26.07.2026
Всякий раз, когда речь заходит о происходящем в Персидском заливе, возникает ощущение вечного возвращения одного и того же сюжета. Кажется, наступила передышка — и тут же новый виток эскалации; кажется, найден выход — и вот уже стороны снова упираются лбами в тот же самый тупик. Между тем именно эта повторяемость и есть главный симптом: Соединённые Штаты попали в ловушку, из которой не могут выбраться, и признаки этого положения становятся всё более очевидными даже для тех наблюдателей, кто традиционно был настроен к Трампу благосклонно.
Проблема не сводится к личным качествам действующего президента, хотя импульсивность и полное отсутствие стратегического мышления сыграли свою роль. Проблема глубже — она носит доктринальный, институциональный и в конечном счёте цивилизационный характер. Американская политическая элита загнала себя в положение, из которого ходов практически не осталось, и цена этого положения будет заплачена не одним «рыжечубым Дадоном», а всей страной.
Пленники собственной доктрины
История знает немало примеров того, как великие державы становились жертвами собственных доктрин. Первая мировая война — самый выразительный из них. Четыре года монархии Европы, представлявшие единую цивилизацию, чьи солдаты в рождественское перемирие 1914 года пели из своих окопов одни и те же гимны, с невиданной яростью уничтожали друг друга. Ими двигала не столько ненависть, сколько верность доктрине личной лояльности монарху — доктрине, из которой не было выхода, кроме как идти до конца. Итогом стала гибель почти всех участвовавших династий, кроме одной.
Сегодня американский политический класс оказался в схожем положении. Его доктринальные основания — тезис о единственно возможном союзнике на Ближнем Востоке, эсхатологические ожидания диспенсационалистского протестантизма, культ военного превосходства — стали не инструментами политики, а её оковами. Конгресс, прочно завязанный на систему лоббистской зависимости, утратил ту самостоятельность мировоззрения, которой ещё обладали американские политики 70-х и 80-х . На месте стратегического расчёта — воспроизведение заученных формул; на месте способности к манёвру — паралич.
Тройной кризис и провал сорокалетней архитектуры
Соединённые Штаты сегодня переживают одновременно три кризиса, каждый из которых по отдельности мог бы стать смертельным. Первый — кризис гегемонии: их первенство успешно оспаривается, и они не в состоянии этому оспариванию противостоять. Второй — управленческий: административная машина демонстрирует бессилие уже внутри собственных границ, не говоря о планетарном масштабе. Третий — валютный: доллар перестаёт быть безусловной резервной валютой, петродоллар рушится, а попытка перескочить на новый технологический уклад — через искусственный интеллект и «цифродоллар» — сталкивается с прямым сопротивлением. Едва в Вашингтоне вложили триллионы в дата-центры и чиповые заводы, как возник Шанхайский пакт открытых моделей, объединивший около трёх десятков государств и обещающий демпинг там, где американцы рассчитывали на монополию.
Всё это происходит на фоне провала сорокалетней архитектуры, выстроенной с начала 90-х. После так называемого «мальтийского мира», когда Буш-старший и Горбачёв поделили сферы влияния, американцы сделали ставку на Ближний Восток как на витрину своей гегемонии. Именно там их господство должно было стать зримым и наглядным, именно там был выдан карт-бланш Израилю на роль регионального полицейского, именно там методично — через первую и вторую войны в Заливе, через сирийскую кампанию, через ливийскую операцию — обкатывалась модель, предназначенная для всего остального мира. В это увлечение вложены десятилетия, миллионы жизней и колоссальные ресурсы. И вот теперь всё это идёт прахом.
Утрата военного искусства
Отдельная сторона нынешнего кризиса — очевидная утрата американцами оперативного и оперативно-тактического умения. Их традиционная схема — ковровые бомбардировки, «стерильное небо», а затем ввод пехоты на уже вычищенную территорию — против Ирана не работает. Есть признаки подготовки высадки: удары по мостам, дорогам и туннелям, ведущим через горный хребет к побережью, попытка изолировать зону Бендер-Аббаса и Чабахара, планы десанта на острова Кешм и Харк. Но это именно попытка отчаяния, а не системная операция. Никакого сравнения ни с первой, ни со второй войной в Заливе по масштабу подготовки нет. Перебрасываются подавители помех, корректировщики, свыше сотни заправщиков, но общая картина не производит впечатления серьёзного плана.
И это не удивительно. Если оглянуться на всю военную историю Соединённых Штатов после Первой мировой войны, в которую они вступили под самый занавес и с большой неохотой, — от Кореи, где по-своему проявил себя Макартур, до Вьетнама, Ирака и Афганистана — американцы почти нигде не демонстрировали настоящего оперативного искусства. Они умели превосходить противника технологически и логистически, но воевать в горах, в городах, против укоренённого в своём пространстве народа — не умели никогда. Провал в Сомали, где морпеха волокли по улицам Могадишо, зацепив тросом за ногу, стал вечным импринтингом для всего Африканского Рога. Аналогичные уроки готова преподать американцам и вся зона от Йемена до иранского нагорья.
Иран, Йемен и предел проекции силы
Иран уже сделал главное: он уничтожил проекцию американской силы в регионе. Базы, которые десятилетиями считались опорными точками контроля, оказались разбитыми. Показательна история с иорданскими базами, все из которых — Муваффак Салти, аэропорт короля Хусейна, базы, названные именами эмира Хасана и короля Фейсала — используются американцами без юридических оснований: парламент Иордании никогда не давал разрешения на их размещение. Именно поэтому Амман не может ни жаловаться в ООН, ни требовать компенсации: его нет в правовом поле этой войны, а сами базы служат единственной цели — прикрытию Израиля. Иран же действует ровно в той логике, в какой должен действовать: выносит именно те опорные пункты, которые мешают ему свободно поражать центр и юг противника.
Ситуация с Йеменом — того же порядка. Три американских авианосца, регулярные авиаудары, точечные ликвидации — и ровно нулевой стратегический результат. «Ансар Аллах» стоит на своём, никакой сухопутной операции никто провести не в состоянии, а сама мысль о высадке американской пехоты в горах Хиджаза выглядит несерьёзно. Саудовская армия, костяк которой составляют пакистанские контрактники, для такой операции непригодна. Пакистан же, если его втянуть в региональную войну, оголяет тыл перед Индией и рискует режимом Шарифа — коррумпированного и непопулярного правителя, за спиной которого стоят сторонники Имрана Хана и значительная шиитская община, с которой невозможно не считаться.
Курдский провал и несостоявшаяся коалиция
Отдельного разговора заслуживает провал курдского проекта — одной из самых долгих и дорогостоящих операций последних десятилетий. Идея была изящна: подложить мину под Турцию, обеспечить раскол Сирии, создать плацдарм для давления на Иран. Курдам обещали золотые горы, десятилетиями выделялись огромные фонды, лично Трамп призывал их выступать. Итог — полный, тотальный, оглушительный крах. Никто никого не поддержал. Турки не двинулись на Иран, Азербайджан не пошёл в сторону Тебриза, арабские режимы отказались воевать чужими руками. Замысел взорвать регион и превратить весь Ближний Восток в пылающую воронку рухнул, и никто в западной публицистике не решается назвать это своим именем — провалом стратегии, растянутой на 40 лет.
Арабские режимы не спешат участвовать в чужой войне ни оружием, ни деньгами. Саудовский режим находится в состоянии страха: он понимает, что любое неверное движение приведёт к внутреннему взрыву. Пакистанцы не намерены гибнуть за интересы Эр-Рияда. Иордания молчит, потому что её роль давно сведена к прикрытию Израиля. Ни одна из этих сил не готова взять на себя ту функцию, которую американцы традиционно перекладывали на союзников: воевать вместо них.
Историческая аналогия: Война Судного дня и рождение петродоллара
Полезно вспомнить прецедент. В 1973 году, накануне Войны Судного дня, Никсон уже отменил золотое наполнение доллара, и американская валюта нуждалась в новом основании. Советский Союз тогда снабжал арабов оружием ровно до того момента, пока с Вашингтоном не была достигнута договорённость о сдаче арабской стороны. Сохранившийся протокол заседания Политбюро запечатлел эмоциональное вмешательство Брежнева: «Хватит нам их вооружать!». Москве было нужно освободить рынок для собственной нефти с только что запущенного Самотлора. Итогом стала не только сдача арабов, но и нефтяной шок, закрытие Суэца, — и на этом фундаменте американцы построили петродоллар, ожививший умирающую валюту.
Сегодня Вашингтон надеется на аналогичный размен, ведёт переговоры и с Москвой, и, судя по всему, с Пекином. Но времена изменились. На такой договорняк никто с ним всерьёз идти не хочет. Позиция США принципиально слабее: у них уже нет ни того промышленного потенциала, ни того морального авторитета, ни той способности предложить партнёрам нечто по-настоящему ценное. Шанхайский пакт по искусственному интеллекту — прямое доказательство того, что даже в самой перспективной сфере американцам будут не помогать, а мешать.
Кипр как новая точка развязки
Есть и ещё один сюжет, о котором почти не говорят, но который может оказаться ключевым. Кипр — узловая точка Восточного Средиземноморья. На нём завязаны экономические проекты франко-израильско-греческо-кипрского альянса, все планы добычи газа, все трубопроводные схемы, а также — что особенно важно — само существование альтернативной оси, направленной против Турции. Ещё в XVI веке, при Хайреддине Барбароссе, взятие Кипра было для османов вопросом жизненным. Сегодня, в условиях эскалации иранской войны, у Турции появляется исторический шанс закрыть этот вопрос снова. И вполне вероятно, что она этим шансом воспользуется, потому что противостоять ей на Кипре реально некому — ни британская база Акротири, ни французы, ни израильско-греческий союз не в состоянии обеспечить его оборону. Если Кипр перейдёт под турецкий контроль, это будет означать контроль над всем восточным морем, и в этой новой конфигурации иначе будет решаться и палестинский вопрос, и судьба Восточного Средиземноморья как финансового Вавилона. Эмираты уже сносят, и та же участь ждёт кипрскую «тихую гавань» — времена подобных гаваней прошли.
Возвращение воинского начала
За всем этим стоит нечто большее, чем очередной геополитический сдвиг. Мы наблюдаем не просто закат американской гегемонии, но и возвращение того, что можно назвать новым Средневековьем — с его рыцарским, воинским, суверенным началом. Мир, в котором всё измерялось деньгами, где считалось, что купить можно любую элиту, любую политику и любую войну, перестаёт работать. Есть пространство, где деньги не воюют. Там, где действует укоренённый в своей земле народ, где действует воинская честь и религиозная решимость, — деньги оказываются бессильны. Йемен, Сомали, иранское нагорье, кавказские нагорья — всё это территории, на которых логика хрематистики, о бессмысленности которой писал ещё Аристотель, разбивается вдребезги.
Символичным является образ богача, обречённого на бесконечное умножение нулей, но никогда не догоняющего собственной цели. Как Ахилл в апории Зенона не может догнать черепаху, так и стяжатель никогда не станет абсолютно богатым — сама природа накопления исключает финальную точку. В этом смысле нынешние «барыги» глобальной политики обречены: их последняя лебединая песня разыгрывается прямо сейчас, и чем громче она звучит, тем скорее сменится тишиной. За ней придёт запрос на традиционалистов, на людей, готовых говорить о правде и справедливости, — от радикалов до тех, кого сегодня принято называть иррациональными идеалистами.
Прогноз
Если не произойдёт неожиданного отступления, к сентябрю следует ожидать эскалации на нескольких фронтах одновременно. На юге Ирана — при условии, что американцам вообще удастся высадка. В восточном Ираке — потому что Иран не будет стоять в стороне и продолжит распространять своё влияние через границу. В Йемене — с высокой вероятностью столкновения на суше. В Иордании и Сирии — как минимум в виде обменов ударами. Возможно, на Кипре, если Турция решится воспользоваться моментом. Цены на нефть, вероятнее всего, преодолеют отметку в 120 долларов за баррель уже в ближайшие недели, а к осени могут удвоиться от нынешних уровней. К концу года не исключена отставка Трампа и его замена на Вэнса — после какого-то достаточно катастрофического поражения, скорее всего связанного именно с Ираном.
Это максималистский прогноз, и жизнь может внести в него свои поправки. Но одно можно утверждать с уверенностью: обратной дороги у нынешней архитектуры нет. Соединённые Штаты уже не могут ни остановиться, ни открутить назад, ни перезапустить свою модель на новых основаниях. Они будут идти по пути, на который сами себя загнали, до логического его завершения. Пожелаем же им в этом успеха — не по злобе, а по необходимости: без исчерпания этого пути не откроется путь новый.
МУРАТ ТЕМИРОВ
26.07.2026
Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш
