглядом, второй энергичный пончик с бегающими глазами. Что они привозят и увозят в своих чемоданчиках — известно только им и, вероятно, Путину. Формальный повод для этого нового витка «челночно-чемоданной» дипломатии подготовил визит директора ЦРУ Рэтклиффа: он приехал в Москву с деликатной темой, Путин с ним встречаться не стал, но тему выслушал — и передал, что серьёзные вопросы предпочитает обсуждать не с чиновниками, а с людьми полуофициального статуса. Виткофф давно отказался от поста спецпосланника, у Кушнера должность тоже размыта — вот их и вызвали. И они, не прошло и недели, помчались на всех парах.
Это критический позор американской внешней политики. Уже не эпизод, а зафиксированный, длящийся её провал. Кремль — лично ли Путин или весь аппарат — сумел взять Трампа в такое кольцо, что Белый дом дёргается на невидимых нитях. Про переигрывание Путиным всех и вся давно ходил мем. Но сейчас мем обретает совершенно осязаемые черты: Кремль ведёт переговоры с позиции сильного, а Вашингтон, посылая одного посланника за другим, откровенно сдаёт Украину — настолько откровенно, насколько это вообще технически возможно. Средства ПВО перестали поступать, украинские города бомбят каждую ночь, а на берегах Гудзона на это смотрят с хладнокровным спокойствием, как на заслуженную кару жертве агрессии.
Иранский капкан
Настоящая тема, ради которой прилетал Рэтклифф, — Иран. Трампа сегодня не интересует в этом мире ничего, кроме Ирана. Он бодается с ФРС, требует понижения ключевой ставки — потому что ему нужен разгон экономики любой ценой, даже ценой инфляции, которую в итоге оплатят американцы из собственного кармана. Он бодается со своим же ставленником Уоршем, который вдруг оказался не таким удобным, как рассчитывали. У него сжимаются сроки: до промежуточных выборов остаётся всё меньше, а внутриполитическая почва под ним всё более зыбкая. И единственный шанс вырвать какую-то победу — как у авантюриста, восемнадцать раз проходившего через банкротство и всякий раз выкручивавшегося за счёт того, что издержки перекладывались на государство, — это переложить издержки уже на Россию. Пусть Россия сделает грязную работу.
Путин это прекрасно понимает. При всех прочих его качествах приходится признать: он несравнимо умнее Трампа — а быть тупее Трампа сегодня уже практически невозможно. Именно поэтому Кремль дёргает за ниточки. Договорённость о трёхдневном перемирии, под которую Кушнер и Виткофф соглашались лететь, была разыграна как по нотам: Зеленский объявил перемирие с ноля часов, украинская сторона его соблюдала, а Россия всю ночь бомбила Киев, Днепропетровск и многое ещё — и попутно заняла ряд ключевых пунктов. Теперь, к самому прилёту эмиссаров, для соблюдения политеса Москва объявляет уже своё перемирие с ноля часов. Речи об Украине при этом не идёт вовсе. Украину сливают — открыто. Всё, о чём в действительности идёт разговор, — это ядерный удар по иранским объектам, по подземным предприятиям, по бункерам, где, как утверждается, хранится обогащённый уран или находятся мощности переработки.
Обесценивание валюты ужаса
Здесь мы упираемся в вещь принципиальную. Ядерное оружие с 1945 года выполняло функцию не убийства и разрушения, а сдерживания: оно было «валютой ужаса», средством капитализации политического веса его обладателей. Задача его была именно в том, чтобы никогда не применяться. Пять членов Совета Безопасности оставались привилегированным клубом ровно постольку, поскольку сохранялась логика взаимно гарантированного уничтожения. Единичное демонстративное применение — как в Хиросиме и Нагасаки — работало в 1945 году, потому что монополия была абсолютной; сегодня же удар по Ирану даст совершенно иной эффект.
Он не будет эффектом полной аннигиляции и не станет демонстрацией доминации. Он станет прецедентом обыденного применения. И как только ядерное оружие оказывается применённым в конвенциональной войне — оно обесценивается. Ким Чен Ыну, Пакистану, Индии открывается право поступить так же ради собственных политических целей. У КНДР есть ракеты, способные достичь Калифорнии; достаточно нескольких пусков — и произойдут ядерные взрывы на американской территории. Ответить симметрично Соединённым Штатам будет не так просто, как это описывают в вашингтонских кабинетах: Китай вряд ли позволит уничтожить Корею в ответ, а цепочку эскалации в этот момент уже не удерживает никакая доктрина. Мир проваливается в неуправляемую эскалацию — и провалится в неё почти неизбежно.
Кремль, разумеется, из такого прецедента выжмет всё возможное. Разговоры о применении ядерного оружия по Украине звучат с первых дней вторжения; если США применят первыми, Москве больше не нужны никакие обоснования — эту карту она разыграет. И тогда Европа — при всех её нынешних слабостях — окажется в предельно уязвимом положении. Между тем именно Европа выполнила задачу сдерживания России, которую сама Россия своей «специальной военной операцией» пыталась разрушить: тратя всего четверть процента ВВП на поддержку Украины — цифра, несопоставимо более низкая, чем те два процента, с которых обычно и начинается вовлечённость в войну, — Европа уже пятый год удерживает Россию за восточным валом. Но ни политический класс, ни массы Европы не поддержат ядерную конфронтацию. Ни триста французских боеголовок, ни британские «Трайденты» этого не изменят. И в тот же момент, когда ядерная опция станет реальностью, Путин получит возможность диктовать свою волю с берегов Немана, Буга и Дуная. И не факт, что он остановится на этих берегах.
Кризис снабжения
Проблема Трампа усугубляется тем, что американская армия сегодня переживает кризис, который уже не удаётся скрыть. Уход министра армии — а это, по сути, главный интендант — означает, что снабжение сыпется. Чтобы прокормить группировку на Ближнем Востоке, нужно 420 тысяч порций еды и 30 тысяч тонн авиационного топлива в неделю. Это огромные объёмы, и производить их вправе только уполномоченные компании — история, откровенно коррупционная и напоминающая пригожинскую схему кормления армии на другом театре. Раньше запасы держали на базах Пятого флота в Бахрейне и на «Эмире Султане» в Саудовской Аравии — короткое плечо доставки, надёжные хабы. Сегодня всё это либо недоступно, либо ненадёжно.
Ближайшая относительно спокойная точка складирования — Диего-Гарсия, а это без малого 4000 километров на юг. Резервную базу пытались развернуть в Иордании — и Иран методично её выбивает: удары по Муваффак-Салти давно стали рутиной, а на прошедшей неделе, впервые за конфликт, иранский удар пришёлся по казармам американских морпехов в порту Акаба на Красном море. Управленческого ответа на всё это не находится. Хегсет умеет красиво разворачивать профиль под объектив, но ни людьми, ни системами он не управляет. Трамп в разгар фермерского кризиса разрешает завозить аргентинскую говядину — тем самым бьёт по среднезападному «ядерному электорату», страдающему от инфляции, дорогого топлива и падения спроса. Тому самому электорату, которому раздают красные кепки за два цента, произведённые, как выяснилось, в Китае. Ядерная опция в такой архитектуре, парадоксальным образом, становится единственной опцией, способной хоть что-то «решить».
Фолклендский рефлекс и союзники
При этом Трамп методично портит отношения с ключевыми союзниками. В Аргентине он ставит на Милея, который поддерживает претензии на Мальвинские острова — то есть на Фолкленды. Для британцев Фолкленды — это их «Крым»: имперский ресентимент, память о войне 1982 года, когда именно американская разведывательная поддержка (Рейган в открытом дипломатическом плане держал нейтралитет, но снабжал британцев спутниковой информацией) переломила ход конфликта после потопления крейсера «Генерал Бельграно». Тэтчер и Рейган тогда сковали ту жёсткую ось, которая, по их собственной мифологии, добила Восточный блок и переломила ход истории. Сегодня Трамп заигрывает с человеком, которого в приличный клуб с фейсконтролем и близко не пустили бы, — и делает это ценой стратегического союзника. Британцы этого без ответа не оставят. И в Кремле, разумеется, всё это учитывают.
Ситуация для Запада — чрезвычайно тревожная. Россия сама находится в шатком положении, но в этой партии переигрывает. Потому что «агент Краснов» — называйте его агентом, полезным идиотом, чем угодно, — делает своё дело: разрушает Запад изнутри. И вот что ещё показательно: два дня скрывался, а сегодня всё-таки был опубликован снимок хасидского визита в Белый дом — жест демонстрации нерушимого союза с той радикально-религиозной средой, которая, как считает сам Трамп, привела его к власти. Хотя в действительности его приход был скорее операцией традиционалистского клуба, направленной на ослабление либерального, — и сегодня этот же клуб, судя по всем признакам, уже готовит его замену. Вэнс — с рассуждениями об антихристе и о том, что конец света всё равно нужно приближать, потому что таков замысел, — эту религиозно-доктринальную готовность уже демонстрирует. Смена власти станет констатацией того, что традиционалистский клуб если не перехватил контрольный пакет над Западом, то вплотную к этому подошёл.
Альцгеймер человечества
За всей этой геополитической механикой стоит нечто более глубокое — то, что можно назвать состоянием коллективного Альцгеймера человечества. 10-го сентября исполняется 25 лет с того дня, как Буш-младший объявил свой «крестовый поход» — глобальную войну с международным терроризмом. За эту четверть века потрачено, по разным оценкам, до 20 триллионов долларов. Люди по всему миру были захвачены и содержались в тайных тюрьмах — от Польши и Прибалтики до танкеров в открытом море. Западные общества с гиканьем и посвистом включились в эту войну — и одновременно наблюдали её через экран как чистый симулякр. Бодрийяр называл это «симулякром войны» ещё во времена «Бури в пустыне»: летят ракеты, летят самолёты, никто на себе ничего не ощущает — только те, кого бомбят. Тот дехканин в Афганистане, тот феллах в Ираке. Сегодня — та же логика в Газе и Ливане: гиперзвуковой боеприпас, созданный для войны с равным конвенциональным противником, летит в кустарно собранное жилище на руинах.
Двадцать пять лет обыватель наблюдал войну как картинку. И не связал две точки: ту, где он с азартом голосовал за очередной «крестовый поход», и ту, в которой он сегодня находится. Он не может связать их — именно потому, что находится в состоянии этого коллективного Альцгеймера. И Трамп идеально в это состояние встроен: с утра один твит, вечером — другой, но обыватель этой рассогласованности не замечает, ему довольно самого мелькания. Смысл выветрен настолько, что он больше и не нужен — смысл заменён самим фактом появления фигуры на экране. Это и есть та «пост-история» и «пост-время», о которых мы говорим давно: вспышки слева, вспышки справа, но собрать их в связный ряд невозможно, а тот, кто «сидел тихо», вдруг обнаруживает, что и его настигло — именно потому, что сидел тихо. Весь либеральный мир был выстроен на этом обещании: «сиди тихо, мы всё обеспечим». Оказалось, и этого мало.
Из Писания мы знаем: милость Всевышнего индивидуальна — каждый может рассчитывать на неё лично. А вот наказание, как учит Коран, коллективно. Отвечают все, потому что все соучаствуют. Весь Запад — и Россия — включились когда-то в эту войну. Перевалочная база НАТО в Ульяновске, в самом центре страны, преспокойно сосуществовала с истерическими воплями «не допустим продвижения НАТО на восток». Совок был выдавлен из Афганистана в 1989-м — и ровно через 12 лет, через полный цикл, туда вошли американцы, из которого впоследствии тоже унесли ноги. Одна и та же логика — сменяющие друг друга носители одного и того же насилия над теми, у кого своя цивилизация тысячи лет. И когда трампашизоиды сегодня рассуждают о «белой расе» и «цивилизации», набрасываясь на эфиопов или сомалийцев, — это говорят люди, у которых письменная традиция короче, чем у их жертв, в разы.
И вот теперь эта система, отработавшая четверть века на дехканах и феллахах, доходит до точки, когда ядерная опция начинает всерьёз обсуждаться как «единственная опция». Сохранять актуальный мир уже никому не интересно — все готовятся к следующему, обновлённому, каким он им кажется. Такие переходы даются только через большую кровь. В нашей эсхатологии это либо предвестие, либо уже сама та битва, о которой известно: Даджаль явится из пределов Востока. По крайней мере, в нашей эсхатологии мы к такому исходу готовы всегда. Им же — только предстоит с этой мыслью смириться. Себе они, конечно, приготовят бункеры. Населению — придётся сгореть в ядерном огне.
МУРАТ ТЕМИРОВ
06.09.2026
Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш
