Между двумя католиками и новая геометрия Запада

25.06.2026

Перед нами не очередная пауза в дипломатической рутине, а событие, у которого есть точное имя — капитуляция. Меморандум, подписанный днём раньше срока, не в той точке, что была заявлена, и не теми персонами, что были обозначены, — это не компромисс и не «сделка», как любят выражаться в окружении Дональда Трампа. Это документ, фиксирующий простую вещь: Соединённые Штаты воевать больше не в состоянии. Ни с Китаем, ни с региональной державой уровня Ирана — вообще не в состоянии. И когда я говорю «капитуляция», я не делаю риторического жеста, я просто называю вещь её именем.

Очень символично, что подписание прошло фактически в Версале. История любит такие рифмы: место, где когда-то побеждённой Германии диктовали условия, теперь становится точкой, где американская администрация ставит подпись под собственным отступлением. Иран в этой партии оказался шахматистом, а его визави — фигурой, которую двигают чужие руки. Галибаф, чья фамилия с персидского переводится как «ткач», и его круг действительно соткали полотно, в которое вся эта трампошизоидная публика — бывшие алкаши, неудачливые финансисты, педофилы из списка Эпштейна, сионистские дельцы и их обслуга — попадает с поразительной точностью. Рамка меморандума меняется чуть ли не ежедневно, и каждый раз Вашингтон вынужден реагировать. Они играют вторым номером, и это видно невооружённым глазом.

Подписание было организовано так, чтобы сионистское образование не успело его сорвать. Удар по Бейруту, который должен был обнулить договорённости в день подписания, иранцы и французы опередили на сутки. После этого карманная газета Беньямина Нетаньяху — а я предпочитаю звать его Ягудоном Милейковским, потому что именно так выглядит реальная природа этого персонажа, — «Исраэль хайом», унаследованная вдовой игорного магната Шелдона Адельсона, выпустила истерическую передовицу за подписью некоего «гордого израильтянина». Смысл сводился к простому: «Мы выиграли вашу войну, а вы её слили. Вы могли войти в историю как великий американский президент — войдёте как позорное пятно». Это и есть язык хозяина, обращающегося к шабесгою, который посмел не отработать аванс. Шабесгоев заводят именно для того, чтобы на них переложить ответственность за неудачи, и потом их сливают — всегда. Можно было бы так и назвать всю эту историю: шабесгоев сливают всегда.

За Адельсон стоят не только деньги — за ней стоит фактическая скупка водной инфраструктуры Калифорнии и значительной части американских ирригационных активов. И когда мы вспоминаем пожары последних двух лет, мы вспоминаем не стихию, а вполне осязаемую коррупционную схему, в которой целые системы водоснабжения оказались в руках конкретных людей с конкретными интересами. Если в Калифорнии снова случится засуха и пожары — будет понятно, в чью пользу. Эта линия в перспективе закончится катастрофой не где-то на периферии, а внутри самой Америки. Возможно, прежде всего внутри Америки.

Параллельно с дипломатическим поражением идёт энергетический сюжет, который тоже не оставляет Трампу шансов. Глава ExxonMobil — один из крупнейших спонсоров действующего президента, тот самый, кто согласился зайти в Венесуэлу, когда другие осторожничали, — открыто пишет о том, что мир стоит на пороге энергетического коллапса. Стратегический резерв США сократился до уровня, которого хватает меньше чем на три недели. Иранские танкеры, простоявшие месяцами в заливе, уже двинулись стройными рядами через Ормузский пролив — 19 миллионов баррелей за один день — на Дальний Восток и в Китай. Это не покрывает дефицит мгновенно, но это означает, что у Тегерана опять появляется бюджет, а у Вашингтона остаётся всё меньше пространства для манёвра. Американские нефтяники качают исторические рекорды — 14 миллионов баррелей в сутки, — но эта нефть уходит на дефицитные азиатские рынки и на тот же Китай, который сохранил собственные стратегические запасы. Это положение, из которого нет хорошего выхода.

Поэтому я рискну сделать прогноз, который не очень люблю делать: до конца года Трампа мы потеряем. Не в том смысле, что ему отстрелят второе ухо или утопят в любимом отражающем бассейне, — хотя и это вариант, — а в том смысле, что пост он, скорее всего, потеряет. Сионисты будут затаптывать его ровно с той же яростью, с которой ещё вчера затаскивали в войну. Адельсон отдала сто миллионов, Ягудон рассчитывал на десятки тысяч убитых американцев в горах Ирана за еврейские интересы — и вдруг такая «измена». Они будут добиваться поражения республиканцев на промежуточных выборах и импичмента — или добровольного ухода под угрозой импичмента, как было с Никсоном. На освободившееся место взойдёт Джей Ди Вэнс. И вот здесь сионисты, ослеплённые яростью на Трампа, упускают то, что Вэнс для них — фигура несравнимо менее удобная. Он уже не раз и публично давал понять, что Израилю стоит знать своё место и помнить, благодаря кому он существует. Ответом со стороны Бен-Гвира и прочих было ожидаемое тявканье, но это уже разговор не с послушным шабесгоем, а с человеком, который умеет огрызаться.

Вэнс понадобился американскому политическому истеблишменту не для войны и не ради Израиля, а ради удержания внутренней ситуации. Леваки берут мегаполис за мегаполисом, а мегаполисы — это, в конечном счёте, технологические кластеры, кадры, энергетика, реальное будущее. Реднеков и фермеров, которым республиканцы привычно подмигивают перед каждым циклом, в очередной раз кинут — Трамп уже разорил значительную их часть, и злость им остаётся изливать разве что в шерифа из соседнего округа. Чтобы перехватить левую волну, нужен Вэнс с его «Хиллбилли-элегией», поцелуем папе перед смертью и тем самым католическим хабитусом, который сейчас вдруг оказывается крайне востребованным.

И в этой точке западная картина начинает складываться в новую геометрию. В Великобритании пал Кир Стармер — 7 премьер-министр за 11 лет. Такая чехарда последний раз случалась перед Второй мировой и накануне Наполеоновских войн, и оба раза она означала вход системы в фазу глубокого пересоздания. На освободившееся место уверенно идёт Энди Бёрнем, мэр Манчестера, человек с ирландскими корнями и родным братом-кардиналом. В истории Соединённого Королевства премьера-католика не было никогда. 

После закона о католической эмансипации 1829 года премьерский пост оставался под запретом именно потому, что именно премьер рекомендует епископов англиканской церкви. Бёрнема, судя по выстроенной партии и взятому в Манчестере, в том числе у Фараджа, темпу, готовят надолго — как современного Черчилля с лейбористским, а не либеральным, налётом. Если к концу года в Белом доме окажется католик Вэнс, а на Даунинг-стрит — католик Бёрнем, либералов загонят под шконку окончательно. А католический клуб, между прочим, — это сегодня единственная сила на Западе, которая последовательно выступает за Палестину: Испания, Италия, Португалия, Ирландия. И это совсем не случайно.

Такер Карлсон, 35 лет верой и правдой служивший Республиканской партии, публично заявил о разрыве с ней и о том, что Израиль хотел разрушить Европу. Это уже не маргинальный шёпот, это говорит человек с многомиллионной аудиторией, и говорит не на конспирологическом форуме, а в основном американском медиаполе. Когда такие фигуры начинают сходить с прежней дорожки, это всегда симптом смены эпохи. И уже сами просионистские комментаторы признают, что дела херовые и непонятно, что делать дальше. Истерика Бен-Гвира, обещающего стереть Ливан с лица земли, на этом фоне читается уже не как угроза, а как агония: Иран ведь именно ливанский кейс поставил в центр меморандума, и без него никакого продолжения переговоров просто не будет.

На этом фоне крайне символично выглядит ещё один сюжет — французский. Национальная ассамблея в первом чтении приняла конституционный законопроект об автономии Корсики. 271 один голос против 202, при 64 воздержавшихся. Закон признаёт на Корсике уникальное историческое, языковое и культурное сообщество, имеющее связь с корсиканской землёй, и даёт местным властям право адаптировать общенациональные нормы под специфику острова. В Сенате, где у правых большинство, законопроект, скорее всего, отклонят — но сам факт его принятия в нижней палате показателен. Корсиканцы — это особый дух, тот самый, что Мериме описал в «Маттео Фальконе»: отец, убивающий сына-подростка за предательство. И Наполеон, кстати, выходец оттуда, в юности пытался примкнуть к корсиканским сепаратистам Паоли — и был отвергнут как чужак, потому что местные не признавали в нём своего. Но именно этот корсиканец потом построил Францию как централизованное государство, искоренил региональные диалекты, поставил единый стандарт и выстроил настоящую вертикаль власти. Настоящую — а не ту, которую Путин принял за бандитскую схему «всё через пахана»: подлинная вертикаль работает тогда, когда каждый в цепочке знает, что ему делать, без оглядки на верх. Поэтому в России сегодня паралич, а во Франции, при всех её болезнях, нет.

И вот теперь, спустя два столетия, та же централизованная Франция оказывается способной на гибкость — отдать Корсике право говорить на своём языке и решать, сколько желудей оставить кабанам в этом сезоне. Это и есть признак силы, а не слабости. Будущее имеют только те страны, у которых есть наднациональный, трансграничный проект: Франция, Турция, Иран. Их в национальные границы загнать не получится — и Иран уже это окончательно доказал. Россия же на украинской войне доказала ровно обратное: она пыталась сделать украинцев русскими или просто забрать территорию под лозунг «можем повторить» — и тем самым показала, что транснационального проекта у неё нет и не будет. Наднациональный проект всегда оставляет место для народов внутри себя, в этом его сила. И Франция, признающая корсиканцев, басков и каталонцев частью большего целого, на этом фоне выглядит куда живее, чем те, кто судорожно сжимает кулаки вокруг исторических границ.

Баски, кстати, — отдельный сюжет. Народ с уникальным языком, не относящимся ни к одной индоевропейской группе, с уникальной памятью сопротивления, с практиками самоорганизации, выработанными за столетия противостояния — то Омейядам, то Бурбонам, то Франко. Это люди, которые знают, что у каждой ситуации есть как минимум два выхода. И сколько они вложили в Испанию — от Игнатия Лойолы и ордена иезуитов до целых отраслей — отдельный том. Каталония — другой такой осколок, без которого Испания не была бы Испанией. Эти народы радикальный клуб мирового сопротивления узнаёт в первую очередь: «Батасуна» взаимодействовала и с ИРА, и с палестинцами, и это не сепаратизм в обывательском смысле, а форма экзистенции против любой тирании. Сейчас, когда западный либеральный порядок начинает крошиться, такие народы расправляют плечи первыми.

Историческая ирония в том, что та самая «Песнь о Роланде», VIII век, которую интерпретировали  как повествование о борьбе с мусульманами, на деле повествует совсем не о них. Армия Карла Великого возвращалась из похода, разрушив стены Памплоны, и горцы-баски устроили ей засаду в отместку. Мусульман там не было. Их потом дорисовала пропаганда — потому что нужен был сюжет о цивилизационной войне, а правда о том, что великая франкская армия легла под ударом маленького горного народа, в этот сюжет не укладывалась. История с тех пор много раз использовала тот же приём: дорисовывать удобного врага туда, где на самом деле был свой, неудобный.

Если попытаться свести всё в одну картину, она получается такой. Соединённые Штаты подписали капитуляцию, не имея сил воевать, и теперь их собственные сионистские патроны будут добивать Трампа, не понимая, что взамен получат Вэнса, который для них хуже. Великобритания, паразитирующая на американском загривке, готовит себе Бёрнема — первого премьера-католика, способного на десятилетия выстроить свою линию. Франция демонстрирует, что наднациональный проект жив и способен признавать внутри себя корсиканцев, басков, каталонцев — и потому имеет будущее. Иран не разжимает железной хватки, потому что для него это вопрос выживания, и эти 60 дней — даже не перемирие, а только прекращение огня, которое сионисты будут пытаться сорвать любой ценой. 

Запад входит в фазу, когда либеральный фрейм окончательно перестаёт быть единственным языком описания мира, а старые осколочные народы — корсиканцы, баски, каталонцы, ирландцы, манчестерские рабочие, — те, кого считали этнографической архаикой, оказываются вдруг политическими субъектами завтрашнего дня. И это, пожалуй, самое интересное в происходящем — даже интереснее самого факта американской капитуляции.

МУРАТ ТЕМИРОВ

25.06.2026

Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш