Гуситы и галстуки: цена утраченного суверенитета

09.06.2026

Чехия: легитимность, реституция и сионистский крен

В чате моего канала «Темиров Аналитика» прозвучал вопрос, который я по какой-то причине пропустил, — вопрос о политике современной Чехии, политике, по мнению автора, чрезвычайно реакционной. Имелось в виду прежде всего отношение Праги к русско-украинской войне, но я бы непременно добавил сюда и палестинский вопрос, и Газу, и безоглядную поддержку сионистского образования. Вот тут она действительно реакционная, без всяких оговорок. В отношении же русско-украинской войны можно ещё спорить о терминологии — что именно считать «реакционным», — а вот в палестинском сюжете спорить уже не о чем. И это, на мой взгляд, не случайность и не каприз отдельных политиков, а прямое следствие самого устройства современного чешского государства, его глубинного и неустранимого дефицита легитимности.

Сама Чехия — типичный лимитроф. Этот термин родом из интербеллума, из той эпохи, когда на европейской карте вдруг возникло несколько государств, дотоле на ней не существовавших, — результат распада трёх империй: Российской, Австро-Венгерской и Германской, плюс Османской, на обломках которой, правда, возникло только одно полноценное государство и несколько мандатных территорий Лиги Наций. Европейские лимитрофы имели вполне определённую функцию: быть буферной зоной, обозначать фронтир, служить тем самым «лимитом», то есть границей. Эту роль они исполняли исправно, и ко Второй мировой войне их задача была исчерпана. Их успешно слили. Сначала Чехословакию, потом Польшу, потом и остальные страны получили различные формы протектората — Болгария, Румыния, формально монархические, формально суверенные, по сути же протектораты.

С чего начинается государство?

В любом анализе нужно исходить из вопроса легитимности. Что такое современная Чехия и насколько она легитимна? Естественно, как и нынешняя РФ (Российская Федерация) — которую некоторые расшифровывают как «Ресурсную Федерацию», — Чехия возводит свою легитимность к глубочайшей древности, к Чешскому княжеству IX века и далее в глубь столетий. Но княжество это очень быстро попало под германский протекторат: уже в X веке Вацлав Святой признал верховенство Генриха Птицелова, легендарного, но вполне реального восточнофранкского короля, успешно объединявшего свои земли и противостоявшего славянам — прежде всего полабским, обитавшим вдоль реки Лабы и весьма воинственным, которым ещё ассистировали в набегах мадьяры. И вот оттуда якобы черпает свою непрерывность, свою континуальность современная Чехия. Но так ли это? Давайте взглянем беспристрастно и с юридическим пинцетом.

Современная Чехия появилась в результате распада Чехословакии — ЧСФР, Чехо-дефис-Словацкой Федеративной Республики, — в 1993 году. Это называется «бархатный развод», саметовый развод. И появилась она вовсе не в результате какой-либо легитимной процедуры — например, всенародного референдума. Было целое государство, Чехословакия, у которой имелся ясный исторический предшественник: ЧССР, до неё — Первая республика с 1918 по 1948 год (с вычетом периода протектората с 1939 по 1945). У тех формаций был источник права. У современной Чехии — какой? Только распад. Точно так же, как у Ресурсной Федерации источником права является звонок трёх алкоголиков Бушу из Беловежской пущи, из Вискулей. Вот и весь фундамент легитимности.

Считается, что Вацлав Гавел был против развода. Но насколько против? Инициатором распада выступила в основном пражская — не чешская, а именно пражская — элита, полагавшая, что Словакия является обузой и балластом на теле древней нации. Хотя на самом деле и Чехия в её современном виде — продукт модерна, а уж Словакия и подавно новодел: никакой исторической Словакии не существовало. Чехия же была развита промышленно и остаётся такой по сей день. Именно поэтому Гитлер в своё время поглотил Богемию и Моравию, оставив в стороне аграрную Словакию: захват чешских земель сразу увеличил промышленный потенциал Третьего рейха в полтора раза, не говоря уже о резко выросшем автопарке — автомобильная отрасль здесь была исторически сильной. И химия тоже: знаменитый «Циклон Б», впоследствии печально прославившийся, производился в чешском Колине как инсектицид и производится там до сих пор.

Реституция как двигатель развода

Кто на самом деле был инициатором развода 1993 года? Если смотреть беспристрастно и с тем же юридическим пинцетом — пражская элита, не желавшая делить власть со словаками. Чехословакия с 1968 года была федерацией, в 1989-м, после Бархатной революции, она лишь переименовалась в ЧСФР: из ЧССР изъяли «социалистическую», и она стала по названию федеративной. Хотя по сути и формально она такой и оставалась с 68-го года. Густав Гусак, глава Коммунистической партии Чехословакии, был словак, и в Праге многие роптали о «засилье словаков во власти». Ропщут они и сегодня. Не случайно нынешний премьер Бабиш — единственный словак в политике высшего эшелона — воспринимается пражской элитой как чужак, и многие тут его откровенно ненавидят, тогда как чешская глубинка его, напротив, любит.

Итак, Чехия возникла как продукт интриг пражской элиты, пожертвовавшей страной. Картина до боли напоминает наш случай: московская элита тоже пожертвовала СССР, чтобы безраздельно хозяйничать в своём обломке и подгрести под себя все ресурсы. У нас была приватизация. Здесь, кроме приватизации, прошла ещё и реституция. Реституция, в переводе с юридического языка, — это восстановление прав. Каких прав? Прав, якобы нарушенных в 1948 году, когда вроде бы произошёл коммунистический переворот. К власти вернулась буржуазия — мелкая и средняя, у которой были дома, доли в промышленности, имущество. Они и стали бенефициарами реституции. И именно Прага особенно горячо стояла за развод и за реституцию. Почему? Потому что в Праге практически все дома, принадлежавшие евреям (частично уничтоженным, частично изгнанным) и немцам (полностью изгнанным и частично уничтоженным), были по реституции переданы якобы бывшим владельцам.

Это большая, тщательно оберегаемая тайна Чехии, которую не принято выносить из избы. Очень часто эти объекты собственности были присвоены под видом наследников новой буржуазией. Старая тоже не осталась внакладе — взять хотя бы Вацлава Гавела, который получил по реституции колоссальный массив собственности от всех своих родственников. Он оказался единственным наследником всех своих дядей и тётей, как у одного известного классика, чей день рождения вчера отмечала вся прогрессивная общественность. На момент смерти его состояние оценивалось более чем в миллиард евро. А имел ли он на это право — это, между прочим, большой юридический вопрос. И таких, как он, было немало: многие объекты находились в совместной или акционерной собственности, среди владельцев числились немцы, евреи и многие другие, которых сегодня уже не найти. Немцам, кстати, в реституции отказали изначально — и понятно почему: если бы немцам дали право на возврат имущества, они забрали бы себе всю Чехию.

По сути, развод 1993 года — это буржуазная контрреволюция. Именно она и является источником легитимности современной Чехии. И как, по вашему мнению, такая страна должна себя вести? Она обречена вести себя максимально вызывающе — точно так же, как другая похожая страна, Ресурсная Федерация, ведёт себя максимально вызывающе, чтобы компенсировать недостаток легитимности. То же самое делают и пражцы — на всех азимутах, на всех направлениях. И это особенно проявляется в безоглядной поддержке сионистского образования, которая, заметьте, никому из них объективно не нужна: их об этом никто не просит, никакой выгоды они не получают. Но эта поддержка даёт им иллюзию субъектности: вот, мол, мы можем себе позволить идти вразрез — даже с общеевропейской оппозицией, всё более решительно поворачивающейся против сионистского образования.

68-й год: бунт столичной элиты

Вернёмся к легитимности и к роковым датам в чешской истории — а восьмёрка в ней действительно роковая. 1968 год. Некоторые историки — я лишь излагаю их позицию — полагают, что волнения этого года были вызваны вовсе не экономическими реформами премьера Оты Шика (Ота — имя, Шик — фамилия), посредственного экономиста, позднее уехавшего профессорствовать в Швейцарию, и не латентным либерализмом Александра Дубчека. Их вызвала конституционная реформа. Именно в этом году унитарная Чехословакия, унаследовавшая унитарность от Первой республики, превращалась в федерацию. У неё появлялся двухпалатный парламент, верхняя палата которого формировалась паритетным числом депутатов от Чехии и Словакии. И это многим в Праге категорически не нравилось. Мы имеем дело — о чём сейчас вообще не принято говорить, поскольку это идёт вразрез с официальной историографией — с бунтом столичной элиты, которая подняла студентов под другими, конечно, лозунгами, подняла творческую интеллигенцию.

Всё это, разумеется, давно мифологизировано и залегендировано. Считается, что Москва настаивала на вводе войск. На самом деле, судя по документам, в большей степени настаивала Польша. Поляки — народ милитаризованный, они видели угрозу Запада: на 68-й год были запланированы натовские учения, и бурлящая Чехословакия теоретически могла обратиться за поддержкой к западным странам, а там уже наготове мобилизованные для манёвров войска, готовые плавно зайти. Я не утверждаю, что такие планы у НАТО непременно были, но не исключаю: дело штабных крыс — рисовать планы, в этом их функция. Поляки настаивали особенно — об этом есть документальные подтверждения, — и в итоге убедили Леонида Ильича. Операция «Дунай», вход со всех сторон: через Польшу, через Карпаты, через Украину, из Венгрии. Считается, что ГДР не участвовал, чтобы не бередить старых ран, но вспомогательные части ГДР всё же действовали — в Либерецком и Устецком краях, на границах. И, повторюсь, 1968-й — это в значительной мере бунт пражской элиты против федерализации.

48-й год и тайна Эдварда Бенеша

1948 год — год так называемого коммунистического переворота. С 1945 по 1948 в стране существовало буржуазное правительство Эдварда Бенеша — непонятно по какому праву существовавшее, потому что Бенеш в 1938 году попросту бежал из Чехословакии, фактически сдав её. Его, заметим, даже не пригласили в Мюнхен, где был заключён знаменитый сговор: туда вообще не пригласили ни одного чешского политика, был лишь представитель МИДа по фамилии Масарик, однофамилец первого президента. В 1948 году Бенеша «попросили». Об этом существуют вполне задокументированные свидетельства: к нему пришёл советский посол и предъявил документы, согласно которым Бенеш в 1938-м, перед бегством, получил из советского посольства крупную валютную сумму — порядка 20 тысяч долларов — на вывоз архивов и помощников. Бежал он в Лондон, организовал там правительство в изгнании.

Фигура Бенеша вообще довольно неприятная, его и в чешской историографии стараются задвинуть. Те самые декреты Бенеша, по которым из страны были депортированы свыше трёх миллионов немцев, столетиями живших на этой земле, — все до последнего. Депортированы были и мадьяры, в Венгрию — это называлось демадьяризацией. Кроме того, тянется ещё один шлейф: он состоял в переписке с Моргентау, автором знаменитого людоедского плана, предлагавшего после победы стерилизовать всех немецких женщин, а всех мужчин кастрировать, чтобы окончательно решить германский вопрос. И вот в этой переписке уже в 1940 году — напомню, США ещё не вступили во Вторую мировую войну, Чехословакии уже нет, есть протекторат Бёмен унд Мэрен и режим Тисо в Словакии, — Бенеш предлагал депортировать всех немцев со всей Восточной Европы: из Польши, из Румынии, отовсюду. То есть опасения судетских немцев, давшие почву движению Генлейна и подведшие в итоге к вводу войск Гитлера, оказывается, не были безосновательными: глава государства уже тогда вынашивал планы их полного изгнания. Бенеш предал страну: ни единого выстрела в сторону входивших по дорогам немецких войск так и не последовало, потому что бежал глава государства. Эти доказательства государственной измены ему и были предъявлены в 1948-м. Он подал в отставку, очень быстро умер — вероятно, помогли.

18-й год: Масарик, Вильсон и Крейн

38-й год мы все знаем — Мюнхенский сговор. Тогда впервые была ликвидирована Первая республика, созданная в 1918 году и институционализированная на Версальском конгрессе в качестве крупнейшего обломка Австро-Венгрии. Первым её президентом стал Томаш Гарриг Масарик — тоже личность весьма занимательная. Кстати, ещё с раннего периода в сионистском образовании поразительно много топонимов и годонимов, названных в честь Масарика. Почему — я не знаю, не разбирался в этом вопросе. Откуда у еврея чешская грусть, как у хлопца — испанская? Загадка. Но Масарик и сам по себе личность примечательная. Среднее имя «Гарриг» он взял в честь жены, родом из бруклинских Гарригов, состоятельной семьи, неким родственным образом связанной с президентом Вильсоном — тем самым, что придумал Версальскую систему, продвигал самоопределение наций и испытывал особо тёплые чувства к Чехословакии и к Армении (есть такое понятие — «Вильсоновская Армения», выходившая аж на два моря).

В Америке Масарика опекали не только Гарриги, но и некий Крейн — чикагский миллионер, один из соучредителей Федеральной резервной системы и, что любопытно, арабист. Крейн принимал деятельное участие в формировании восточноевропейской политики США. В Европу он, между прочим, прибыл на том же пароходе «Кристианиафьорд», что и Троцкий; они были знакомы. Крейн опекал всех восточноевропейских интеллектуалов, организовывал им выступления в Гарварде и других местах, где формируется повестка. Он бывал и в Советской России, оказал значительное влияние на американскую позицию по отношению к ней. Говорят, он стал прототипом героя классического фильма «Гражданин Кейн» — и фамилия созвучна, и биография похожа, и Чикаго общий. Так вот, Масарик, очевидно, выполнял заказ и действовал по заданному сценарию. Модерн, конструирование наций, создание Малой Антанты из обломков империй — всё это реализовалось его руками. И источником легитимности новой Чехословакии были именно связи Масарика с Гарригами и через них с Вильсоном. Низового движения за независимость не существовало.

Почему Чехия исчезла, а потом захотела вернуться

В каком же состоянии Чехия пришла к Первой мировой войне? В состоянии довольно бурлящем, потому что её собственный статус в Австро-Венгерской империи оставался непрояснённым. Что было до этого? Чехия входила в Священную Римскую империю — с 1502 года носившую название «Священная Римская империя германской нации». Состояла она там как полноценный субъект, Королевство Чехия, причём чешский король был одним из выборщиков императора — а это всего одиннадцать суверенов на всю империю. Чешский король избирался в императоры неоднократно, и неважно, какой он был национальности: были и Пржемысловичи, и Люксембурги, и Ягеллоны — для Вестфальской системы суверенитета государства как такового ещё не существовало, сувереном была персона, и этой персоной нередко был именно король Чехии. Это очень высокий статус.

Что случилось дальше? Аустерлиц — а это, между прочим, на территории Чехии. Австрийская армия совместно с российской проиграла Наполеону, и одним из условий Пресбургского мира (Пресбург — это нынешняя Братислава) стала ликвидация Священной Римской империи германской нации, осуществлённая в 1806 году. Это был тектонический сдвиг для всей Европы. Габсбурги остались с одной только Австрийской империей, явочным порядком объявив все подвластные земли империей Габсбургов, а всех подданных — своими подданными. Статус Чехии резко рухнул. Из равноправной составной части великой имперской конструкции она превратилась в обыкновенную провинцию — в безликую Богемию. Императором СРИГН был, между прочим, и Карл IV, и Рудольф — оба жили в Праге, столица империи перемещалась. А теперь — раз, и вы провинция.

Разумеется, это вызвало у чешской элиты глубокое и устойчивое недовольство. Оно прорвалось наружу в 1848 году, в «весну народов», когда вся Европа полыхала и революции подавлялись казаками Паскевича — теми самыми, что утопили в крови мадьярскую революцию, помогая Габсбургам. Зачем это нужно было Петербургу — отдельный вопрос; впрочем, спустя несколько лет того же Паскевича грязными тряпками выгнали с Дуная, и это, собственно, и стало началом Крымской войны. Так или иначе, Чехия как исторический феномен исчезла, и началось чешское национальное возрождение. Появились будиловцы — пробудители национального самосознания, появились и фальсификации вроде Зеленогорской и Краледворской рукописей, впоследствии полностью разоблачённых. Это движение поддерживалось из Петербурга. Но где же тогда подлинная легитимность современной Чехии? А я вам скажу где. Это гуситы.

Гуситы — настоящий источник чешской субъектности

XV век. Это гуситы перевернули игру. Что такое XV век в Европе? На западе ещё бушует Столетняя война. В Северной Италии бесконечно рубятся гвельфы с гибеллинами. На востоке сельджуки берут Константинополь — вот те раз, как бы. То представление о Европе как о едином империум христианум, как мыслилось до того, трещит по швам. И Ян Гус — а он, между прочим, за сто лет до Лютера — становится олицетворением и голосом той Европы, которая хочет вернуться к истокам. Они говорят: «Зачем нам ваше империум христианум, в котором всё растворяется? Где были дворяне, когда Адам пахал, а Ева пряла?» И движение начинает набирать обороты, тем более что в костёр на Констанцском соборе, где сожгли Яна Гуса, подбросили охапку дров — образно и буквально. И пусть в самой Чехии гуситское движение в итоге проиграло, но оно оставило неизгладимый след в европейской истории и стало предтечей всей Реформации.

Против гуситов был объявлен крестовый поход — и не один. Настолько остро Ватикан ощущал эту угрозу как экзистенциальную. А ведь гуситы говорили, в сущности, простую вещь: надо вернуться к изначальному, к подлинному христианству. Они обличали симонию, обличали порнократию Рима — но в основе их послания лежал именно возврат к истокам. Вот где подлинная легитимность чешской нации. Вот откуда она берёт своё начало. И ответьте мне тогда честно: при чём здесь современные уроды в пиджаках и галстуках, выступающие от имени чехов? Они не имеют ровным счётом никакого отношения ни к чешской истории, ни к чешской нации. Я не знаю, сохранит ли чешская нация будущее, останется ли она историчной — или будет дальше существовать в качестве лимитрофа, в качестве инструмента и объекта. Но то, что в её истории был длительный — более полувека — гуситский момент, даёт ей хотя бы гипотетическую субъектность. Может быть, в чехах ещё проснётся этот дух, и они снова явят миру некую новую — и одновременно очень старую — повестку.

Поэтому ответ мой таков. То, что сейчас от имени Чехии кто-то выступает с реакционных позиций, что Прага бежит впереди паровоза в поддержке сионистского образования и в раздувании русско-украинской войны, — это вовсе не значит, что к этому имеют отношение собственно чехи. Это всего лишь назначенные чиновники, говорящие от имени исторической Чехии, не будучи её наследниками ни в каком серьёзном смысле. В гуситской Чехии их повесили бы на первом же суку, и висели бы они там, и повешенных не снимали бы — они там гнили бы в назидание. Висели бы они и у таборитов, и у гуситов, и прекрасно бы гнили на этом самом суку всем потомкам в назидание. Такой вот мой ответ.

МУРАТ ТЕМИРОВ

09.06.2026

Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш