Дроновая война: метафизика трутней и мучеников

20.09.2026

Опыт концептуализации хаоса

Мы живём в эпоху, когда хаос вокруг нас требует осмысления. Задача мыслящего человека — не просто фиксировать события, но выстраивать их в целостную интеллектуальную и политическую систему. Тот, кто видит ситуацию насквозь, уже вооружён; предупреждён — значит, защищён. Это не абстрактное умствование, а необходимая работа по преодолению объектов непонимания, которые сознательно ограничивают нас.

Объект — это то, что метнули перед тобой. Субъект — тот, кто способен определить себя в системе координат и преодолеть любую объектную среду. В этом различии — ключ к пониманию того, что происходит сегодня.

Дрон как трутень: символическое измерение

Дроновая война приобрела характер, сравнимый разве что с Первой мировой, когда в 1916 году на поля сражений вышли танки — железные махины, перепахивающие всех и вся. Тогда это тоже вызывало ужас. Но у всего есть своё символическое значение, свой идеальный образ, по Платону, из которого явление исходит.

Слово «дрон» в действительности с английского переводится как «трутень». Трутень — это самец общественной пчелы, чья главная задача — оплодотворить молодую матку в полёте. Он крупнее и массивнее рабочих пчёл, имеет большие глаза, сильные крылья, постоянно жужжит. В 30-х годах британские военные запустили радиоуправляемый самолёт Queen Bee — «пчелиная матка» — как мишень для тренировок стрельбы. Из-за характерного жужжания его назвали «трутнем». Дрон, как и трутень, имеет одну цель — попасть туда, куда его направляют, и тем самым исчезнуть.

Трутень развивается из неоплодотворённых яиц, путём партеногенеза. Его смысл существования — оплодотворить матку и умереть. Осенью при недостатке корма рабочие пчёлы изгоняют оставшихся трутней из ульев — происходит то, что биологи называют трутневой войной. Они становятся ненужными, их изгоняют.

Невеста мира

В румынском космологическом мифе «Миорица» смерть зовётся невестой мира. Это один из фундаментальнейших мифов румынского народа. Смерть — это некое оплодотворение с точки зрения метафизиков и мистиков «невесты мира», то бишь пчелы-матки. И таких трутней много, их не жалко. Дронов много, их не жалко. Они бездушны, их задача — функционал.

Но если аналогичным образом поступает человек — смертник, идущий на верную смерть, чтобы нанести урон врагу, — это принципиально иное. Японские камикадзе садились в самолёты, топлива в баках хватало только на то, чтобы долететь до цели и врезаться в американские корабли. Они знали, что это билет в один конец. Были ли они трутнями в этом плане? Если провести формальную аналогию, кажется что так. Но когда это делает человек, это подвиг, это акт мученичества, то, что в исламе называется «шахид» (свидетель — с арабского). Он свидетельствует своей смертью высочайший акт воли. Но он не оплодотворяет никакую невесту мира. Он не действует как трутень. Трутень подвластен функционалу — у него нет сознания.

Водораздел между машиной и волей

Когда такое совершает человек, об этом говорят, трубят, восхищаются подвигом, где-то критикуют, называют вероломным актом. Но когда это делает дрон — никто не трындит в таком ключе. Прилетело и прилетело, подумаешь. Почему? Потому что, когда действует человек сознанием, это действительно акт воли высочайший, который может изменить ситуацию, который настолько резонирует, настолько имеет мощную тектоническую силу, что об этом поступке могут говорить столетия. А дрон прилетел и без продолжения истории. Просто сухая статистика. Украина и Россия в сутки отправляют тысячи дронов в сторону друг друга. Никто не говорит: «Вот такой-то дрон номер „Герань“ за номером 1754 совершил героический акт».

Это не просто рассуждения ради художественного описания. Это важнейший водораздел между машинизацией, тем, что Хайдеггер называл «поставом», и актом человеческой воли. Человек имеет одну ценность — ценность жизни. И эту ценность жизни со всеми её перипетиями, страстями — каждый человек есть целая вселенная — он готов отдать за что-то, за какую-то идею, за то, чтобы его идеалы восторжествовали. Это классическим образом выделяет его из мира объектов. Он становится субъектом. И как раз через определение себя в формате жизнь-смерть эта субъектность проявляется самым актуальным, самым грозным и самым в смысловом плане огненным образом.

Оптимизм перед лицом трутневых войн

Трутня не жалко. А человек, который совершает акт сверхусилия, — создает глас абсолютного звучания. В этом и разница. Поэтому в отношении так называемых трутневых, или дроновых, войн можно быть настроенным оптимистично. Это пройдёт. На первый план в любом случае выйдет факт человеческой воли.

Цивилизации, построенные на технологическом совершенстве или превосходстве, уйдут. Много ли было их? Много. О чём нам повествует Коран: «Неужели они не странствовали по земле и не видели, каким был конец тех, кто был до них? Они превосходили их силой, возделывали землю и отстраивали ее лучше, чем это делали они» (сура «Ам-Рум», аят 9). Взрыхлили землю — это значит, что они обрабатывали среду материальную, природную и выходили на очень серьёзные высоты. Но слышишь ли ты о них хоть шорох? Атланты, лемурийцы и прочие цивилизации золотого века — где они? Только в мифах, только по обрывкам мы можем о них судить. Но по уровню своего технологического могущества они были в разы сильнее нынешних, якобы беспрецедентных цивилизаций.

И всё же подлинная сила — не в технологиях. Она в человеческой воле, в способности субъекта определить себя через жизнь и смерть, через выбор, через акт, который резонирует в вечности.

РУСЛАН АЙСИН

20.09.2026

Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш