Удар по Катару – жест отчаяния Нетаньяху

Ракеты ударили по зданию в Дохе прямо во время переговоров с ХАМАС. Израиль при поддержке Трампа атаковал Катар – десятилетиями неприкосновенную нейтральную территорию, где враги встречались за закрытыми дверями. Удар разрушил не просто здание, но и последние правила игры в регионе.

Сожжение дипломатических мостов

Катар занимает уникальное положение в ближневосточной политике. Страна поддерживает тесные связи как с монархиями Персидского залива, так и с Турцией, выступая своеобразным мостом между различными политическими силами региона. Атака сионистов может рассматриваться как попытка подорвать этот статус и разрушить существующие дипломатические каналы.

Текущая американская администрация применяет подход, который можно охарактеризовать как сочетание давления и ультиматумов. Этот стиль ведения переговоров, заимствованный из криминальной стреды и бизнес-практики Трампа из Квинса, он использует показ силы как основной инструмент достижения целей. Однако в международной политике, где доверие выстраивается десятилетиями, такой подход часто оказывается контрпродуктивным.

Израильский удар по Катару был осуществлен в момент, когда Трамп заявлял о предоставлении “последнего шанса” для переговоров. После удара американский президент написал в социальных сетях, что дал им последний шанс, но они не воспользовались – типичная риторика, оправдывающая силовые действия провалом дипломатии, которой фактически не дали работать.

Параллели можно провести с убийством генерала Сулеймани в 2020 году, когда высокопоставленный иранский военный был убит после приглашения на переговоры в Багдад. Подобная тактика – заманивание на дипломатические консультации с последующим применением силы – подрывает саму основу международного диалога.

Дело Эпштейна и его влияние на политику

Важным фоном текущей эскалации является развивающийся скандал вокруг дела Эпштейна, который висит над Трампом как дамоклов меч. Ежедневно появляются новые разоблачения, свидетельствующие о том, что Трамп был не просто клиентом Эпштейна, но, возможно, его сообщником в торговле людьми. Комиссия Конгресса продолжает расследование финансовых потоков через счета на Каймановых и Виргинских островах, где движение средств продолжается даже после смерти Эпштейна.

Группа выживших жертв (survivors) раскрывает масштабы преступной сети, которая завозила “товар” из Восточной Европы, Ближнего Востока и Латинской Америки. Речь идет не только о женщинах, но и о детях обоего пола, причем некоторые из жертв использовались для торговли органами. Недавно опубликованная переписка содержит циничные детали, включая “уценку” живого товара с предложением продать женщину “диджею Трампу” за 22 599 долларов. Тысячи людей исчезли в этой сети – как пример: случай дочери известного песенного итальянского дуэта Аль-Бано и Ромины Пауэр, которая исчезла в южных штатах США.

Военные акции на Ближнем Востоке можно рассматривать как попытку отвлечь внимание от развивающегося скандала – классическая тактика “эпштейнизации” американской политики, подобная “моникализации” при Клинтоне, когда внутренние скандалы приводили к бомбардировкам Багдада и Белграда. Этот скандал влияет на принятие политических решений: для Трампа это вопрос не просто политического выживания, но и будущего его потомства. Судьба самого Эпштейна, Гислейн Максвелл и французского партнера Эпштейна Брюнеля (найденного повешенным в камере во Франции) показывает, насколько опасны эти разоблачения.

Израильские военные реалии и политические амбиции

Анализ текущей военной ситуации показывает существенные проблемы израильской армии (ЦАХАЛ). По различным источникам, материально-техническая база значительно изношена, несмотря на продолжающуюся поддержку со стороны западных союзников. Начальник генштаба по имени Замир, первый мизрахи на этой должности, открыто говорил об изношенности техники и отсутствии обновлений. Германия, традиционно поставляющая значительную часть вспомогательного оборудования, включая двигатели для танков и компоненты для флота, ввела определенные ограничения на поставки.

Израильские операции в секторе Газа выявляют тактические сложности городской войны. Сообщения о потерях среди танковых экипажей “Меркава” указывают на уязвимость даже самой современной техники. ХАМАС использует простую, но эффективную тактику: когда израильские танкисты открывают люки из-за жары (кондиционеры в танках не справляются с климатом), бойцы сопротивления подбегают и закладывают взрывные устройства внутрь, уничтожая весь экипаж. При этом официальные израильские потери не отражают полную картину – данные о потерях среди подрядчиков, бульдозеристов (которым платят по полторы тысячи долларов в день) и вспомогательного персонала часто не публикуются.

Израиль боится переходить реку Литани в Ливане, вместо этого обстреливая посты миротворцев ООН, бросая гранаты в их позиции – акты, которые лишь подчеркивают неспособность действовать эффективно против реального противника. Йеменские дроны свободно залетают на израильскую территорию. Операции с громкими библейскими названиями вроде “Железная колесница”, “Колесница Гедеона”, “Несокрушимая скала”, “Литой свинец” маскируют реальные проблемы армии и массовые убийства гражданского населения.

Региональная динамика и изменение баланса сил

В регионе формируется новая конфигурация сил. Турция, Иран, Саудовская Аравия и Египет – крупнейшие региональные игроки – вынуждены реагировать на израильскую эскалацию. За последние два года Израиль атаковал семь мусульманских стран: Катар, Йемен, Ливан, Сирию, Иран, Ирак и Тунис (где недавно израильские силы сбросили зажигательную смесь на судно во флотилии свободы). Такое расширение конфликта способствует консолидации региональных сил против общей угрозы.

Израильское руководство, возглавляемое Нетаньяху, оказалось в ситуации, когда любое мирное соглашение означает политическую гибель. Даже когда ХАМАС был готов к заключению сделки, израильская сторона отвергла эту возможность. Нетаньяху катастрофически не нужен мир – это означало бы конец его политической карьеры и, возможно, тюремное заключение из-за ряда уголовных в отношении него.

Попытки использовать суннитско-шиитские противоречия как инструмент разделения региона не приносят ожидаемых результатов. Вместо этого наблюдается тенденция к прагматичному сближению между странами с различными религиозно-политическими системами перед лицом общей израильской угрозы. В свое время для разжигания этой розни даже привлекали Россию для ковровых бомбардировок суннитских городов в Сирии, но это лишь временно создало иллюзию религиозного конфликта.

Иран: от изоляции к укреплению

Парадоксальным образом, израильско-американская политика максимального давления на Иран привела к противоположным результатам. После израильских ударов страна ускорила милитаризацию, ограничила доступ МАГАТЭ к ядерным объектам (за исключением АЭС в Бушере) и укрепила внутреннюю консолидацию. Высылка полутора миллионов афганских беженцев и усиление контрразведывательных мер представляются населению как необходимые шаги защиты от внешней агрессии.

Отсутствие у МАГАТЭ объективных доказательств разработки Ираном ядерного оружия, несмотря на многолетний мониторинг с круглосуточными камерами на всех объектах, ставит под вопрос обоснованность применяемых санкций и военного давления. Рафаэль Гросси жалуется, что теперь инспекторов не пускают, но когда они имели полный доступ, так и не смогли представить доказательств военной ядерной программы.

Исторические уроки и современные параллели

История показывает, что точечные силовые акции без ясной стратегической цели редко приводят к желаемым результатам. Российское убийство Зелимхана Яндарбиева в Катаре в 2004 году (осуществленное при содействии американской разведки) не решило проблем на Северном Кавказе, но надолго подорвало позиции России. Путин тогда смог вписать свою преступную войну на Кавказе в общий нарратив глобальной войны с террором и даже предоставил американцам базу в Ульяновске на 20 лет. Аналогично, текущие израильские удары по дипломатическим объектам вряд ли ослабят ХАМАС или изменят региональную динамику в пользу Израиля.

Опыт сирийского конфликта показал, как попытки использовать религиозные противоречия для достижения геополитических целей привели к гуманитарной катастрофе. Миграционный кризис 2015 года, когда миллионы беженцев двинулись пешком в Европу через Турцию, Болгарию, Сербию и Венгрию, стал прямым следствием дестабилизации региона. Европейские страны до сих пор ощущают политические и социальные последствия той волны миграции, когда колонны людей шли по обочинам дорог от Стамбула до австрийской границы.

Цена эскалации

Разрушение дипломатических каналов и переход к исключительно силовым методам свидетельствует не о силе, а об отсутствии эффективных альтернатив. Как учит древняя военная стратегия, лучшая война – та, которая не началась. На втором месте – победа дипломатическим путем. Тактические военные успехи занимают лишь третье место, а лобовые атаки – последнее.

Израиль сейчас избавляется от дипломатических каналов, переходя на сугубо военные методы, на что у него нет достаточных сил. Это очевидно всем региональным игрокам. Попытки выступать с позиции сильного, когда вся армия не вытягивает операции, когда техника изношена, когда европейские поставщики вводят ограничения – выглядят как признак отчаяния, а не стратегического превосходства.

Израиль действует с позиции слабых. У Нетаньяху и его окружения (включая министра обороны Каца) нет другого выхода, кроме эскалации. Каждая силовая акция вызывает ответную реакцию, укрепляя противников и отталкивая потенциальных союзников. Международная изоляция усиливается, несмотря на проституированную поддержку отдельных западных правительств (особенно Германии и Венгрии, которая даже присудила Нетаньяху звание доктора наук), чья позиция все чаще расходится с настроениями собственного населения.

Коррупционный аспект конфликта

За военными действиями стоят огромные финансовые интересы. Как на войне в Афганистане было распилено около 2 триллионов долларов, так и ближневосточные конфликты представляют собой гигантскую коррупционную схему. Катар подарил Трампу самолет стоимостью 400 миллионов долларов во время его последнего визита, но этого оказалось недостаточно – теперь, возможно, потребуются еще и яхты стоимостью в миллиард долларов каждая.

Важно отметить, что Катар традиционно тесно связан с Демократической партией США через лондонские традиционалистские круги. Удар по Катару может рассматриваться и как месть Трампа демократам за раскручивание дела Эпштейна. При этом американские источники утверждают, что их предупредили о готовящемся ударе слишком поздно, когда ракеты уже были запущены – очевидная попытка дистанцироваться от акции, которая явно была согласована заранее.

Логика рэкета прослеживается в действиях как американской администрации, так и израильского руководства: заставить платить за “защиту”, а при отказе – наносить показательные удары. Это напоминает методы организованной преступности из Квинса или Одессы, а не международной дипломатии. Для Трампа, который в молодости закатывал людей в цемент и выкидывал старушек из купленных домов на Манхэттене (что приводило к их смерти), это естественный ход мысли: “ударю по Катару – получу еще и яхту в придачу к самолету”.

Что в итоге?

Сионистский удар по Катару представляется очередным звеном в цепи эскалации, которая не приближает стороны к решению фундаментальных проблем региона. Это бессмысленный акт, совершенный сугубо из политических соображений, который ухудшит положение как Израиля, так и Соединенных Штатов в регионе, где у них остается все меньше пространства для маневра.

История показывает, что устойчивое урегулирование конфликтов достигается через кропотливую дипломатическую работу, а не через показательные силовые акции. Разрушение Израилем Катара как нейтральной площадки для переговоров сужает пространство для дипломатии именно в тот момент, когда оно наиболее необходимо. Этот акт войдет в историю как пример бессмысленной агрессии, которая только укрепит палестинское сопротивление в лице ХАМАС и ускорит консолидацию региональных сил против сионисткого образования.

МУРАТ ТЕМИРОВ  

10.09.2025

Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш