Мафиозные кланы Дагестана. Запрос на сопротивление есть

Дагестан застыл в точке, где империя уже не может управлять по-старому, но еще способна не дать управлять по-новому. Формула наместника императора на Кавказе Ермолова про «местную каналью», которую нужно стравливать и прибирать к рукам, работает два века — менялись только имена и исполнители ролей. Система держалась на негласном договоре: местные элиты обеспечивали лояльность в обмен на контроль над финансовыми потоками. Разрушив этот договор и начав тотальную зачистку кланов, Москва обнаружила, что альтернатив нет: прямое управление не работает, новые ставленники без авторитета, муфтият с лицензией на убийство вызывает отторжение.

В этом вакууме должен сформироваться новый субъект — консолидирующееся дагестанское сопротивление, впервые способное предложить альтернативный проект. История подошла к развилке, где решается не просто вопрос власти в республике, а возможность деколонизации на постсоветском пространстве.

Феномен Саида Амирова и его эпоха

Саид Амиров остается одной из самых неоднозначных фигур в современной истории Дагестана. Будучи мэром Махачкалы, он превратился в политика федерального масштаба. Его фигура вызывает полярные оценки в зависимости от мировоззренческой позиции наблюдателя. С точки зрения Уголовного кодекса РФ, он преступник и коррупционер. С позиций исламского сопротивления его действия против представителей силовых структур, таких как следователь Арсен Гаджибеков и сотрудник ФСБ Шейхов, воспринимаются как факторы противоречий его отношений с оккупационным режимом.

История с возвратом НДС стала переломным моментом в судьбе Амирова. Когда государство объявило о возврате НДС бизнесменам, налоговые службы под контролем Амирова перенаправили эти огромные суммы в свои кассы. Московские силовики потребовали прекратить эту практику, но Амиров был из тех, кто не боялся бодаться с федеральным центром. Показателен момент его ареста, когда он возмущенно спрашивал: «Чья подпись?» — настолько он был уверен в своей неприкосновенности.

Связь Амирова с начальником УФСБ по Дагестану Грязновым уходит корнями в советские времена. Еще будучи лейтенантом КГБ, Грязнов раскрыл схемы молодого Амирова в Ставропольском крае, где тот занимался заготовкой шерсти. Вместо ареста произошла вербовка, и они вместе заработали первые большие деньги. Амиров впоследствии вкладывался в карьеру Грязнова, который в итоге возглавил УФСБ по Дагестану.

При всей противоречивости фигуры Амирова, его эпоха имела важную особенность — защиту местного бизнеса от экспансии федеральных сетей. Единственным исключением была Евросеть, владелец которой Евгений Чичваркин впоследствии жаловался на огромные поборы. Сегодня же Дагестан наводнен московскими и питерскими строительными компаниями, а местные жители практически не могут позволить себе недвижимость в Махачкале и Каспийске — дагестанцы составляют лишь около 10% покупателей.

Абсурдность обвинений против Амирова на суде 2014–2015 годов, включая планирование сбить пассажирский самолет ракетой земля-воздух с крыши пятиэтажки в Каспийске, показала, что Москва изначально выписала ему билет в одну сторону. Основной причиной такой жесткости стало нарушение негласного табу силовиков — убийство сотрудника ФСБ Шейхова, расстрелянного на улице Имама Шамиля недалеко от Джума-мечети Махачкалы.

Оккупационная стратегия управления Кавказом

Москва продолжает использовать на Кавказе старую имперскую стратегию, сформулированную еще Алексеем Петровичем Ермоловым:

«Всю местную каналью, делающую нам пакости и мелкие измены, я постепенно начинаю прибирать к рукам, первоначально стравливая их между собой, чтобы не вздумалось им быть вместе против нас. Затем, по необходимости некоторых, удостаиваю отличного возвышения».

Эта стратегия «разделяй и властвуй» четко прослеживается в конфликте между Саидом Амировым и олимпийским чемпионом Сагидом Муртузалиевым, возглавлявшим пенсионный фонд Дагестана. Это была классическая спецоперация ФСБ, направленная на то, чтобы в случае политического кризиса и появления окна возможностей для независимости, дагестанское общество было занято междоусобными конфликтами. История с назначением Рамазана Абдулатипова также вписывается в эту логику.

Абдулатипов, бывший ректор института культуры в Москве, попал в поле зрения Путина через комиссию по национальным вопросам, созданную после событий на Манежной площади. Обладая ораторскими способностями и имиджем честного профессора, далекого от коррупции, он сумел убедить Кремль в своей полезности. Однако между ним и Амировым существовал давний конфликт — Амиров когда-то по-уличному наехал на Абдулатипова и запретил ему появляться в Дагестане. После ареста Амирова Абдулатипов всячески открещивался от причастности к этому делу, хотя в Дагестане понимают, что это было одним из условий его назначения.

Символично, что и Амиров, и братья Магомедовы, пытавшиеся легитимизировать фигуру Петра I на Кавказе через памятники и названия улиц, оказались за решеткой. Петр I для народов Кавказа — фигура, ассоциирующаяся с массовыми казнями. В ауле Буйнак за один день по его приказу казаки вырезали почти 600 человек.

Трансформация клановой системы

После посадки Амирова началась планомерная зачистка дагестанских кланов. В 2022 году, через семь лет после ареста Амирова, его семье предъявили иск на 5 миллиардов рублей с изъятием огромного количества участков. В августе того же года последовал новый иск на 2 миллиарда, включая претензии на кинотеатр «Россия» и один из лучших роддомов Махачкалы, построенный Амировым с нуля. К делу привлечены 17–18 членов семьи.

Аналогичная участь постигла других влиятельных фигур. В июле был арестован бывший госсекретарь Магомед-Султан, заработавший огромные деньги на схемах с нефтью. По 50 адресам прошли аресты его родственников, и он согласился отписать все имущество. Москва воспринимает любую форму организации в Дагестане как зону риска, особенно в период турбулентности, когда может появиться новый Пригожин, который не остановится в 200 километрах от столицы.

В кремлевских башнях идут жесткие дискуссии о будущей стратегии. Один вариант — сделать ставку на сильного местного лидера, который будет рвать майку за матушку Россию в переходный период, снабдив его оружием, договоренностями и рычагами давления. Другой — полностью зачистить поле и установить прямое управление через генерал-губернатора, на роль которого подходит нынешний глава республики Сергей Меликов.

В качестве потенциальной опоры Москвы фигурирует Сагид-Паша Умаханов — старожил дагестанской политики, прошедший девяностые и имеющий прямые личные связи с Путиным. Последний всегда делал ставку на личные контакты как залог удержания власти. Умаханов подарил Путину олимпийские победы через школу борьбы в Хасавюрте, которая приносит золотые медали практически на каждой олимпиаде. Он также позиционирует себя как барьер между Чечней и Дагестаном в их периодических конфликтах.

Однако у Умаханова есть минус с точки зрения Москвы — его окружение почти полностью состоит из представителей ахлю сунны валь-джамаа, находящихся в оппозиции к муфтияту. Муфтият использует это, обвиняя окружение Умаханова в ваххабизме и предупреждая, что в случае кризиса они могут поднять зеленое знамя.

Муфтият с лицензией на убийства

Дагестанский муфтият получил от ФСБ уникальную «индульгенцию на убийство» — право, которого нет даже у муфтията Чечни, несмотря на катастрофическую ситуацию там. Существуют три основные группы киллеров муфтията. Первая — бригада Магомеда Асадуллаева, известного как Мага Шампанский, депутата Народного собрания и директора завода шампанских вин. На счету его группы минимум пять убийств, включая прокурора Дербента. Вторая группа под руководством Ахмада Лабазанского, родственника муфтия. Третья и самая мощная — группа депутата от Унцукульского района Магомеда Питьяхского, привезенного в противовес муджахидам. На счету последних двух групп совместное убийство доктора шариатских наук Муртузали, единственного на тот момент на Кавказе.

Финансовая империя муфтията держится на государственной поддержке и монополиях. Главная кормушка — хадж-миссия. Только на разнице валютных курсов при обмене долларов муфтият зарабатывает около 300 миллионов рублей за сезон. Общий доход от хаджа достигает 1,5 миллиарда рублей при 11 тысячах путевок из Дагестана. Сулейман Керимов ежегодно выкупал около тысячи мест для бесплатного распределения, но часть из них муфтият продавал и клал деньги в карман. После расследований этой схемы Керимов передал эти места московской компании.

Другие источники дохода включают поборы с мечетей (200–300 миллионов рублей только по Дагестану), газету «Ас-Салам», гостиницы, рестораны и кафе. Строится огромный духовный центр имени пророка Исы, позиционируемый как самый большой в Европе. Керимов давно выделил необходимую сумму, но строительство так и закончено в срок, что вызвало конфликт между ним и муфтиятом.

Методы работы муфтията включают откровенное мошенничество. Олимпийскому чемпиону Абдурашиду Саадулаеву, получившему в подарок от Магомеда Гаджиева большой земельный участок, прислали человека с сообщением, что муфтий во сне увидел передачу этого участка ему. Чемпион разгадал схему и отказался.

В последнее время число сторонников муфтията катастрофически сокращается, особенно после расколов типа истории с Ахмадом Батлухским. Оставшиеся представляют собой фанатиков-сектантов, готовых слепо следовать за своими лидерами.

Роль сопротивления в определении будущего

Будущее Дагестана во многом зависит от способности сопротивления, находящегося за пределами России, объединиться в единую структуру. Мухаджиры и муджахиды в Турции, Европе и других странах могут стать решающим фактором в выборе стратегии Москвы. Если сопротивлению удастся преодолеть разногласия и создать единый военно-политический проект, Москве будет крайне рискованно делать ставку на какой-либо местный клан. В этом случае федеральному центру придется уйти в глубокую оборону, оставив того же Меликова готовиться к отражению атаки.

Если же сопротивление не сможет объединиться, Москва легко сделает ставку на один из кланов — Умаханова или муфтиятовских фанатиков, усилив их оружием, своими людьми, военными и деньгами. Таким образом, расклады сегодня зависят от воли и организованности тех, кто находится в эмиграции.

По отношению к выехавшим олигархам и коррупционерам позиция сопротивления прагматична: независимо от их прошлого, если они делают тауба (покаяние) и вливаются в борьбу, их действия против оккупационного государства не имеют значения. Правда, они не могут претендовать на лидирующие позиции — это своего рода штрафбат, где нужно отработать прошлое.

Дагестан обладает уникальным потенциалом как многонациональный регион, где исламские ценности превалируют над этническими различиями. В отличие от мононациональных регионов, здесь практически отсутствуют межэтнические распри, что создает основу для выработки платформы единения.

Это делает Дагестан одним из ключевых регионов в случае политического кризиса в России, когда окно возможностей может открыться всего на неделю, пока Москва не успеет перестроиться.

По материалам стрима АБУКАРА АБУКАРОВА и РУСЛАНА АЙСИНА

07.09.2025

Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш