Моты и понты Анкориджа

17.08.2026

Год спустя: якорь, брошенный в пустоту

Ровно год назад в Анкоридже — той самой «якорной стоянке», которую многие по ошибке принимают за столицу Аляски, — состоялась встреча, которую поспешили назвать исторической. История, однако, распорядилась иначе: спустя двенадцать месяцев мы наблюдаем не поворотный пункт, а образцовый пример того, как современные лидеры путают геополитический замысел с личной хотелкой. Это была встреча на авось — в лучших традициях рок-оперы «Юнона и Авось», с той лишь разницей, что романтики в этом сюжете не осталось ни капли.

Один рассчитывал, что «авось» сработает с Украиной. Другой полагался на «авось» в отношении Ирана. Оба собирались брать столицы за три дня — один Киев, другой Тегеран — и оба встряли настолько глубоко, что уже непонятно, переживут ли они эти войны, или войны переживут их. По совокупности признаков вероятнее второе. Современная политика давно превратилась в непрерывный кризис-менеджмент: тушение пожаров передом и задом одновременно, лишь бы удержать тот порядок, который и является источником их власти. Проблема в том, что порядок этот прогорает быстрее, чем его успевают латать.

Neschopný — слово, которое всё объясняет

В чешском языке есть удивительно ёмкое слово — neschopný. Русский язык вынужден разворачивать его в громоздкую конструкцию: «не соответствующий занимаемой должности», «недееспособный», «не тянущий заявленный уровень». Именно это слово точнее всего описывает нынешнюю пару глобальных игроков. Миром правят люди, которые не соответствуют собственным претензиям. И удивляться результатам — значит проявлять политическую наивность, непозволительную для взрослого человека.

Достаточно взглянуть на периферию. Эквадорский президент, который ещё вчера рапортовал в Вашингтон о готовности выгнать китайцев, теперь молча летит в Пекин выпрашивать прощение — потому что американцы умеют только командовать, а китайцы умеют давать деньги, технологии и перспективу. Латиноамериканские страны, за редким исключением вроде Бразилии, находятся в отчаянном положении, и им нужно развиваться, а не выполнять приказы Госдепа. В Центральной Азии Астана всё явственнее берёт курс на Пекин, а на Южном Кавказе в Армении маячит перспектива размещения американских ЧВК под предлогом охраны «коридора имени Трампа» — что грозит стать очередным детонатором региональной эскалации.

Иран отвечает бетоном

Пока Трамп занят самолюбованием, Иран отвечает не риторикой, а инфраструктурой. Строительство Каджаранского тоннеля — 7 километров сквозь горную породу, соединяющих страну с севера на юг, — это не жест и не декларация. Это часть коридора, который позволяет Тегерану диверсифицировать логистику вопреки санкциям, вопреки войне, вопреки давлению. Когда государство в тяжелейший момент вкладывается в столь масштабный проект, это означает, что оно мыслит на десятилетия вперёд. Именно такое поведение и отличает субъект геополитики от предмета торга.

А что осталось от анкориджского триумфатора? Осталось изображение — то ли реальное, то ли постановочное, но идеально работающее по своему назначению: американский президент, перевозимый с борта Air Force One на резервный самолёт в контейнере из-под провизии, вместе с объедками хот-догов, — чтобы, не дай Бог, не сбила иранская ракета. Это блестящая сионистская операция унижения: пёсик сорвался с поводка, и его наглядно, публично поставили на место. Трамп, разумеется, отрицает — но Трамп, как известно, страдает своеобразной копролалией: правда просто не проходит через его речевой аппарат. Соответственно, всё, что он отрицает, следует считать подтверждённым.

«Палестинец» как ярлык, или война обезьяны в смокинге

Внутриамериканская повестка Трампа не менее показательна. Слово «палестинец» он теперь использует как оскорбление — «Чак Шумер настоящий палестинец, я подберу ему подходящую одежду». Это не оговорка и не эксцесс, это методология: обесчеловечивание палестинцев для MAGA-электората давно стало ритуалом. Позавчера он умудрился заявить, что все погибшие палестинцы — на совести Ирана. То есть убивали палестинцев израильтяне, оружие поставляли американцы, весь коллективный Запад аплодировал стоя, Россия не пошевелила пальцем, — а виноват, разумеется, Иран.

Особенно красноречив выпад против Абдула Сайеда, кандидата в сенаторы от Мичигана. Трамп поставил рядом две фотографии: себя с Меланией и Сайеда с женой, — и подписал: «две разные Америки». Америки действительно разные. На одной — обезьяна в смокинге рядом с бывшей моделью, подсунутой ему компанией Эпштейна и стоящими за ней людьми; между ними ни близости, ни тепла, только совместные преступления и общие миллиарды, украденные у человечества. На другой — обычная супружеская пара, сидящая где-то в кафе,  близкие люди, супруги. Контраст работает — только в противоположную сторону от той, которую задумал автор.

Ядерный электорат: MAGA и «Русская община»

Ядро трамповской поддержки среди республиканцев превышает 75% — эти люди простят ему что угодно, вплоть до справления нужды посреди Овального кабинета. Именно на них рассчитана вся демонизация палестинцев, вся дешёвая мифология, весь этот балаган. Но за пределами MAGA-ядра рейтинг пробивает дно, а Республиканская партия оказалась в заложниках у собственного лидера, токсичного для любого нормального избирателя. Он шантажирует её тем самым активным, крикливым, готовым терроризировать окружающих меньшинством.

В России есть прямой аналог — «Русская община», НОД и прочая публика того же ряда. Ларечники девяностых с битами, которые никуда не исчезли: они просто пересели в кабинеты, обзавелись ОООшками, переоделись в костюмы. Стоило ситуации чуть поменяться — и та же публика с теми же битами снова выходит на улицу, кладёт людей мордой в асфальт, кричит «ФСБ работает», а на поверку оказывается наёмной силой в разборках хозяйствующих субъектов. Пресловутая вертикаль, которую двадцать лет строили, декларируя необратимость подъёма с колен, охерела окончательно — просто это ещё не всем очевидно.

Обёртка сменилась, конфетка та же

Российская пропаганда двадцать лет продавала населению нарратив «восстановления Советского Союза». Бабушка с красным флагом, ностальгия по пломбиру за двадцать копеек, обвинение «неруси» и национальных окраин в развале страны. На самом деле Советский Союз сдали не окраины, а те, кто сидел в Москве. Сдали за газопроводы, за возможность освоить ирано-иракскую войну (которую сами же с американцами и сконструировали), за нефтедоллары, за возможность лично встроиться в мировую элиту. А потом придумали объяснение: во всём виноваты «сепаратисты», а мы всё вернём взад, как пела группа «Любэ».

Никакого восстановления Советского Союза, разумеется, нет и не будет. Советский проект принадлежал совершенно другой эпохе и другой логике. То, что мы наблюдаем сегодня, — это имперский флаг, полощущийся над Финским заливом; это перевоз трупов золотопогонников; это платное образование по американскому прайсу и социальный демонтаж. Та же самая механика работает и по ту сторону океана: «Make America Great Again» — это ровно такая же обёртка для скотского корма. Внутри — привычное освоение бабок, теперь под соусом искусственного интеллекта, куда загнали триллионы, которые вот-вот должны схлопнуться. И тогда, разумеется, назначат стрелочника — не случайно во главе всех этих ИИ-империй сидят удобные Сэмы Альтманы, готовые сыграть роль своих Эпштейнов, когда пузырь лопнет.

Питерский голод и бронксовская жадность

Психологически эти двое, Путин и Трамп, действительно нашли общий язык — потому что оба ненасытны, каждый по-своему. Путин — продукт Питера, города, который исторически голоден. На такой широте пятимиллионных городов вообще быть не должно; там даже под ногами ничего не растёт, и весь его genius loci — это голодные взгляды прохожих и вечная охота за куском. Питер девяностых, где будущий президент распродавал гуманитарную помощь и торговал квотами через Усть-Лугу, окончательно сформировал парадигму личности, неспособной насытиться. Это читается в глазах, это читается в решениях, это читается в самой манере удерживать власть.

Трамп — продукт Бронкса, и его страсть иной природы, но той же интенсивности: накопление денег ради самого накопления. Ни педофилия Трампа, ни политика, ни идеология не могут заслонить эту базовую страсть. Именно поэтому в Анкоридже они прекрасно поняли друг друга — не в геополитическом смысле, а в единственно понятном обоим языке распила. Ты возьмёшь Иран, я — Украину, редкоземы поделим, нефть поделим, что-нибудь да попилим. Всё остальное — декорации для быдла, живущего условно в Брянске или в Огайо.

Пять лет Исламского Эмирата и афганский узел

На этой же неделе исполнилось пять лет Исламскому Эмирату Афганистан — эмирату, снесённому в 2001 году в рамках того самого «крестового похода», который Буш объявил в открытую, не стесняясь протестантской специфики. Именно на протестантскую администрацию Буша легла задача утвердить гегемонию Запада на следующее тысячелетие — своего рода новый тысячелетний рейх, стартовавший символически с Афганистана. Александр Македонский когда-то шёл через Афганистан в Индию, и повторение этого маршрута казалось Вашингтону символически необходимым. Атаки 11 сентября, явно сфальсифицированные Моссадом и ЦРУ, стали предлогом; Трамп, кстати, был одним из первых, кто озвучил эту фальсификацию, и обещал раскрыть документы, — не раскрыл, разумеется, как не раскрыл и шесть миллионов страниц по делу Эпштейна, которые Минюст продолжает вымарывать до состояния чёрного листа.

Афганский конфуз пытались перекрыть Ираком — как более лёгкой мишенью и как элементом окружения Ирана с двух сторон. Не получилось. И вот сейчас, спустя четверть века после начала «крестового похода», мы наблюдаем то, что предсказывал здравый смысл: Исламский Эмират стоит, а «крестоносцы» вернулись к разработке периферии — в Бадахшане поднимают восстание, беспилотники летят со стороны Пакистана, и работа спецслужб читается невооружённым глазом.

Центральная Азия — ключ, который пытаются подобрать

Центральная Азия — ключ к контролю над всей Евразией, и западная клика не оставит попыток дестабилизации, пока сохраняется хоть малейшая возможность. Токаев в Казахстане — фигура, лишённая любых собственных идей: не далее как вчера он на высшем уровне принимал израильскую делегацию, при том что Моссад давно и открыто занимается в Казахстане подрывной работой. Об этом знают все, кто хочет знать. Моссад берёт на себя грязную работу, которую сам же коллективный Запад делать не готов — как признавал Шольц, имея в виду убийство палестинских детей. В Казахстане и в Бадахшане работает та же публика.

Таджикский Бадахшан, где китайцы уже несколько лет строят базу, арендовав 1% территории страны, — это отдельный сюжет. Разделённый границей Бадахшан потенциально превращается в транзитный коридор для смены власти в Душанбе, и это — не очень хорошая новость для тех, кто рассчитывал на стабильность региона. Столкновения ужесточаются, ситуация может выйти из-под контроля, и пятилетие Эмирата приходится встречать с определённой тревогой.

Имран Хан и цена народного молчания

Отдельно стоит вопрос экс-премьер-министра Пакистана Имрана Хана. Уголовные дела против него — юридическая пустышка; смещён он был за то, что отказался предоставить пакистанскую территорию под американские базы для ударов по Афганистану. Шехбаз Шариф и вся клика, пришедшая ему на смену, согласилась немедленно. Освобождение Хана — это исключительно вопрос воли пакистанского народа: власти освобождать его не собираются, его собираются держать пожизненно или убить в тюрьме. История Пакистана знает примеры того, как властям на этой земле сворачивали шеи — и это единственный сценарий, который может изменить его положение.

Вместо итога

Год после Анкориджа — это год, продемонстрировавший вакуум субъектности на самом верху так называемого миропорядка. Два ненасытных, встретившиеся на «якорной стоянке», не смогли ни договориться, ни завоевать, ни удержать даже видимость контроля. Их «политика хотелок» столкнулась с реальностью, которая не спрашивает разрешения: Иран строит тоннели, Афганистан празднует пять лет независимости от «крестоносцев», Латинская Америка тихо разворачивается к Пекину, а внутри самих метрополий пропаганда работает всё грубее и всё бессмысленнее. Войны, которые они развязали, переживут их самих. А народам — пакистанскому, палестинскому, российскому, американскому — рано или поздно предстоит сделать собственный выбор, потому что за них его никто не сделает.

МУРАТ ТЕМИРОВ

17.08.2026

Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш