«От либерального штаба к католической вертикали». США и 250 лет мытарств

05.07.2026

Двести пятьдесят лет: держава в точке бифуркации

Соединённым Штатам исполнилось двести пятьдесят лет, и юбилей этот они встречают не парадом, а его отменой. Формально — из-за жары, из-за сорока с лишним градусов; но кто хоть немного знает Трампа с его непомерным тщеславием и самолюбованием, тот понимает: погода здесь ни при чём. Пусть бы солдатики подыхали на плацу — он бы не отступил, если бы было что праздновать. Отменённый парад — это не про термометр, это про то, что праздновать по существу нечего. Мы, радикалы, всегда стоим в центре истории, в точке бифуркации; на сей раз в этой точке оказались они сами, и они это чувствуют. Для них это поворотный момент, и никакой жарой его не заслонить.

Масонский проект и внутриевропейская разборка

Стоит сменить оптику — и события 1776 года, Декларация независимости, Филадельфийский конвент перестают выглядеть рождением «нации свободных». Обратим внимание на слово: конвент. Тот же конвент возникнет во Франции буквально тринадцать лет спустя. И это не совпадение. Один из отцов‑основателей, тот самый, что смотрит на нас со стодолларовой купюры, был послом во Франции и состоял во всех тамошних ложах. Америка — проект масонский целиком, от корней до самых ветвей.

А по сути это была внутриевропейская разборка. Все думают, будто с Англией воевал один Наполеон, но французы бодались с англичанами со Столетней войны — Азенкур, Пуатье, счёт давний. Войну попросту перенесли на территорию британской колонии, на её главный заморский ресурс. Наполеон поддерживал штатников и продал им Луизиану — не тот крохотный штат на карте, а весь Средний Запад, рассекающий страну надвое от Великих озёр до Мексики; Запада за прериями тогда не существовало вовсе, если не считать бизонов и индейцев.

Потом англичане отомстили: Великая французская революция, свержение и казнь Людовика, — всё это делалось не без содействия британских лож. Соперничество клубов не закончилось и по сей день. Недаром Карл III, отвечая на трамповское «если бы не мы, вы говорили бы по‑немецки», сухо подпустил: «А если бы не мы — вы говорили бы по‑французски».

Рыжего Мерина можно сливать

И вот теперь это соперничество клубов входит в новую фазу. Мавр, похоже, своё дело сделал — Рыжего Мерина можно сливать. Рискну предположить: до конца года Трампа как президента не станет. Оговорюсь сразу — ни к чему не призываю, речь исключительно о политике: либо его вытянут за уши из Белого дома, за то самое подраненное ухо, либо вынесут оттуда вперёд ногами в фигуральном смысле. Место его, по всей вероятности, предназначено Вэнсу — как и планировалось изначально. Вэнс всё это время маячит на втором плане, как змей в окне: то выйдет чуть вперёд, то снова отступит. Была иранская война — он ушёл в тень; кончилась — вышел на свет. Классический дублёр, ждущий своей мизансцены.

Католическая вертикаль против левого наката

Зачем Вэнсу, новообращённому католику, именно католицизм? Затем, что в католицизме безупречно проработана доктрина власти и доктрина подчинения: верующий знает, почему обязан повиноваться власти, освящённой Святым Престолом. То же самое затевается и в Британии, где во главе лейбористов и правительства с высокой вероятностью встанет Бёрнем — тоже католик, впервые в истории, хотя ещё по Акту о престолонаследии католикам путь во власть был заказан. И то, и другое назначение — прежде всего санитарный кордон против левого наката.

А накат этот неизбежен. Трамп не случайно твердит, что Конституция и коммунизм несовместимы, — в Америке поднимается красная волна, и в стране, семьдесят лет воевавшей с коммунизмом в Корее, во Вьетнаме, в Китае, это звучит как набат. Почему они так этого боятся? Потому что вся их система стоит на хрематистике — на голом делании денег, которое ещё Аристотель заклеймил как занятие без предела и без морали. Общество же дозрело до запроса на справедливую организацию, на структуру.

Сказки про «просачивание» богатства, про объедки с барского стола, что якобы достанутся бедным, больше не работают. А в рамках либеральной идеологии дать людям структуру нельзя — потому её и сносят. Мировому тагуту нужно консолидировать власть, пока радикалы — хоть левые, хоть иные — не пробили в системе трещину, какую потом, как в семнадцатом году, не заделаешь десятилетиями.

Хрематисты: когда деньги становятся культом

Вот в чём сердцевина их болезни. Деньги родились как всеобщий эквивалент, как удобное средство платежа — и в этом качестве они безобидны. Беда приходит, когда они превращаются в самовозрастающую стоимость, в предмет культа. В Америке это произошло примерно век назад, после Первой мировой, когда они ощутили имперский вкус и стали теснить Британию с пьедестала. До того были и антитрестовские законы, и борьба за права рабочих — а потом хлынула рента мирового гегемона, и «Великий Гэтсби» полез из всех щелей. Родилась вера, будто доллар можно печатать без конца и он вечно будет чего‑то стоить. Но идеология, где богатство есть мерило достоинства человека, никогда не поведёт за собой бедняцкие массы — а массы именно бедняцкие: сорок миллионов американцев сидят на фудстемпах, попросту получают еду от государства. Деньгами, ставшими богом, общество не собрать — таким богом его только раскалывают.

Латинская Америка: тяжкое бремя и импульс к справедливости

Свой план окукливания в Западном полушарии Трамп продолжает вычищать методично. Поражение левых в Колумбии на сотые доли процента — об этом прямо говорит Густаво Петро; в Перу торжествует Кейко Фухимори после долгого подсчёта явившихся откуда‑то писем по почте; Венесуэлу и вовсе подмяли. Но это окажется не подарком, а обузой. Раньше та же Венесуэла жила сама по себе, а теперь на американский бюджет навалятся базы и всё тамошнее хозяйство. Недаром ещё в девяностые Америка от этого курса отказалась: дешевле было позволить сандинистам сидеть в Никарагуа и управлять регионом монетарно, издалека. Этот же решил править на земле — и надорвётся.

К тому же у континента своя память. Латинская Америка всегда поддерживала палестинское сопротивление, была близка политическому исламу и всем протестным силам; в её крови — импульс к справедливости. Отсюда и теология освобождения Густаво Гутьерреса, революционная теология, выросшая у самих христиан — чилийцев, аргентинцев, парагвайцев. Величайший футболист планеты Марадона говорил «Я палестинец» и в лицо спрашивал у Папы, отчего при стольких бедняках у его храмов купола золотые. Правых, которых сейчас приводят к власти не мытьём так катаньем, этой земле надолго не хватит. И визиты Петро и прочих латиноамериканцев в Ватикан, и внезапная анафема целой швейцарской епархии, самовольно назначившей себе епископов, показывают: даже Святой Престол на трамповские набеги смотреть безразлично не станет.

Ормузский узел и третий такт войны

И вот главное, мимо чего пройти нельзя, — Ормуз и Иран. В Иране идут многомиллионные панихиды, и Трамп задним числом выдаёт паузу за собственную милость: дескать, у них траур, я согласился на перемирие. Но даже бывший глава МИД ФРГ Фишер — тот самый Йошка Фишер, человек с бурным радикальным прошлым, — называет вещи своими именами: США потерпели катастрофическое поражение. Иран продолжит ядерную программу и по‑прежнему держит руку на Ормузском проливе, а значит — на самом нерве мировой экономики. Когда европейский политик такого калибра открыто бросает это в адрес Вашингтона, ясно, что закат перестали замечать только слепые.

Передышка эта временная. Американцы стянули в регион горы оружия, провели колоссальную логистическую операцию — они явно готовят новый удар, вероятнее всего в сентябре. Все стороны об этом знают и готовятся; иранцам эта пауза и нужна была. И, судя по всему, именно этот, третий такт войны запланирован как катастрофическое поражение уходящего альянса — тот кульминационный аккорд их похоронного марша, после которого пойдут все политические последствия.

Бешеная собака у белого заборчика

Вся затея с Израилем изначально была идиотской: взять бешеную собаку и посадить её у дома — пусть, мол, охраняет дальние подступы. Но бешеную собаку надо обильно кормить, и рано или поздно она кусает хозяина. Так и вышло. Израильский вопрос — токсин, отравляющий всю внутреннюю политику США; вычтите его — и это была бы другая страна с другим политическим ландшафтом. Собственных проблем у Америки хватает, но именно Израиль стал тем триггером, тем акселератором, что запускает распад. Роковая война уже дважды сходила с этого запала — в прошлом году и в этом; третий такт зреет на глазах и, всего вероятнее, окажется финальным. Израильтяне не осознают этого так же, как не осознавали цену своим фантазиям о Великом Израиле: «захватим Газу, юг Ливана, восток Сирии, а там и дальше». Встав однажды на дорогу, ведущую к гибели, остановиться они уже не могут — так Всевышний затмевает разум тех, кого хочет погубить.

Системный кризис и воззвание Ленина

А управлять этим некому. Министерством войны заведует откровенный фрик, внешней политикой — девелопер; набрать столько случайных людей на ключевые посты ещё надо умудриться. Нам возражают, что Госдеп — институция несокрушимая, со своей школой и своими кадрами, что он выстоит как скала посреди океана. Но системный кризис поест всё: океан эту скалу попросту сметёт, сопротивляться тут невозможно. Здоровые пятна в Америке есть — общинность, даунтауны, глубинка, — да только они к государству отношения не имеют, они Левиафану противостоят.

К чему же пришли Штаты за двести пятьдесят лет? К краху собственной идеи. Она была временной, факультативной, фланговой по отношению к тогдашнему центру мира — Европе, — и туда же, в полуколониальное состояние, возвращается. Центры принятия решений давно не в Вашингтоне; воевать они выходят на Ближний Восток, а поражения терпят у себя дома — вот что значит быть объектом, а не субъектом мировой политики. Весь этот американский период истории можно спокойно списать: ни гамбургеры, ни кока‑кола, ни политическая система как непрерывное шоу человечеству в будущем не понадобятся. Мы забудем его так же, как забыли безумства пирамид ацтеков и инков, — хотя помнить этот чудовищный опыт, конечно, стоит.

А напоследок — строки из воззвания победившей революции 1917 года за подписью Ленина: «Мусульмане России, татары Поволжья и Крыма, киргизы и сарты Сибири и Туркестана, турки и татары Закавказья, чеченцы и горцы Кавказа… Отныне ваши верования и обычаи, ваши национальные и культурные учреждения объявляются свободными и неприкосновенными. Устраивайте свою национальную жизнь свободно и беспрепятственно». Во что это превратили потом сталинисты — известно всем. Но сам жест напоминает: революция всегда лучше, чем медленное затухание где‑то на болотах. Уходящий на закат — «ушедший на запад», как говорили индейцы, — умирает; и держава, идущая туда, куда западает солнце, лишь довершает этот путь.

МУРАТ ТЕМИРОВ

05.07.2026

Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш