Нации-государства и современная демократия

Сейчас, когда нации-государства, как продукт предыдущего исторического этапа, уходят в прошлое, небезынтересно проследить, как создавалось это понятие. Само ведь слово «нация» — это продукт Нового времени. В обиход оно вошло, начиная с Французской революции. Нация — родина. Вот и в гимне Великой французской революции, «Марсельезе», воспеваются «дети нации» и т. д. Родился «патриотизм». «Патриот» был синонимом революционера, защитника свободной родины, сражавшегося в рядах революционной армии за Францию против монархической европейской реакции. Так начала оформляться идеология либерального клуба…

Весь ХIХ век либеральные интеллектуалы создавали соответствующую философию истории. Эти либеральные историки были уверены, что нации существовали всегда. Поэтому, к примеру, всем было ясно, что «французская нация» происходила от древних галлов — французов древности. Хотя вот, неожиданно, один из самых авторитетных представителей либерального клуба в ХIХ веке, историк и писатель Эрнест Ренан, высказал и такую провидческую догадку:

«Существование нации (да простится мне эта метафора) — это ежедневный референдум, так же как существование индивидуума — это непрерывное самоутверждение жизни… Нации не являются чем-то вечным. Они имеют начало — будет у них и конец. По-видимому, их сменит европейская конфедерация…».

Либеральная историография породила и закрепила национальный миф. Со всей уверенностью можно сказать, что не нации изобрели национализм, а национализм создал нации. На первоначальной стадии либерального строительства сам либерализм породил национализм, а затем распространил его по всему миру через масонские ложи. Для конкретного примера можно было бы упомянуть масона Кемаля Ататюрка (который был ещё и «денме» — «оборотнем» из анатолийских евреев), превратившего Османский халифат в националистическую Турцию. Но тот же процесс в ХIX—ХХ веках шёл повсеместно.

К эпохе модерна принадлежат и такие понятия как «народ» или «этнос». Слово «народ», конечно, существовало и раньше, но его значение имело мало общего с тем, которое ему придаём мы сегодня. Мы сами есть конечный продукт, следствие процесса модернизации, начавшегося в Новое время. Речь идёт о процессе постоянной мобилизации человеческого фактора: эдакой перманентной перестройке социального пространства. Целью этого «прогресса» (к счастью или несчастью, уже закончившегося) было постоянное повышение стоимости человеческого времени, которого у каждого человека ограниченное количество, а надо было высосать максимально больше из каждой личной экзистенции…

Получается, что презентация нации-государства как исторического субъекта — не более, чем удобный миф, созданный для того, чтобы не было видно реальных «субъектов исторического действия» — тех правящих групп, которые и заказывают музыку. Постмодернисты неплохо «деконструировали» миф геокультуры Просвещения, идею прогресса, общечеловеческих ценностей и т. п. Это гниющее вокруг нас цивилизационное пространство, в котором мы всё ещё по инерции пребываем. Они показали, что речь идёт об очередном прикрытии корыстных интересов и целей властных групп, и за всей этой гуманистической демагогией прячется извечная воля к власти и гегемонии.

Сама апелляция отцов-основателей демократического общества к античным предтечам тоже показательна. В Афинах под «демосом» подразумевали граждан-собственников. Эти 10% от общего числа населения и были избирателями на выборах. Если сравнить ситуацию с актуальной, то и наша «демократия» ушла недалеко. Простая арифметика доказывает несостоятельность очередной правящей партии, которая обязательно и постоянно напоминает, что правит, «потому что за неё голосовало большинство испанцев».

В Испании — как практически и в остальной Европе — сложилась такая же двухпартийная система, как и в США. У кормила власти стоят то социалисты, то правая Народная партия. Партии помельче подписывают пакты с этими двумя. Так вот из статистики явствует, что 30% населения испанского государства не голосует вообще никогда. Этот процент варьируется: иногда чуть меньше, иногда чуть больше… Из оставшихся 70%, скажем, 40% проголосовало за Народную партию, из оставшихся 30% где-то 20% отдало голоса за социалистов, а остальные 10% голосовали за Единую левую (коалиция компартии, экологистов и других полусект) и за националистические партии регионов. Так что сами подсчитайте от имени какого такого «большинства испанцев» правят эти политиканы демагоги.

Поскольку демократический цирк я всегда презирал, то и сам, по статистике, принадлежу к вышеуказанным 30% не голосующих. Два раза в жизни, правда, поступился принципами. В первый раз проголосовал на референдуме в 80-х годах против вступления Испании в НАТО. А потом раз — не помню, на каких выборах — уже в 2000-х, проголосовал за Единую левую (Izquierda Unida). Не из убеждений, конечно, а из-за личной дружбы с соседом по квартире, всё плакавшем на моём плече, что, мол, «правые нас сомнут».

В традиционном обществе до начала процесса модернизации не было никакой такой «единой нации». В таком обществе, иерархически организованном по сословно-кастовому принципу, всякий человек знал своё место от рождения и до смерти. Там были разные группы населения со своей собственной культурой (высокой и низкой «народной») и своими привычками и кодексом поведения. По ходу либеральной перестройки, централизовалась власть, унифицировалась территория (при династическом правлении не было чётких границ, а сами владения того или иного монарха расширялись или сужались по обстоятельствам наследования и борьбы за наследство), оформлялся общий для всех язык и создавалась общая «национальная история», структурированная вокруг основополагающих мифов. На конечном этапе всеобщее образование действительно заканчивало формирование «единой нации».

Кстати, некоторые исследователи считают, что русские — это незаконченная нация. И да не обвинят их в русофобии — речь идёт как раз о русофилах. И утверждают они это в положительном смысле, то есть что для русских ещё есть шанс на историческое развитие, тогда как, например, старые, сформировавшиеся европейские нации, на глазах подгнивают и стареют. Впрочем, тут я уже не берусь судить…

Как не раз случалось в истории, когда сверху начинают кричать «Родина в опасности!», а на самом деле хотят сказать: «Олигархия в опасности! Правящий класс под угрозой!».

Мне вспоминается испанский политический плакат 1929 года. Его расклеивали по стенам во времена диктатуры генерала Примо де Ривера. В нём все три составляющие химеры для оправдания власти: и нация, и прогресс, и патриотизм. На переднем плане изображён молодцеватый жандарм на коне с ружьём в чехле и саблей наголо. За ним виднеются ещё два «фараона». Гарцуют они на фоне национального флага «родины». Текст, посыл власти гласит: «Испанцы! Социальный мир — необходимое условие прогресса нации». Однако какой такой социальный мир без социальной справедливости? Нет, уж извините, господа властители, но у нас лозунг другой:

«Мир хижинам, война дворцам!».

АРТУРО МАРИАН ЛЬЯНОС