Топливо для бедных и российский чёрный понедельник

Сегодняшнее утро стало лучшим доказательством мощи России как великой державы и умения её руководителей точно предсказывать ситуацию. Москва показала, что одним решением выйти из нефтяной сделки способна обрушить финансовые рынки сильнее, чем вся эпидемия коронавируса, а 30-долларовая нефть, о приемлемости которой для экономики недавно говорил А.Силуанов, уже стала реальностью. Я не думаю, что нынешние уровни цен пришли надолго, однако нефть ниже $40/баррель останется с нами, вероятно, на многие годы.

Почему соглашение, заключённое в 2016 г., денонсировано? Российская сторона говорила, что сокращая добычу, участники лишь расширяют нишу для американской сланцевой нефти — однако мне кажется, что фоном для краха соглашения стала истерика в кругу производителей нефти. В последние годы не только росла добыча в США, но и, что важнее, замедлялись темпы роста потребления нефти во всём мире. Европа и США сокращали потребление с 2006 г. — и нельзя не видеть, что несмотря на сделку трехлетней давности, пятилетняя скользящая средняя цена на нефть марки Brent снижалась каждый год, упав с $83,1/баррель в 2016 г. до $57,2 по итогам 2019 г. В прошлом ноябре ОПЕК понизил прогноз глобального спроса до 110,6 млн. бар/сутки к 2040 г., что означает рост на 0,48% в год против 1,4% в 2010—2019 гг. И даже этот спрос, я уверен, будет сильно отличаться от нынешнего.

Можно ли в ближайшие годы увеличить объёмы сбыта нефти? Да, можно. Но надо понимать логику долгосрочного изменения глобального спроса на энергоносители. Дрова и хворост и сейчас используются для отопления — только если до XVI века они применялись везде, то сейчас лишь в африканских деревнях. То же и с углем — в XIX веке почти 80% его сжигали в Европе, а сейчас — 8%, в то время как 76% потребляет Азия. К 2040-м годам нефть превратится в топливо для мировой периферии, в то время как Европа и Северная Америка перейдут на газ и электричество из возобновляемых источников. Это означает, что цены должны резко упасть, чтобы поддержать хотя бы текущие объёмы сбыта, так как платежеспособный спрос в Южной Азии и Африке несопоставим с тем, который есть у «золотого миллиарда». Опуская цены к $30/баррель, саудиты заранее борются со «скукоживанием» рынка — и поэтому, хотя ожидать краткосрочного отскока вверх и стоит, надеяться на восстановление рынка нельзя.

Мир за последние полвека пережил два пика нефтяных цен — в 1978–1980 и в 2011—2013 гг. (в обоих случаях цены превышали $110/баррель в долларах 2018 г.). Через десять лет после первого наступил долгий период низких котировок: от $20 до $32/баррель в долларах 2018 г. Первый пик был обусловлен рестриктивной политикой производителей, второй — огромным спросом потребителей. В ближайшем будущем я не вижу повода для продолжения роста спроса, а производители уже не могут контролировать добычу из-за успехов США (которые увеличили свои мощности с 6,7 до 13,2 млн. баррелей/сутки за последние десять лет). Как и в конце 1980-х, приблизительно через десять лет после пиковых цен 2011—2012 гг., мы входим в новую эпоху дешевой нефти, на этот раз ещё более драматичную.

Пятьдесят лет петрогосударства не заботились об эффективности своих экономик, продавая нефть либо богачам, либо тем, кто поставлял им другие нужные им товары. Это время кончилось. К середине XXI века нефть станет топливом для бедных. Можно ли зарабатывать на них? В принципе, можно. Только работать для этого надо эффективно, не надеясь на сверхприбыли и на везение. К сожалению, в таком режиме Россия в последние двадцать лет не работала — и вряд ли сможет в ближайшее время.

ВЛАДИСЛАВ ИНОЗЕМЦЕВ

t.me/kremlebezBashennik