Сто дней американского одиночества

19.07.2026

Война в одиночку

Нынешняя фаза войны против Ирана отличается от всех предыдущих одним обстоятельством, которое делает её беспрецедентной в новейшей американской истории: Соединённые Штаты воюют одни. Не в поддержку своего ближневосточного клеврета, не в составе коалиции, не под каким-либо благовидным предлогом «защиты союзника», а именно в одиночку и явно под принуждением. Ни одному наблюдателю, даже самому лояльному Белому дому, не удаётся объяснить, зачем Америке эта война именно сейчас, за три с небольшим месяца до промежуточных выборов, исход которых определяет политическую судьбу Трампа.

Региональные союзники в лучшем случае обеспечивают декоративное сопровождение — сбитые эмиратские дроны, приписанные Кувейту американские ракеты, скупые сводки о «совместной» ПВО. Кувейт, разумеется, не располагает ни ATACMS, ни армией в подлинном смысле слова: это государство было создано и существует исключительно как плацдарм для операций против Ирака и Ирана, и в этом качестве оно сейчас доживает свои последние политические часы. Разбомблённая на этой неделе электростанция, обеспечивавшая работу опреснительных установок, — не случайный, а показательный удар: Кувейт на девяносто с лишним процентов зависит от опреснённой воды, и нескольких таких прилётов достаточно, чтобы страна перестала быть пригодной для жизни в разгар аравийского лета.

Иран же — большая страна. Мосты в провинции Хормозган бомбят, но по сухим руслам рядом с разрушенными пролётами непрерывным потоком идут грузовики; связность иранской территории от этих ударов практически не страдает. Красивые снимки от Пентагона — разбомблённые вышки управления морским движением в Чабахаре, столбы дыма над южным побережьем — служат внутренним американским потребителям как заменитель победы, но не меняют оперативной обстановки. Три дня подряд бомбить одну вышку — это не демонстрация силы, а признание отсутствия быстрых и осмысленных целей.

Расходный материал: монархии Залива

Ключевой признак нынешней фазы состоит в том, что американцы перестали считаться с интересами и мнением региональных союзников. В прошлый раз, когда прилетало по Абу-Даби, Манаме и Кувейту, местные эмиры буквально бомбардировали Вашингтон звонками, подключали лоббистов, требовали «хоть как-то решить вопрос». Тогда они рассчитывали, что Иран падёт быстро, — и, будучи в курсе планов Тель-Авива и Белого дома, не сделали ничего, чтобы им воспрепятствовать. Иран не пал, а сами они получили колоссальный ущерб. Сейчас же удары по инфраструктуре Эмиратов, по Фуджейре, по гольф-полям и башням Трампа объявлены Тегераном законной целью, и никаких признаков того, что Вашингтон готов защищать эту инфраструктуру всерьёз, нет.

Это означает нечто большее, чем локальный сдвиг в тактике. Это означает, что война принимает характер размена, в котором союзники — расходный материал. Стеклянные башни Дубая — не запас прочности; запас прочности Эмиратов, Кувейта и Бахрейна размещён в американских казначейских обязательствах, и он перестаёт быть суверенным ровно в тот момент, когда правящие семьи оставляют свои столицы. Министерство финансов не обязано проводить формальную конфискацию — достаточно объявить активы «не имеющими установленного хозяина» и наложить на них административный арест. Никакого аудита при этом не предусмотрено; распоряжаться средствами будет тот, кто наложил арест.

Логика банкрота

Здесь возникает соображение, которое многие наблюдатели считают циничным преувеличением, но которое хорошо ложится на психологический профиль Трампа. Человек, прошедший неисчислимое количество личных банкротств, мыслит не категориями геополитики, а категориями кассы. Слить эмиратцев, кувейтцев и бахрейнцев, оформить их триллионы под благовидным предлогом «замороженных активов союзника, утратившего дееспособность», и одновременно уменьшить собственный государственный долг — это ему понятно. Регулярные публичные требования «платить за защиту» к тем самым монархам, которые страдают исключительно оттого, что американская авиация начала эту войну, — не что иное, как заблаговременное юридическое обоснование будущей экспроприации. Виновником представлен Иран, счёт выставлен монархиям, а сама война служит инструментом принуждения к оплате.

На это накладывается и другой сюжет — надвигающийся кризис американского пузыря искусственного интеллекта. Пузырь этот раздувался ровно тем же способом, каким в своё время раздувались доткомы: крупнейшие игроки покупают активы друг у друга, накачивая котировки, привлекая деньги наивных инвесторов, верящих в спасительную роль AI для будущего Америки. Когда пузырь лопнет — а лопнет он неизбежно, — потребуются деньги, чтобы его залатать. Принудить нефтяные монархии «вложиться» в спасение американской финансовой системы под предлогом продолжения защиты от Ирана — вполне рабочая схема с точки зрения рыжеволосого пони, для которого весь мир устроен по правилам Бронкса.

Внутренний тыл Трампа осыпается

Проблема в том, что этот расчёт разбивается о внутриамериканскую политическую реальность. Обыватель совершенно не понимает, зачем Америка ведёт войну на Ближнем Востоке. Причём не понимают уже не только демократы: MAGA-каналы кипят, правые комментаторы обвиняют Белый дом в предательстве базовой предвыборной повестки, республиканцы в Конгрессе нервничают и раздражены — им идти на выборы, а президент, обещавший вывести Америку из всех войн, втянул её в самую масштабную кампанию со времён вторжения в Ирак 2003 года.

Смерть сенатора Линдси Грэма лишила про-израильскую линию её главного глашатая и организатора. Четверть века он возглавлял ключевые комитеты, обеспечивал бесперебойное финансирование Тель-Авива, лоббировал произраильские законопроекты; ныне на его месте — фигуры калибра безногого конгрессмена, поместившего израильский флаг у своего кабинета, что даже в риторическом отношении несопоставимо. Тем временем Джей Ди Вэнс у подкастера Рогана обрушивается на Тель-Авив с беспрецедентной для действующего вице-президента США критикой, прямо ставя под сомнение сам статус Израиля как союзника. Ещё пять лет назад подобное было немыслимо. Сегодня это фиксируется значительной частью правого лагеря, и это работающая политическая величина.

Возникает парадокс. Президент, обязанный по своему электоральному контракту разрядить войны, — их разжигает. Президент, обязанный обслуживать американский интерес, — действует поперёк него. Наиболее убедительное объяснение сводится к тому, что Трамп не располагает свободой манёвра: он загнан в ловушку, из которой не видит достойного выхода, и приемлемым выходом ему представляется победа любой ценой — а следовательно, эскалация. Прошлая пауза, оформленная меморандумом взаимопонимания, была публично оценена как поражение; вернуться к ней он не может. Значит — воевать дальше.

Наземная фаза: два сценария

Сосредоточение американских десантных сил вблизи Ормузского пролива, переброска десантных кораблей, перегруппировки бригады 82-й воздушно-десантной дивизии в Иордании — всё это должно свидетельствовать о подготовке сухопутной операции. Удары в основном приходятся на южное иранское побережье и на территории, прилегающие к Иракскому Курдистану и Белуджистану, что также логически ложится в сценарий вторжения. Возможно, до реальной высадки дело не дойдёт: сама угроза выполняет свою функцию давления. Но угроза должна поддерживаться, иначе она обесценится.

Пожар на базе Муваффак Сальти в иорданском Аль-Азраке, продолжающийся вторые сутки, — тревожный симптом. Это одна из ключевых баз региона, прикрывавшая центральный Израиль от иранских ракет; вторичные детонации на складах боеприпасов, дым столбом над позиционным районом ПВО, неопределённость с судьбой размещённой там инфраструктуры — всё это признаки того, что иранская сторона научилась работать по глубоким целям. Возможные удары по саудовскому Янбу, обеспечивающему отгрузку до пяти-семи миллионов баррелей нефти в сутки, могут стать спусковым крючком очередного мирового шока на энергетическом рынке.

Сценариев развития остаётся два. Либо американцы всё-таки решаются на сухопутную операцию, растягивая войну на месяцы и годы; либо Иран успевает выбить достаточно наземной инфраструктуры, чтобы сама возможность десантной высадки утратила смысл, — и тогда следует очередная безоговорочная капитуляция США по типу Сайгона или Кабула, с уходящими вертолётами и наскоро оставленным после себя хаосом. Ни один из этих сценариев не благоприятен для Америки; но в первом, по крайней мере, сохраняется иллюзия великой державы, а во втором — окончательно рушится представление о её способности защищать своих клиентов.

Израильская пауза и внутренний кризис

Тель-Авив, получивший оперативную передышку, ведёт себя подчёркнуто осторожно. В Ливане активность сведена к минимуму, интенсивных бомбардировок не проводится — хотя офис Красного Креста в Бинт-Джубайле был разрушен буквально сегодня. Логика простая: возможности противоракетной обороны Израиля истощены, и полноценного массированного удара со стороны Ирана израильская территория не выдержит. Прошлая фаза войны это показала со всей очевидностью — и именно поэтому пауза была нужна не Америке, а Тель-Авиву. Американцы могут в любой момент утереться и уйти; израильтяне уйти не могут.

При этом внутриполитическая ситуация в Израиле резко ухудшается. В Кнессете впервые в истории Нетаньяху Ягудона освистали прямо с трибуны с криками «уходи!». Его собственная жена Сара пробила через законодательный комитет проект, гарантирующий семье охрану и содержание в течение пяти лет после отставки, — жест трезвый и характерный, свидетельствующий о том, что даже в ближайшем окружении премьера считают его политическое будущее решённым не в его пользу. Октябрьские выборы могут стать концом всей его карьеры, и в Белом доме, судя по некоторым сигналам, к этому уже готовятся, аккуратно посылая знаки поддержки его противникам.

Пузырь AI и китайский ответ

Особый сюжет — американская ставка на искусственный интеллект. Она сделана от отчаяния: экономическая модель Соединённых Штатов давно не работает, значительная часть домохозяйств находится на грани банкротства, миллионы молодых американцев не в состоянии обеспечить себя жильём для создания семьи, и вся эта конструкция держится на нелегальном труде мигрантов, с которыми одновременно ведётся показная война силами ICE. Уроборос кусает собственный хвост.

Ставка на AI должна была решить сразу несколько задач: восстановить нарратив американского лидерства, аккумулировать капиталы, создать инструмент тотального контроля над населением. Именно последнее — а не гипотетическая «помощь пользователю» — и есть подлинная функциональная задача проекта. Однако Китай ровно на этой неделе объявил, что запускает открытый исходный код своей системы ИИ, сопоставимой по мощности с американскими аналогами, и — что важнее — открывает доступ к собственным серверным ресурсам, причём бесплатно. Одновременно начинается строительство китайских дата-центров в третьих странах, в частности в Бразилии, где обилие пресной воды и энергетические ресурсы делают такую инфраструктуру рентабельной. Американская модель предполагала полную монополию на инфраструктуру; китайская — её масштабирование и продажу. Первая ставка бита второй.

В Нью-Йорке уже вводят мораторий на строительство новых дата-центров: они отравляют воду, воздух и создают невыносимый шумовой фон. По принимаемым сейчас в Вашингтоне программам более половины американской электроэнергии должно уходить на обеспечение серверных мощностей ИИ. Электроэнергия, которая по идее должна служить людям, отдаётся бездушным машинам, чтобы те шпионили за теми же людьми и контролировали их. В этом коротком описании — весь либеральный проект в его нынешнем изводе.

Либертарианство как отвод глаз

Здесь уместно вспомнить и о параллельном сюжете — латиноамериканском. Бразилия, воспользовавшись тарифным идиотизмом Трампа, переключила на себя китайские заказы на сою и другую сельхозпродукцию и уверенно наращивает экспорт. В ответ на новую волну американских тарифов правительство Лулы отменяет защиту авторских прав для фармацевтических корпораций, разрешая производство дженериков, — жест, который в масштабах Латинской Америки означает многомиллиардный удар по «Байеру» и его коллегам. Аргентина Милея делает ровно противоположное — вводит защиту прав крупных фармацевтических корпораций, режет социальную сферу, ликвидирует бесплатную медицину, ту самую, за которой в Буэнос-Айрес десятилетиями летали рожать даже иностранцы.

Псевдолибертарианская логика проста: государство объявляется злом, бизнес — благом, приход крупных корпораций подаётся как освобождение мелкого предпринимателя. На деле мелкий предприниматель первым и вытесняется — крупные транснациональные игроки монополизируют рынок, выводят прибыль из страны, а по истечении налоговых каникул сворачивают производство и уходят, оставляя за собой банкроты и изношенное оборудование. Постсоветский обыватель разводился по этой же схеме тридцать лет назад: программа Гайдара была абсолютно либертарианской и не решила ни одной проблемы, но создала новые в промышленных объёмах. Милей идёт тем же путём, только быстрее. Результат будет тот же — с той лишь разницей, что в Аргентине действительно было что уничтожать.

Тень Джеффри

Отдельным контуром над всей американской политикой висит фактор Эпштейна. Именно попытка отвлечь публику от скандала стала одной из очевидных задач эскалации: пик разоблачений пришёлся на конец февраля 2026 года — и именно тогда состоялся обезглавливающий удар по Ирану. Департамент юстиции обязан по решению суда публиковать оставшиеся 70% файлов; юридический комитет, возглавлявшийся Грэмом до самой его смерти, обеспечивал отсрочки и блокировки. Сегодня, когда Грэма нет, отсрочка становится всё труднее, а само имя Джеффри, шёпотом и полушёпотом, звучит во всех вашингтонских коридорах, кулуарах и барах, где по вечерам собирается политический класс.

На этом фоне готовится, по слухам, полное помилование Гилейн Максвелл — уже переведённой из обычной женской тюрьмы в учреждение санаторного типа со свободным посещением. Спикеру Палаты представителей уже пришлось публично уходить от прямого вопроса о поддержке этого шага; ответить ему нечего, потому что вопрос согласован на самом верху. Логика такого решения одна — шантаж. Ничем иным нельзя объяснить, почему в самый неудобный политический момент президент готов сделать шаг, который прямо на глазах у собственной электоральной базы подтверждает всё, что MAGA-обыватель боялся о нём знать: вами правят педофилы, насильники и детоубийцы, которых можно шантажировать материалами из архива Эпштейна.

28 февраля 2026 года: причина смерти

Если попытаться сформулировать вывод коротко, он будет таков. 28 февраля 2026 года — самый идиотский шаг в истории Соединённых Штатов Америки. У человека, как Трамп, страдающего целым комплексом заболеваний, в свидетельстве о смерти в качестве непосредственной причины будет указано одно из них; будущие историки Соединённых Штатов, разбирая обломки, в качестве причины смерти этой политической конструкции назовут именно обезглавливающий удар по Ирану, у которого не было ни военной, ни политической, ни экономической необходимости. Он был совершён исходя из двух примитивных исходных данных, которыми исчерпывается мировоззрение Дадона: «Америка непобедима» и «Америка обязана делать всё, что скажет Тель-Авив». Обработать больше двух вводных этот интеллект не способен.

Дальнейшая логика — логика загнанного в угол банкрота, для которого выход в виде экспроприации союзников выглядит одновременно как решение долговой проблемы, как способ спасти AI-пузырь и как оправдание собственной эскалации. Кувейт исчезнет как политический феномен, Эмираты потеряют часть суверенных активов, Бахрейн уйдёт под шиитскую волну; Иран перегруппируется и выйдет из войны сильнее; Америка потеряет региональное влияние, а вслед за ним — доверие союзников по всему миру, от Филиппин до Восточной Европы. Ибо если не удалось защитить Кувейт — то Манилу или Варшаву тем более никто защищать не будет, это станет очевидно всем.

И над всем этим — тень Эпштейна, пузырь искусственного интеллекта, открытый китайский код, наркотические потоки, обеспечивающие процветание Флориды и лично действующего президента флоридского резидента, ICE, отстреливающая мигрантов, за счёт которых существует «серая» часть той же экономики. Единая картина Америки, в которой всё связано со всем и всё вертится вокруг одной фигуры — рыжеволосого пони, не способный осознать ни глубину ловушки, ни характер собственных решений. Февраль двадцать шестого года Трамп-Дадон ещё не вспоминал как ошибку. Но история его так и запомнит: очистительный месяц, februarius mensis, который очистил Америку не от того и не так, как этого хотели бы её граждане.

МУРАТ ТЕМИРОВ

19.07.2026

Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш