Как ИИ заменяет человеческое

05.01.2026

В титаническом споре между людьми и роботами — противостоянии, которое не перестает нас удивлять и которое ежедневно дарит нам новые и беспрецедентные моральные дилеммы, — особенно выделяется тенденция по ассимиляции роботов с людьми, как по внешнему виду, так и по сути.

Таким образом, тот факт, что они обладают чертами, которые более или менее неуклюже напоминают формы человеческого тела, по-видимому, служит цели легитимации идеи о том, что внутри роботов формируется нечто очень похожее на нас.

Даже использование термина «интеллект» — в сочетании с «искусственный» — не подразумевает аналогии, как если бы это слово было неправомерным образом применялось расширительно расширено или по простому сходству. Напротив, это похоже на то, как если бы «интеллект» в своей искусственной форме раскрывал потенциал, которые еще не проявился у людей. Однако, похоже, этого не происходит, когда тот же термин сочетается со словом «растение». В этом случае использование слова «интеллект» сопровождалось бы — если бы мы могли показать жестом — воздушными кавычками, как будто сигнализируя о том, что интеллект упоминается лишь «так сказать», и на этот раз действительно в неверном смысле.

Это несоответствие не только демонстрирует определенную трудность в понимании растений такими, какие они есть (т.н. растительная слепота), но, прежде всего, выявляет незаметную тенденцию помещать типично человеческое скорее в искусственное, чем в биологическое. И это вовсе не обязательно должно вызывать что-то вроде «прометеевского стыда». Скорее, подобное показывает человеческую потребность признавать общую матрицу между нами и тем, что мы создали, а не между нами и тем, к чему мы на самом деле принадлежим: живыми существами.

Трудность признания одушевленного тела как неотъемлемой части человеческой природы кажется очевидной, несмотря на многочисленные попытки последних лет возвести эмоции и чувства в центр человеческой сущности. Но мне кажется, что это интенсивное, ежедневное непосредственное взаимодействие между людьми и ИИ, людьми и роботами свидетельствует о попытке притупить телесность, игнорировать или подчинить биологическое измерение, столь характерное для человеческого интеллекта.

С одной стороны, чувства вовсю воспеваются; с другой — постоянно подкрепляется идея аналитической, вычислительной, стерильной и бестелесной формы интеллекта. Как будто сначала пытаются дематериализовать интеллект, чтобы искусственный интеллект тоже можно было считать полностью человеческим; а затем, наоборот, пытаются сделать человека все менее биологическим и все больше соответствующим искусственным параметрам, чтобы в конечном итоге подтвердить первоначальное предположение. Другими словами, сначала предлагается версия интеллекта, почти полностью совпадающая с искусственным интеллектом (тем самым уменьшая разрыв между человеком и машиной), а затем это совпадение оправдывается тем, что человек фактически все больше «конфигурируется» в соответствии с искусственными параметрами.

Этот предварительный вывод, похоже, подтверждается недавно случившимся с YouTube. Музыкальные исполнители и ютуберы Рик Беато и Ретт Шулл при просмотре своих видеороликов заметили, что черты их лиц выглядят сглаженными, искусственными, плоскими. Фактически, они выглядели как настоящие артефакты. В частности, их уши, и вообще всё, что могло нарушить правильные пропорции и выдать возраст — и, следовательно, визуально приятное восприятие — было подвергнуто «улучшению качества». Только после жалобы на видео YouTube признал, что проводил тесты по удалению визуальных и звуковых «нечистот» из коротких видеороликов, чтобы сделать их более «чистыми». Как будто черты лица можно рассматривать как недостатки, которые нужно привести в соответствие с системой. Как заявил Сэмюэл Вулли, профессор Университета Питтсбурга: «Они приучают аудиторию воспринимать ИИ как норму». В конечном итоге, как и ожидалось, искусственный интеллект ассимилируется с человеческим интеллектом, игнорируя при этом его телесную природу, и, как будто этого недостаточно, людей обучают воспринимать как реальные лица и тела, переоформленные ИИ.

Но почему люди должны стремиться к подобному переоформлению? И здесь я не имею в виду начальство или крупные технологические компании, у которых, очевидно, есть множество причин творить подобное. Я имею в виду самих людей, которые впервые сталкиваются с «другим», который не является ни животным, ни человеком, а внутренним артефактом — продуктом их собственного интеллекта. Почему, сталкиваясь с такими артефактами собственного производства, мы склонны «попадать под их чары», вовлекаясь в миметический процесс, обычно активируемый по отношению к другому субъекту: субъекту, который служит моделью для наших собственных желаний? Почему мы пытаемся быть похожими на них, или, по крайней мере, соответствовать собственному образу, более совместимому с образом «другого»?

Впервые люди чувствуют себя вытесненными с позиции господства не чем-то внешним, таким как космос, природа или бессознательное, а собственным творением. Эта четвертая нарциссическая травма фрейдистского типа проявляется не в качестве утраты космической, биологической или психологической центральности, а как когнитивная утрата. Столкнувшись с этой новой глубокой травмой, люди могут реагировать двумя противоположными способами. С одной стороны, управляя, ограничивая и регулируя ИИ — тем самым утверждая человеческое перородство — и, делая это, каким-то образом воспроизводя саму логику контроля: технология как территория, которой нужно управлять для сохранения привилегий. С другой стороны, парадоксально, люди самоколонизируются, моделируя себя в соответствии с цифровыми параметрами: отфильтрованные лица, оптимизированные голоса, психические процессы, организованные как алгоритмы, когнитивные показатели, измеряемые исчислимыми критериями. Люди стремятся в точности подражать машинам, пытаясь при этом господствовать над ними, как будто близость к искусственному может смягчить представляемую им угрозу. С этой точки зрения можно понять текущий символический процесс укрощения: делать людей более «искусственными», чтобы искусственность оставалась в центре внимания как продолжение человека.

В конечном счете, кажется, будто люди постоянно не доверяют себе, сомневаясь в силе своего происхождения: в силе жизни как источника искусственности. Как будто мы постоянно являемся жертвами, так сказать, «хиазма Горация», постоянно чувствуя себя во власти побежденного и находящимся под угрозой со стороны побежденного — в данном случае, нашего собственного творения. Перефразируя Горация, можно сказать: Qui fecit, ab eo victus est, творец побежден своим творением. Отсюда и потребность в фальшивых искусственных лицах, которые делают менее очевидной опасную силу жизни, цветущей неуправляемой материи, из которой мы произошли.

ОРЕСТО ТОЛЕНО
Источник

05.01.2026

Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш