29.07.2026
На обоих фронтах разворачивающейся мировой войны сегодня наблюдается затишье. Это не перемирие и даже не пауза в прямом смысле слова — это перегруппировка сил, которая имеет своё собственное содержание, свою собственную логику. Стороны примерно соблюдают взаимные ограничения, хотя оговорок хватает: то дроны летят по саудовским объектам со стороны Ирака, то йеменцы продолжают удерживать под угрозой Баб-эль-Мандебский пролив, то Россия наносит удары по украинской портовой инфраструктуре, а Украина, в свою очередь, ранее практически парализовала российский зерновой экспорт через Азовский бассейн. И всё же это затишье имеет иное качество, чем предыдущие такты войны.
Ему предшествовала целая связка событий — событий на первый взгляд разрозненных, но при внимательном рассмотрении складывающихся в единую картину. Это удары по нефтеналивным танкерам у терминала Каспийского трубопроводного консорциума. Это, что особенно показательно, украинский удар по иранским коммерческим судам в Каспийском море, увязанный Зеленским с якобы имевшим место вовлечением Ирана в войну против Украины — навет, поскольку Иран последовательно дистанцировался от этого конфликта. И, наконец, неожиданное для Кремля выступление Токаева — послание, в котором говорилось, что войну нужно прекращать.
Токаев как посланник
Токаеву вторил Лукашенко, но заявление белорусского лидера не имеет того же веса. Лукашенко умеет управлять медийными потоками у себя в стране, его слова растворяются во внутренней риторике. А вот Токаев говорит от лица целого макрорегиона — Центральной Азии, того самого кластера, которому уготована роль будущего фронта мировой войны. И тот, кто передаёт послание, значит порой не меньше, чем само послание.
Казахстан десятилетиями шёл в фарватере российской политики, никогда не выражая недовольства этим положением; считалось, что интересы совпадают. Набег на Казахстан в январе 2022 года окончательно, казалось, закрепил эту зависимость. Кроме того, Казахстан — сухопутный мост между Западом и Китаем, и позиция Астаны традиционно истолковывалась как отражающая интересы Пекина. Однако в данном случае Токаев, вероятнее всего, ретранслирует позицию западных партнёров — его настойчиво попросили, и он передал. Причём передал публично и в лицо Путину, чего от преданного, казалось бы, клеврета никто не ожидал.
Что обсуждалось в Анкоридже и Куала-Лумпуре
Чтобы понять логику происходящего, следует вернуться на несколько шагов назад. Ещё во время встречи в Анкоридже я утверждал, что главным предметом обсуждения между Путиным и Трампом была вовсе не Украина. Украина, разумеется, лежала на столе — но ключевым для американской стороны был иранский вопрос. Американские партнёры полагали, что именно на иранском направлении Россия способна дать им нечто нужное — в обмен на уступки по Украине. И они демонстративно исполняли свою часть сделки: скандалы в Белом доме вокруг обуви Зеленского, вокруг отсутствия у него галстука, всё это должно было показать, что давление на Киев идёт по-настоящему. Взамен ожидалось, что Россия обеспечит прикрытие американской операции и её сионистских подельников — операция, впрочем, с треском провалилась в ходе сорокадневной войны.
Именно после этого провала американская сторона склонна винить Россию. Тональность в Вашингтоне резко изменилась — вся MAGA, эта оголтелая правая общественность, наперебой заголосила, что Россия враг, что Украина побеждает, что мы, дескать, ошибались. Даже Лора Лумер, отбитая маговка, слетала в Киев с интервью — а Трамп косвенно подтвердил её миссию, перепостив её эпизоды в своих соцсетях. И на этом фоне состоялась тридцатипятиминутная встреча Лаврова и Рубио в Куала-Лумпуре, на полях саммита АСЕАН. У меня нет прямых данных о её содержании, но в воздухе висит одно и то же — то, о чём говорят эксперты со всех сторон: тупиковую ситуацию на фронтах можно вывести из тупика только через новый уровень эскалации. Снижение эскалации тупика не разрешает — из него можно выйти только вверх.
Ядерный порог и логика тупика
А эскалация на нынешнем этапе — это, прямо говоря, применение тактического ядерного оружия. Об этом говорят в России, об этом говорят в Соединённых Штатах, об этом шёпотом говорят в сионистском образовании. И об этом говорят в Иране: часть иранского руководства взяла курс на обладание ядерным оружием как единственной гарантией безопасности, что объяснимо — до сих пор отказ Ирана от ядерного статуса не избавил его ни от войны, ни от тяжелейших жертв. Северная Корея, обладая бомбой, войны не имеет. Из этого делаются очевидные выводы.
Ни одна из сторон, впрочем, не желает брать на себя ответственность первого шага. Всем было бы хорошо, если бы бомбу бросил противник. Но есть и плохиши — сионисты, которые могут применить оружие, как они сами утверждают, даже без согласования со своим начальством в Вашингтоне, где, впрочем, шабесгои и клевреты слились уже до полной неразличимости. Вот во что упирается нынешнее затишье. Это не значит, что завтра кто-то бросит бомбу. Это значит, что к такому развитию событий идёт подготовка — причём со стороны всех участников.
Транcконтинентальная дуга нестабильности
Ещё в 2015 году, когда только начиналась украинская война, у меня вышла статья на малопосещаемом ресурсе — о формировании новой дуги нестабильности, протянувшейся от Северного Причерноморья через Каспий к Персидскому заливу. Прошло одиннадцать лет — и мы видим, как эта дуга практически сформирована. Зеленский, действуя по указанию своих сионистско-вашингтонских хозяев (в этом альянсе Вашингтон и сионисты слились уже до полной неразличимости), наносит удар по иранским коммерческим судам в бассейне Каспия — без всякого основания. И это удар не по одному лишь Ирану. Это смыкание двух фронтов в одну большую дугу.
Каспий — одна из жизненно важных артерий снабжения Ирана. С юга Иран практически блокирован: Ормузский пролив то закрывается, то открывается, но в Оманском заливе стоят американские суда, и они время от времени подбивают иранские корабли. Иран критически зависим от северной артерии — от Каспия, от Азербайджана, от Туркмении, от афганского и пакистанского направлений. Иран в условиях войны не может себя полностью обеспечить продовольствием, тем же зерном. И удар по коммерческим судам в Каспии — это не тактическая шалость, это стратегическое замыкание кольца.
Центральная Азия как открывающийся фронт
Дальше эта дуга неизбежно потянется — либо на юго-восток, к Филиппинам и той узости Тихого океана, через которую американцы стремятся давить на Китай, либо в Центральную Азию. А скорее всего — и туда, и туда. Втягивание Центральной Азии в войну бьёт сразу по нескольким направлениям. Оно бьёт по Ирану, ухудшая его снабжение или полностью изолируя его. Оно бьёт по Китаю, потому что Центральная Азия — необходимая часть выстраиваемой китайской логистики. И оно бьёт по так называемому мягкому подбрюшью России.
Китай в этом смысле уникален. Это государство-амфибия, единственное в своём роде: и великая евразийская сухопутная держава, каковой Северный Китай был исторически, и великая морская держава — если брать Южный Китай, огромное побережье и его доминирование в западной части Тихого океана и в Индийском океане. Другой такой страны попросту нет. И именно поэтому изоляция Центральной Азии — удар по самой сути китайского проекта. Именно это, я полагаю, и содержалось в послании Токаева, переданном Путину в лицо. Косвенно — и Пекину.
Удары по КТК и переориентация американской политики
Практически синхронно с речью Токаева наносится удар по КТК. Точнее — не по терминалу, а по стоявшим у него нефтеналивным танкерам, принадлежащим американскому «Шеврону» и связанным с ним компаниям. Эта нефть шла в Европу, разгружалась в румынских портах, кормила европейские НПЗ. Всем было хорошо — и вот на тебе. Удар по КТК и удар по коммерческим иранским судам в Каспии, происходящие практически одновременно, знаменуют поворот всей американской политики. Она сильно зависима от интересов сионистского образования — это сложилось исторически и укрепилось в моменте, они увязли, они не могут выйти из иранского капкана и не могут развязать этот узел.
Иран отступать не будет. Для Ирана это уникальный шанс — они готовились к этой войне тридцать лет, они получили возможность нанести врагу сокрушительное поражение. Враг истощён. Его войска изнурены, материально-техническое обеспечение подорвано. В Первой войне в Заливе американская авиация с союзниками совершала более трёх тысяч самолёто-вылетов в сутки — больше ста в час. В нынешнем такте, после которого наступило затишье, они едва успевали делать сотню в день. Контрбатарейную борьбу выиграли иранцы: перерыв между американским ударом и иранским ответом не превышал получаса. Их ракеты стоят в десятки раз дешевле американских самолётов, содержание которых в военных условиях многократно удорожается, а ресурс истощается стремительно, поскольку техника и экипажи работают на закритических режимах.
Истощение оборонки
Все открыто говорят: паузу взяли из-за истощения запасов противоракет. «Патриотов» американская промышленность производит около пятидесяти в месяц, а тратит их сотнями. THAAD’ов — от пяти до восьми в месяц, а расходует десятками. «Томагавков», стоящих на вооружении с семидесятых годов, — семь-восемь штук в месяц, причём стреляли ими в белый свет как в копеечку, не сберегая. На следующий год планы гособоронзаказа подняты десятикратно. Но откуда взять такие ресурсы? Цикл производства длинный, десятикратное увеличение попросту невозможно. Отсюда — паника, отсюда — попытки перевести войну в новый регистр, где не нужно тратить эти невосполнимые запасы. Отсюда — соблазн ядерного шага.
Кремлёвская неадекватность и американское отчаяние
Ни одна из сторон не собирается уступать. Все стороны, я подчёркиваю — все, неадекватно оценивают свои силы. Кремлёвский режим, несмотря на четыре с половиной года войны, готов продолжать её в том формате, в который его загнали: длинный фронт, дальнобойные удары и — обязательно — местечковые штурмы, за каждый из которых платят большими жертвами ради очередного доклада наверх, что вот-вот, ещё немного и Донбасс освобождён, а значит, переговорная позиция улучшится. Эти жертвы военного значения не имеют — они имеют значение исключительно пропагандистское.
У американского политического класса, у той его части, что срослась с так называемым дипстейтом (а по сути дипстейт и есть настоящая власть, иной власти в этой системе не бывает), ситуация ещё хуже. Они убеждены, что ресурсов хватит, чтобы дожать Иран. Ради этого они готовы вводить в игру всё новые пространства — не задумываясь о том, что каждая такая эскалация дестабилизирует глобальную ситуацию, выбивает логистические маршруты, подрывает влияние самих Соединённых Штатов. В таких войнах непременно начинается ропот, брожение, выдвигаются новые центры силы. И планируемая война в Центральной Азии способна смести абсолютно лояльные Западу режимы и привести к власти тех, кого американцы даже вообразить себе не могут — примерно так, как это случилось у них в Иране, где они снесли осторожный консервативный слой девяностых, готовый оберегать статус-кво, и получили руководство, которое статус-кво не боится, а жаждет разрушить.
Казахстан как бикфордов шнур
Удары по КТК бьют по американской нефтянке очевидным образом. Руководитель «Шеврона», по слухам, связался с Белым домом, там погрозили пальчиком — но всё это антикризисный театр. На самом деле американская сторона заинтересована в дестабилизации именно этих поставок: как в рычаге давления на Европу, но прежде всего — как в детонаторе для Центральной Азии. Для возникновения нового очага, нового рычага давления и на Россию, и на Китай, и для окончательной изоляции Ирана. Центральная Азия подходит для этого идеально. Именно поэтому был выбран посланником Токаев. Возможно, он этого не осознаёт, а возможно — знает, но ничего сделать не может. Именно поэтому его страна и может стать полем битвы.
Мы видели, на что они способны. Набег на Казахстан в январе 2022 года был совместной операцией нескольких спецслужб — и лишь окрик из Пекина отчасти выровнял ситуацию. С тех пор присутствие российских, американских, а также МОССАДа и иных внешних спецслужб в Казахстане достигло того критического уровня, когда их влияние превосходит влияние собственно казахстанских органов. Казахстанские спецслужбы после января 2022-го попросту разгромлены — сегодня там хозяйничают внешние игроки, если говорить начистоту. И именно Казахстан, передавший то самое послание, может оказаться бикфордовым шнуром для всей Центральной Азии. Операция, скорее всего, уже реализуется.
Китайский демпфер и его исчерпание
Времени у американцев остаётся всё меньше, потому что иранский кризис попросту выматывает их экономику. Нефтяного шока в полной мере не произошло только благодаря Китаю: Пекин добровольно, в волевом порядке сократил закупки нефти, снизив давление на рынок, и подключил собственные запасы, которые у него достаточно велики. Но и китайские резервы не бесконечны. И Китай, при всей своей заинтересованности в функционировании мировой экономики, не всесилен — в следующий раз он может уже и не прийти на помощь.
А если наступит следующая фаза эскалации — а я уже сказал, какой она может быть, — то нефть взлетит, и это будет означать глобальную рецессию со всеми вытекающими. Прежде всего — для американцев, чей внутренний рынок чрезвычайно чувствителен к глобальным сигналам. Они не могут изолировать своё внутреннее хозяйство от мирового: оно так выстраивалось десятилетиями и без глобального рынка попросту не существует. Именно поэтому они кровно заинтересованы решить иранский вопрос — и пойдут на многое, если не на всё. Не случайно Нетаньяху полетел в Вашингтон каким-то тайным образом, без обычных процедур замещения на случай гибели, без пресс-конференции, вылетев не из Бен-Гуриона, а из некоего закрытого места. Обсуждать они будут следующий такт войны, следующую фазу эскалации.
Россия в развилке
Между вчерашними закадычными по Анкориджу — разлад. Они обвиняют друг друга во взаимном невыполнении обязательств. Россия говорит, что американцы не смогли принудить Украину к капитуляции. Американцы говорят, что по вине России они проиграли Ирану, хотя это неправда: Россия свою часть договорённости выполнила, Ирану она практически не помогала, а катастрофическое поражение американцев Иран нанёс собственными силами, за счёт правильной тактики и стратегии, выстраивавшейся более четверти века.
И теперь американцы запускают новую итерацию игры. Они хотят завлечь Россию в дестабилизацию Центральной Азии. Для России это может быть представлено как заманчивая возможность — усилить своё присутствие и контроль в макрорегионе, вернуться к манерам генерала Скобелева, снова полезть в хивинские пески и утвердить над Центральной Азией более плотный, более устраивающий Москву контроль. Ведётся ли Россия на это? Я не могу залезть в головы российского руководства. Ввязаться, чтобы увеличить свои шансы, — вполне может. Но и в Москве понимают: игра эта может оказаться смертельной.
Затишье перед бурей
Резюмируя: нынешнее затишье на фронтах и их смыкание в единую дугу нестабильности — это, вероятнее всего, подготовка к дальнейшей эскалации. Это затишье перед бурей. Ни одна из сторон уступать не собирается, все неадекватно оценивают собственные силы, все увязли в своей логике. Дуга, о которой я писал более десяти лет назад, сомкнулась — от Северного Причерноморья через Каспий к Персидскому заливу — и теперь готова протянуться дальше: в Центральную Азию, а возможно, и к тихоокеанским узостям близ Филиппин. Мы стоим на пороге открытия третьего и четвёртого фронтов мировой войны. И решаться это будет в ближайшие месяцы.
МУРАТ ТЕМИРОВ
29.07.2026
Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш
