Сакральность ужасов Говарда Лавкрафта

Американский писатель Говард Лавкрафт является одним из самых загадочных писателей мировой литературы. С детства мальчик отличался уникальными данными: в два года он мог наизусть цитировать стихи в шесть лет уже писал рассказы. Отец Лавкрафта страдал психическим расстройством, в следствие чего попал в психиатрическую лечебницу. Позже, после долговременной истерии и депрессии, мать Лавкрафта последовала за мужем. Вероятно поэтому тема пограничности рассудка проходит сквозной нитью сквозь все работы автора. Предполагается, что в какой-то степени болезнь отца передалась и мальчику, которого всю жизнь преследовали ночные кошмары, из которых он черпал свое темное вдохновение. Различного рода существа с крыльями, огромные монстры и мерзкие чудовища навещали Лавкрафта во снах с частой периодичностью. Материалисты считают, что все это плод больного воображения писателя, мистики же, напротив, утверждают что Лавкрафт был способен подключаться к тонким слоям мироустройства.

Прежде чем мы перейдем к основной теме, нужно отметить что Лавкрафт был глубоким интеллектуалом — обладал фундаментальными знаниями европейской философии, литературы, а также обширно интересовался арабской мифологией и культурной, что детально отражено в его текстах.
Однако Лавкрафт нам интересен, прежде всего, как певец мистической древности — «дочеловеческой» эпохи, которая, согласно его работам, является истиной сутью проявленного мира. Ключи от этого мира находятся в руках «богов» (старшего и младшего порядка), а также различного рода чудовищ и монстров. Лавкрафт пишет, что даже изображение или словесное описание этих существ приводят человека в неописуемый, дикий и непреходящий ужас.

В качестве примера, приведем цитату из одного из ключевых повестей Лавкрафта «Зов Ктулху»:

«И вот, прошептал Кастро, эти первые люди создали культ вокруг маленьких идолов, которых показали им Великие Старейшины: идолов, принесенных в давно стершиеся из памяти века, с темных звезд. Культ этот никогда не прекратится, он сохранится до тех пор, пока звезды вновь не займут удачное положение, и тайные жрецы поднимут великого Ктулху из его могилы, чтобы оживить Его подданных и восстановить Его власть на земле. Время это легко будет распознать, ибо тогда все люди станут как Великие Старейшины — дикими и свободными, окажутся по ту сторону добра и зла, отбросят в сторону законы и, мораль, будут кричать, убивать и веселиться. Тогда освобожденные Старейшины раскроют им новые приемы, как кричать, убивать и веселиться, наслаждаясь собой, и вся земля запылает всеуничтожающим огнем свободы и экстаза…»

Знакомый с трудами Гейдара Джемаля без сомнения узнает в данном тексте описание Золотого века. Эпохи до прихода Адама, в которой человекоподобные существа купались в «океане блаженства». Согласно Джемалю, эта эпоха является базовой моделью мироустройства традиционалисткого клуба. В рассказах Лавкрафта мы видим детальное описание некоего проекта, над которым работает ряд тайных сообществ по всему миру.

Также хочется отметить, что во многих работах автор скурпулезно и эмоционально описывает ритуальные акты, которые проводятся во славу темного начала. Так, в рассказе «Праздник» главный герой становится свидетелем подобной церемонии:

«Начинался святочный ритуал, который древнее человечества и которому суждено пережить человечество: первобытный ритуал солнцестояния, сулящего победу весны и зелени над зимой и снегом; ритуал огня и обновления, света и музыки. Этот-то ритуал и вершился теперь на моих глазах в адском подземелье. Я наблюдал за тем, как они поклоняются столпу болезнетворного огня и бросают в воду пригоршнями какую-то слизистую поросль, зеленовато поблескивающую в хлористом зареве. И еще я видел, как нечто бесформенное сидело, скорчившись, в стороне от света и пронзительно дудело в свою флейту, и сквозь эти звуки мне слышалось как бы некое приглушенное хлопанье крыльев, приближавшееся из зловонной тьмы, непроницаемой для взора. Но более всего меня пугал огненный столп: неутомимо извергаясь из глубин, самых последних и непостижимых, он не рождал теней, как рождало бы любое здоровое пламя, зато покрывал мертвые стены тошнотворной и ядовитой зеленой накипью. И все это яростное полыхание не несло в себе ни толики тепла, только холод, липкость смерти и разложения…»

В интернете можно найти множество групп и сект, которые пытаются воссоздать ритуальные церемонии, описанные писателем. Мифология Лавкрафта живёт своей, совершенно определенной жизнью.

Предполагается, что Лавкрафт был сторонником сатанинской аморальности, во всяком случае он очень почитаем в этих кругах. Нас же, как исследователей, интересует исключительно информативная выжимка, которая заключена в том, что Лавкрафт четко и артикулировано транслирует совершенно определенную парадигму. Поскольку это не пустое мыслетворчество, а весомые тексты с отсылками на мифологию и историю, то можно определённо сделать вывод, что Лавкрафт достоин тщательного изучения.

АРТЁМ КХАН