Мекканский треугольник и конец монополии на силу

09.08.2026

Три армии, один регион

Второй-третий день Ближний Восток и весь исламский мир обсуждают событие, которое ещё вчера казалось невозможным: Турция, Пакистан и Саудовская Аравия подписали в Мекке трёхсторонний оборонительный пакт. Документ основан на 51-й статье Устава ООН — то есть на праве на самооборону, — оформлен юридически чисто, содержит условия вступления в силу и носит обязывающий характер. Ему ещё предстоит пройти ратификацию в парламентах, но это уже не меморандум о намерениях. Это серьёзная заявка на новую региональную конфигурацию.

Взглянем на состав. Армия Турции — одна из сильнейших не только в регионе, но и в мире. Пакистан располагает ядерным оружием и военно-воздушными силами, доказавшими свою эффективность в последнем столкновении с Индией. Саудовская Аравия — это, строго говоря, не столько армия, сколько огромный склад современных вооружений, накачанный последними западными кунштюками; применяли ли когда-нибудь саудиты это оружие в эффективном ключе — большой вопрос. Если быть честными, ни одна пуля со стороны армий этих трёх государств никогда не полетела в сторону сионистского образования. Тем удивительнее сам факт: три силы, никогда не воевавшие с реальным врагом мусульман, вдруг образуют оборонительный треугольник, который на карте способен контролировать весь регион.

Кому адресован пакт

Первая реакция в Тегеране была ожидаемой и правильной. Министр иностранных дел Ирана Аракчи написал, что мощные вооружённые силы Ирана уже продемонстрировали свои возможности перед лицом самых богатых армий мира, и когда мусульмане объединяются, они могут смело противостоять любым внешним вызовам. Это ответ тем, кто пытается представить мекканский союз как антииранский. Он таковым не является — во всяком случае, пока и по замыслу. Логика подсказывает другое: пакт направлен прежде всего против сионистского образования и рассчитан на заполнение того вакуума, который остаётся после того, как американцы уходят из региона, — уходят вынужденно, потому что не могут остаться.

Панические голоса в самом сионистском образовании подтверждают эту логику лучше любых деклараций. Их пугает не столько военный потенциал троих — они умеют считать, — сколько сам факт: инициатива вышла из региона, не была согласована с Вашингтоном и явно не одобрялась. Она демонстрирует зримо и наглядно, что монополии на силу у сионистского образования больше нет. Вся послевоенная американская и западная политика на Ближнем Востоке строилась вокруг постулата, что право на применение силы принадлежит только Тель-Авиву, а все остальные обязаны либо танцевать на подтанцовке, либо быть уничтоженными. Третьей роли не предусматривалось. Мекканский пакт эту схему ломает.

Крах авраамических соглашений

Одновременно этот шаг означает крах трамповской ближневосточной политики. Вся она была выстроена на так называемых авраамических соглашениях, которые исключали любую самостоятельную инициативу арабских и мусульманских государств. Целью было превратить весь регион в подобие Марокко — послушный, интегрированный в фарватер сионистских интересов, торгующий собственным суверенитетом за право быть допущенным к столу. Из этой затеи ничего не вышло. Марокканский король, полусамозванец, проводящий большую часть времени в загулах во Франции, назвал центральную магистраль страны именем Трампа — это уже не колониализм великих держав, это личная колония семьи Трампа и сионистов. Такой пример никого не вдохновляет.

Присоединение Казахстана к авраамическим соглашениям выглядит на этом фоне непонятным лизательным жестом Токаева — тем более что оригинальный смысл соглашений подразумевал нормализацию для тех, у кого не было дипломатических отношений с сионистским образованием, а Казахстан к этой категории вообще не относится. Впрочем, Токаеву отводится в будущих региональных конфигурациях особая роль, и его политическое время, судя по всему, сочтено.

Урок СЕНТО: без Ирана не будет полноценной архитектуры

Здесь важно вспомнить историю. В регионе уже существовала подобная организация — СЕНТО, аналог НАТО, просуществовавший более двадцати лет. В неё входили практически все страны региона: Ирак, Египет, Иран, Пакистан, Турция. Организация была довольно представительной, но строилась на идеологии безопасности, разработанной в Великобритании и Соединённых Штатах, — то есть в контексте деколонизации, но при сохранении западного управления. И распалась она аккурат в 1979 году, после Исламской революции, когда Иран покинул её ряды. Следом сразу же вышел Пакистан. Никакая региональная архитектура безопасности не может быть полноценной без участия Ирана — это исторический закон, а не пожелание.

Именно эта стратегическая неопределённость — куда и как будет применяться пакт, кто окажется его реальным бенефициаром — играет сегодня на руку его создателям. Возьмём гипотетический сценарий: саудиты подвергаются ударам «Ансар Аллах» и хотят активировать пакт. Захотят ли Эрдоган и пакистанский Генштаб влезать в йеменскую ловушку? Едва ли. Война с движением «Ансар Аллах» ведётся саудитами с 2012–2013 годов, коалиция была собрана, порядка ста миллиардов долларов потрачено, десять лет утюжили — и ничего не добились. Пакистан, у которого есть отдельное стратегическое военно-политическое соглашение с Саудовской Аравией, ни разу не вмешался, хотя формально был обязан. Требовать теперь другого поведения от Пакистана или Турции — всё равно что призывать саудитов и пакистанцев разобраться с Рабочей партией Курдистана. Не будет этого. Более того, неудачная первая активация означала бы политическую смерть пакта, а этого его создатели допустить не могут.

Мир распадается на клубы

Мекканский пакт вписывается в более широкую картину. Мир последовательно распадается на региональные группы, старые военно-политические союзы теряют смысл, новые формируются. В Латинской Америке идёт зачистка левого фронта: просионистские, протрамповские режимы приходят в Чили и Колумбии, атакуется Бразилия, отжимают Венесуэлу. В Европе Соединённые Штаты последовательно демонтируют Евросоюз, и делают это руками кого угодно — Кремля, сионистов, собственных провокаторов. Провокация с дроном на аэродроме Халле под Лейпцигом, атакованный борт компании «Волга-Днепр» — это лишь маленький штрих, готовящий Германию к политическим потрясениям осени. Муниципальные и земельные выборы, на которых восток заберёт АдГ, скорее всего лишат Мерца канцлерства до конца года.

Сама Германия сегодня опирается на очень зыбкий юридический фундамент — Договор об окончательном урегулировании в отношении Германии, так называемый «два плюс четыре», подписанный в 1991 году. По этому договору Германия должна оставаться демилитаризованной, армия — не превышать трёхсот с небольшим тысяч человек, ядерного оружия быть не должно. Оба пункта де-факто уже не соблюдаются: в бундестаге открыто обсуждают собственное ядерное оружие, на американских базах оно и так есть, вопрос французского ядерного зонтика поставлен всерьёз. Плюс — неурегулированные вопросы границы по линии Одер-Нейсе, которую начертил Сталин и с которой Черчилль пришлось согласиться. Мирного договора между Польшей и Германией об окончательных границах не подписано. То есть современная ФРГ существует на тонкой юридической опоре, которая может треснуть в любой момент. Атаки на Евросоюз будут продолжены — даже если Трампа заменит Вэнс, даже если Вэнс любит нового Папу Римского. Логика существования Соединённых Штатов требует демонтажа Европы. Тут им подыграют и Кремль, и сионисты — от провокаций с Сеутой до дронов под Лейпцигом. Вопрос Сеуты, кстати, — это целый комплекс: контроль над Гибралтаром, судьба алжирского газопровода, о котором договаривался Санчес, и удар по границам Евросоюза как таковым. Испанские эксклавы на марокканском побережье старше самой династии Алауитов почти на 250 лет — говорить о колониализме в этом случае нелепо.

Соединённые Штаты: у них больше нет ракет

Главная скрытая правда сегодняшнего момента заключается в том, что Соединённые Штаты не могут воевать. Руководитель Объединённого комитета начальников штабов уже обратился к Вэнсу, Рубио и Рэдклиффу с просьбой донести до Трампа: ресурсы армии истощены, целей нет, воевать не можем. Внесена резолюция об остановке войны. ЦРУ подготовило несколько докладов о том, что война бессмысленна и её надо останавливать. Нетаньяху начал прятаться. Хегсета, судя по всему, готовят сделать козлом отпущения — точно как Шойгу когда-то, «где снаряды?». Повторяющийся нарратив по обе стороны океана: невозможность контроля, падение управленческой и аналитической компетентности.

У американцев банально нет ракет. Трамп, будучи прежде всего бизнесменом, расточителен — ещё в первый свой срок он выпустил по Сирии залп «Томагавков», значительная часть которых улетела не туда. Сегодня им нечего производить: планируют втрое, а изначально хотели в сто раз увеличить производство ракет, но производственных компетенций уже нет. Инженерная культура разрушена, чиповые заводы в Аризоне десятилетиями не могут заработать, собственных чипов у страны нет. Соединённые Штаты сегодня — это Великобритания 30-х годов межвоенного периода: ещё чувствует себя империей, но выиграть следующую войну уже не в состоянии. Как и тогдашняя Британия, современная Америка на грани развала как субъекта. Двенадцать первоначальных штатов вполне могут вспомнить об отцах-основателях и задать вопрос: зачем нам эти сорок девять нахлебников? Техас — «штат одинокой звезды» — уже сегодня ведёт себя как отдельное государство.

Взаимное истребление как модерируемая модель

Украинская война — это модель того, что нас ждёт повсюду. Она ведётся с обеих сторон таким образом, чтобы её максимально затянуть на взаимное истребление. Модератор — внешний. Показательна история с ракетой «Фламинго», которую разработал некий Штирельман, одиннадцать лет проведший в Москве, друг сбежавшего в сионистское образование с миллиардом Миндича. На эту ракету были потрачены все европейские деньги, выделенные на украинскую ракетную программу. Прошлой ночью все пять «Фламинго» были сбиты — они медленные, жирные, заметные, идеальная цель. При этом у Украины есть собственный «Нептун» — разработка киевского КБ «Луч» с историей и традицией, — но деньги отдали Штирельману. Это типично миндичевская история, и она объясняет всё.

Со стороны Путина война ведётся ровно в той же логике. При тех ресурсах, которые были у России, она давно могла бы уничтожить Украину — чего мы, разумеется, не желаем никому. Но этого не произошло, потому что война модерируется извне. К управленческому бессилию путинского режима надо прибавить внешний фактор — он определяющий. Ровно та же модель, что во Второй мировой: взаимное изнурение до состояния, когда приходит кто-то третий и перерисовывает карту.

Незакрытый гештальт Второй мировой

Мы вспомнили Вторую мировую войну не случайно. Её гештальт не закрыт. Границы, прочерченные тогда, до сих пор не имеют полноценного юридического обоснования. Договорённости, зафиксированные тогда, продолжают разъедаться временем. Япония, которой была отведена роль вспомогательной экономики к американской, сегодня сбрасывает «трежерис» — то есть американские долговые обязательства — и делает это активно. Она крупнейший их держатель. Американцы вынуждены производить валютные интервенции на евро (не на доллары, чтобы не повредить доллару), чтобы поддержать иену и снизить давление на «трежерис». Если доходность по десятилетним облигациям превысит 5%, деньги уйдут из американской экономики. Они и так уходят. Триггером станет именно Япония.

Японцы находятся в стратегическом тупике. Они когда-то приняли американскую модель после того, как их сломали Хиросимой и Нагасаки — приняли, потому что решили: раз американцы смогли нас победить, значит они богоизбранные. До этого их не мог покорить никто, даже внук Чингисхана – Хубилай; «Камикадзе» — «божественный ветер», название двух мощных тайфунов – уничтожили флоты  Хубилая у берегов Японии в 1274 и 1281 годах и спасли страну от завоевания. Позже это имя перешло на пилотов-смертников во Второй мировой войне. 

Но американская модель оказалась абсолютно тупиковой. В конце 80-х их искусственно унизили, выровняв курсы валют, когда стало ясно, что японская экономика реально обгоняет американскую. Синдзо Абэ — потомок одного из ведущих самурайских родов — по сути совершил политическое сэппуку, чтобы разбудить нацию. Его призыв был: просыпайтесь, сколько можно. В премьеры вставили женщину — чтобы купировать это пробуждение и попытаться направить Японию против Китая, что для японцев было бы самоуничтожением. Но их к этому подталкивают. Одновременно в Японии идут очень сильные процессы принятия ислама, и специальный закон, усложняющий получение гражданства, — это попытка остановить размывание идентичности, которая, впрочем, уже давно превращена в аниме, мангу и продажу поношенных трусов.

Наш исторический шанс

Из всего этого следует главный вывод. Мы находимся в ситуации, когда крупные игроки заняты друг другом. У них уже не хватает ресурсов на то, чтобы держать нас под полным контролем, — хотя они и пытаются. Ресурсов на нашу нейтрализацию у них остаётся всё меньше. Это и есть исторический шанс радикального клуба — не абстрактного, а конкретного, состоящего из тех, кто отказывается быть на подтанцовке и отказывается быть уничтоженным.

Мекканский пакт — не идеальный, не полный, без Ирана заведомо неполноценный — тем не менее важный симптом. Впервые за долгое время инициатива вышла из региона, не была согласована с внешним модератором, продемонстрировала политическую волю и указала на конец монополии на силу. Дальнейшее покажут дела, а не декларации: по делам их узнаете их. 

Тот, кто понимает и умеет анализировать, тот не позволит, чтобы им помыкали, и не даст сделать из себя того, что американцы сделали с японцами. Оставаться на истине — «поистине» — сегодня означает быть готовым выйти на историческую сцену.

МУРАТ ТЕМИРОВ

09.08.2026

Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш