Итоги «русского «ресентимента» и американские выборы

У мирового гегемона прошли «выборы». Они действительно «судьбоносные», как с присущей аффектацией их уже прозвали американские медиа: через полтора года исполнится 250 лет Декларации независимости, заданный ей либеральный дискурс изрядно осточертел и опостылел всему миру, на вопиющих примерах осознавшему, что либерализм есть магистральный путь уничтожения человечества; однако он продолжает навязываться Америкой с тупым обреченным упорством, ибо не они же встали на этот путь 2,5 века назад, не им и менять.

В соответствии с данным дискурсом, мир разделит не просто иерархия потребления — что же в этом нового, но либерализм, провозглашая всякие лозунги про «равенство-братство» и прочие «права человека» предполагает качественную иерархию людей по сортам, причем унтерменши, разумеется, фундаментальных прав, включая право на жизнь, будут лишены по факту рождения. Просто в качестве небольшого примера: в июне 2023 года Специальный объединенный комитет правительства Канады по оказанию медицинской помощи умирающим опубликовал отчет, в котором рекомендуется самоубийство для несовершеннолетних, смерть которых была «разумно предсказуема», даже без согласия родителей. Эвтаназия в сочетании с клонированием — ворота в «дивный новый мир» трансгуманизма. Смерть теперь — рутинная медицинская процедура, её прописывают доктора, как витамины, рекомендуют в качестве решения бытовых проблем соцработники и даже родственники, по каким-либо причинам вдруг решившие, что пожалуй хватит и уже пора, могут без согласия применить её к ставшему ненужным члену семьи.

В пандан с эвтаназией идет клонирование — возможность создавать человеческого индивида как идеальный социальный инструмент, без родословной, без семейных связей, не отягощенного наследственными проблемами и потомственным бэкграундом: биоробот. Законодательство в области клонирования несколько запаздывает относительно легистлативы по эвтаназии, и понятно, почему — сначала нужно разработать механизм утилизации тех, кого будут разводить, как огурцы на грядках.

Возможно, внутри США подобные практики будут внедрятся осторожнее, но «внешнему миру» они рекомендуются весьма настойчиво, в том числе через программы «устойчивого развития» различных неправительственных фондов (да и в самих США есть богатый опыт по «евгенике» и сегрегации — например, когда-то широко распространенная стерилизация представительниц коренного населения через «программы репродуктивной помощи при нежелательной беременности»). Ну, а несогласным — бомбы, как в секторе Газы, Ливане или Йемене: наглядно, поучительно и карательно.

Поэтому все разногласия «кандидатов» на текущем голосовании — сугубо риторические, я бы даже отнес их к эстетическим; по главному для нас вопросу — глобальной гегемонии через навязывание странам и народам либерального дискурса — у них конфликт исключительно в методологии. И те, и другие свои действия планируют с опорой на национальную бюрократию (многие ошибочно полагают, что демократы больше коллаборируют с глобальными структурами, что неверно: глобальные структуры есть инструмент роялов, в американской политике принято продвигать свои внешнеполитические интересы через специализированные частные фонды — или через грубую силу), но как будто у респов спонсоры в большей степени промышленный капитал, что предполагает якобы «реиндустриализацию страны» (это впрочем сомнительно в текущих условиях), а у демов — финансовый и всякие доткомы Силиконовой долины. Ну и некоторые технические нюансы: некий «план Обамы» предлагал разделить мир на две зоны — тихоокеанскую и атлантическую, каждая со своим валютным соглашением; по «плану Трампа» сохраняется доминирующая роль доллара, а мир делится на валютные кластеры с американским участием — европейский, ближневосточный, югоазиатский, дальневосточный, панамериканский…

Кроме того, что оба кандидата — крайне скверные управленцы, никто среди «демократов» или «республиканцев» не знает, как поддерживать гегемонию, не ввязываясь напрямую в войны во всех частях земного шара. Некогда была разработана абсурдная теория «управляемого хаоса», потом военная доктрина Пауэлла о «двух региональных войнах на отдаленных друг от друга ТВД», в которых Америка сокрушительно побеждает, и для этой доктрины пришлось создавать и поддерживать чрезвычайно дорогостоящую инфраструктуру в виде баз, авианосных групп и линий снабжения — тоже плохо помогало, так как никто не мог зафиксировать, в чем собственно состоит «победа», если после разгрома ближневосточных армий проблемы только начинаются (Буш-мл. не переставал объявлять о «победе» в разных декорациях, пока ботинок иракского репортера не заткнул наконец болтливого идиота); теперь ещё и ЧВК наплодили столько, что за недостатком подрядов им впору наниматься на службу в наркокартели. Что дальше? Пентагон будет сдавать армию внаем варварам, как было у римлян на закате империи? Армия находится в крайней степени разложения, коррупция пронизывает ВПК, а кадровый голод и низкий моральный дух в войсках вследствие падения престижа службы стали уже хроническими.

Тем не менее, по инерции ли, либо в силу подчинения национальных элит по всему миру различными способами — от коррупции до вербовки, а чаще всего через выращивание этих самых элит в соответствии с «либеральными ценностями» по различным программам «глобального лидерства», США пока сохраняют влияние во всех ключевых регионах, хотя издержки по его поддержанию растут экспоненциально. В рамках данной статьи нас интересует влияние текущих американских выборов на ситуацию в северной Евразии, с некоторых пор оказавшейся в фарватере американской политики, а затем в силу целого ряда обстоятельств назначенной «главным трофеем» нового мирового передела: у капиталистической системы нет иного способа развития кроме перманентных конфликтов на ее периферии, и только в исключительных случаях вроде Первой и Второй мировых войн передел происходит непосредственно в центре (мировая капиталистическая система имеет концентрическое устройство), и в последних случаях победителем вышел внешний по отношению к центру системы игрок.

Виктория Нуланд, бывшая зам. госсекретаря США, ясно и открыто заявила: никакой «новой Ялты», о которой грезят в Кремле и окрестностях, не будет. Данный реприманд от хоть и бывшей, но сохраняющей значительное влияние функционерки Госдепа вызвал небольшой шквал в околокремлевских экспертных кругах, ибо означает — война идет на уничтожение, до полной капитуляции одной из сторон.

И это хорошо, ибо сам центр капиталистической системы прогнил и трещит, готовый вот-вот рухнуть, только толкни. Но проблема в том, что российское руководство — оно не про войну, оно панически боится войны, ибо война высвобождает силы, над которыми оно не властно; именно поэтому Кремль до сих пор настаивает, повторяя как заклинание, что в Украине идет «СВО», т. е. все понарошку, и наступит момент, когда Запад захочет «как раньше» и предложит договориться. А к этому моменту нужно занять какие-то выгодные рубежи, чтобы переговорные позиции были как можно авантажнее.

Все возрастающая «волатильность» в мировой политике, в международных отношениях знаменует слом либерального миропорядка, сложившегося после сноса традиционалистского по итогам Первой мировой войны, когда основные европейские монархии схлопнулись, и на их месте возникли национальные государства. Либеральный клуб окончательно оформил свое доминирование в Потсдамско-Ялтинской системе международных отношений, чему предшествовал роспуск Коминтерна в 1943 г., и СССР стал действовать в парадигме пусть и с трансгосударственной спецификой, но национального государства.

Вследствие демонтажа СССР и возникшей в ходе него «мальтийской системы» в качестве переходной модели от Потсдамско-Ялтинского к неизвестному пока новому миропорядку, РФ в качестве «правопреемницы» и «государства-продолжателя» СССР/РИ приходится решать множество задач сразу и по всем направлениям, но наиважнейшей для страны — еще со времен Ивана Грозного — является западное, что как раз доказала Великая Смута, случившаяся в России тогда по итогам поражения в Ливонской войне.

По итогам Второй мировой — вроде бы победа, Германия сокрушена, древнейшие европейские столицы покорены, однако в Европе появляется новый заокеанский игрок, оккупирующий значительную ее часть, поэтому ситуация оказалась драматической: либо СССР «финляндизирует» остальную Европу, либо США «финляндизируют» СССР. В итоге СССР «игру подбрюший» проиграл: ему пришлось создать свой «восточный блок» в ответ на включение ФРГ в НАТО и принять навязанное штатами «соперничество систем» с заранее предрешенным итогом. Однако американцам никогда не нужна была Европа как полноценный субъект, им необходим трофей и плацдарм. И они, как опытные игроки, снова начали свою «игру подбрюший», и снова кремлевское руководство легко попалось в расставленную ловушку.

Все потому, что «крайней» (как ныне принято выражаться) ошибкой позднесоветского/российского руководства было думать, будто демонтаж СССР их собственными руками предоставляет некий голос в клубе мировых решал, и Россия не просто займет полноправное место Советского союза, а республики б. СССР по дефолту будут в неоспоримой зоне российского влияния, но и Запад будет вечно помнить этот «жест доброй воли» и выражать свою признательность разными уступками. Но, во-первых, никто и никогда такого не обещал, во-вторых, когда обещали, был СССР, а теперь его нет; а на нет — и суда нет, как говорится.

Эта родовая травма, точнее, очередная попытка от нее избавиться, послужила одной из причин (остальные приведены в предваряющей данную статье «Истоки русского ресентимента») вторжения в Украину два года назад — мол «я тебя развалил, я тебя и воссоздам»; но, как известно, некоторые явления обладают необратимостью, и какой-нибудь Тарас Бульба понимал диалектику процессов несколько лучше современных кремлевских обитателей.

Эдипу во искупление пришлось выколоть себе глаза и отправиться в изгнание: такова цена отцеубийства. Поэтому, просто повоевавши за «новые территории», от родовой травмы отделаться невозможно: необходимо пройти весь путь до конца. Кроме того, импульсивные решения в политике всегда чреваты большим ущербом: в результате на европейском направлении ситуация пришла в положение lose-lose, обе стороны несут значительные издержки, а просвета нет, и только заокеанские партнеры остаются в выигрыше, сохраняя расползающуюся по всем швам либеральную мирсистему с собой во главе.

Еще несколько замечаний по текущей ситуации: Россия в критические периоды истории — в эпоху Смуты, наполеоновских войн или обеих мировых — прочно встраивалась в фарватер англосаксонской (позднее — атлантистской) политики и действовала в её интересах против континентальной центральноевропейской. В нынешней ситуации происходит то же самое, и в экстремуме текущая война должна закончиться Лжедмитрием в Кремле или Жуковым в Карлсхорсте. То есть для того, чтобы вырваться из либеральных оков, Россия должна начать воевать всерьез, а это означает не долбиться за каждую Авдеевку и вообще не Украиной заниматься, а бить по американским интересам на континенте, лучше всего — в оккупированной Соединенными штатами Германии. И делать это придется (так как военные возможности РФ в сравнении с советскими ограничены) гибридными методами. Например, через избирательный процесс.

Интересная деталь: немецкие земли, где AfD (партия «Альтернатива для Германии») побеждает, условно совпадают с территориями тевтонского ордена, а впоследствии примерно в тех же очертаниях была создана ГДР. Гейдар Джемаль в книге «Сады и пустоши» доказывал, что либералы — современная манифестация условных «иллюминатов», имевших опору через масонерию в «третьем сословии», т. е. лавочниках и разночинцах, а традиционалисты — условных «тевтонов», бывших в свою очередь наследниками госпитальеров-иоаннитов, представлявших аристократию. У либералов — «ценности», у роялов — традиция. Ценности, соответственно, могут обесцениваться, при этом традиция обязана быть непрерывной (trãditiõ — передача с латинского). Если бы ресурсы Кремля использовались эффективно, влияние через политические партии (многие из которых выросли из законсервированной агентуры Штази) можно было бы нарастить многократно, тем самым создав американцам чувствительные проблемы в самом сердце их мировой гегемонии — Европе, например, оторвав от Германии старые земли тевтонов, где судя по всему сохранилась заглубленная структура, и для этого имеются все предпосылки.

Итак, по итогу выпестованного и взлелеянного российской властью феномена «русского ресентимента» мы получили довольно нелепую попытку воссоздания основанной на национал-корпоративизме некой «империи»; хотя на этом пространстве имеются и другие, причем не декларируемые (при этом активно используемые) «воссоздателями» специфические факторы:

у данной территории еще со времен «улуса Джучи» сохраняется историческая память о совместном наднациональном проекте для всех народов и племен, но потуги по выделению «русской компоненты» в некую особую, «государствообразующую» «доминирующую» сильно снижают этот эффект;

существует запрос от североевразийских народов на транснациональную идентичность как «анти-Запада», «анти-либерализма». Однако правительства всюду, не только в России, боятся его и максимально брутально глушат, что лишний раз свидетельствует о либеральной природе власти на всем пост-СССР.

Поэтому феномен «русского ресентимента» можно признать деструктивным как препятствующий полноценному освобождению всей северной Евразии от ига либерализма — а ключевая битва с высокой вероятностью развернется здесь по геополитическим и цивилизационным причинам.

МУРАТ ТЕМИРОВ