Помните старый скетч про падающий самолёт, где обезумевший лётчик с вытаращенными глазами из серии в серию объявлял очередное падение? Глядя на то, как мировые медиа подают историю злосчастного рейса FlyDubai, трудно отделаться от ощущения, что мы смотрим всё тот же сериал. Каждый день — новая серия, новые вводные, новые «неопровержимые» подробности. Версии сменяют друг друга с такой скоростью, будто сценаристы не успевают дописывать текст к утреннему выпуску. И чем больше подробностей, тем меньше в них правды.
Нож, ножницы, топор
Начнём с того, что лежит на поверхности. Сначала в пилотской кабине фигурировал перочинный ножик. Потом к нему добавились ножницы. Теперь в деле появился топор — штатный аварийный топор, как у Раскольникова. Орудие «преступления» эволюционирует на глазах, и это само по себе говорит о многом. Когда легенду пишут заранее, в ней не бывает такой путаницы. Путаница возникает тогда, когда историю сочиняют задним числом, подгоняя под уже случившийся факт. Вспомните 11 сентября: тогда мифические террористы якобы захватили самолёты, вооружившись канцелярскими ножами для резки бумаги. Уже тогда это была очевидная залепуха. Но в Америке постановку довели до конца — всё чётко, красиво, без выживших свидетелей. Здесь же исполнители побоялись финализировать сюжет, и свидетели остались. Их, конечно, заткнули, но правда будет просачиваться: уже появляются снимки, где лайнер якобы пикирует, а люди спокойно стоят в проходах, кислородные маски на месте и вода не расплёскивается из стаканчиков на откидных столиках.
Можно было бы назвать этот сюжет «Сказками Гофмана» — по иронии судьбы, именно такую фамилию носит нынешний глава Моссада. У Оффенбаха есть оперетта с таким названием, и знаменитый канкан, разошедшийся потом по всем кабаре мира, родом именно оттуда. Весь этот информационный канкан вокруг самолёта очень напоминает ту оперетту: много шума, много ног, взлетающих в воздух, и минимум содержания. Обратите внимание и на детали постановки. Встреча Милейковского (Нетаньяху) с пассажиром, который якобы спас лайнер, целиком прошла на английском — она адресована американской аудитории, а не израильской. И топор появился тоже для англоязычного уха. Топор по-английски — axe, а гора в Иране, под которой расположены ядерные объекты и которую собирается бомбить Нетаньяху, по-английски звучит как Pickaxe. Они всегда действуют через бессознательное. Добавьте сюда каббалистику, где вся символика должна смыкаться и сопрягаться, и станет ясно: топор появился неспроста. Сначала был перочинный ножик — ведь пронести на борт что-то серьёзнее невозможно, — а теперь вдруг выяснилось, что топор штатный.
Самолёт с врождённым пороком
Чтобы понять, что произошло, нужно отложить в сторону телевизионные страшилки и посмотреть на сам самолёт. Это Boeing 737 MAX 8 — последняя модификация машины, история которой тянется почти полвека. Выход этой модели на рынок сопровождался двумя крупнейшими катастрофами: под Джакартой погибли 189 человек, в Эфиопии — все, кто был на борту, больше полутораста душ. Обе трагедии случились вскоре после взлёта. Полёты MAX по всему миру были приостановлены, а Boeing погрузился в кризис, из которого так и не выбрался по сей день.
Причина тех катастроф — конструктивная. Ради топливной экономичности на самолёт поставили новые двигатели с огромным вентилятором. Низкоплану их было просто некуда девать, и мотогондолы вынесли вперёд. В результате на больших углах атаки, то есть именно при наборе высоты, появляется дополнительная подъёмная сила, и машина начинает задирать нос. Вместо того чтобы переделать планер, инженеры поручили бороться с этим автоматике: датчик фиксирует опасный угол, компьютер опускает нос. Но датчик врал, автоматика опускала нос там, где не надо, а пилоты не могли вмешаться. Самолёт просто вгоняли в землю.
Американцы не любят тратить деньги на то, что можно замаскировать. Поставили второй датчик, разрешили пилотам перехватывать управление — и объявили проблему решённой. Но планер остался прежним. Машина по-прежнему не сбалансирована, и экипажи вынуждены постоянно её выравнивать. Это не устранение дефекта, а его консервация.
Аналогичный случай был в Кубинке
История знает немало примеров того, чем кончаются несбалансированные самолёты, и далеко не все они американские. Возьмите Ил-112 — лёгкий военный транспортник, доводку которого доверили тридцатитрёхлетнему сыну Дмитрия Рогозина, новичку в авиации. Самолёт получился перетяжелённым, его грузоподъёмность оказалась вдвое меньше требуемой. Но главное — планер был разбалансирован. Двигатели постоянно работали с перегрузкой, и во время подготовки к авиапараду под Кубинкой один из них загорелся. Само по себе возгорание двигателя не приговор: есть протоколы, есть противопожарная система. Однако как только отключилась поддерживающая автоматика, машина перевернулась и рухнула. Самолёт на вооружение так и не приняли, а молодого Рогозина, разумеется, отправили на повышение.
Для сравнения: старый антоновский Ан-24 уронить почти невозможно. Если он взлетел, он будет планировать. Это и есть признак правильной конструкции — способность лететь без костылей.
Ещё более показателен Ту-144. Первый советский сверхзвуковой пассажирский лайнер, ровесник «Конкорда», должен был стать гордостью отрасли. Но его сделали чрезмерно большим, и фюзеляж оказался разбалансирован. Не спасли даже добавленные за кабиной передние крылышки. Катастрофа в Ле-Бурже, затем аварийная посадка с пожаром уже на территории СССР — и машина, пролетав на регулярных рейсах между Москвой и Алма-Атой меньше года, почти всё время на форсаже, ушла в историю. А «Конкорд» благополучно возил пассажиров через Атлантику больше четверти века. Вывод прост: если планер не сбалансирован, никакая автоматика не сделает самолёт надёжным. Поэтому совет, может быть, и звучит резко, но он выстрадан историей авиации: не летайте на «Боингах».
Штурвал без педалей
Теперь вернёмся к официальной легенде, начиная с её главного персонажа. Нам рассказывают про оманца, которого вдруг допустили к штурвалу. Но мы знаем и понимаем: в Эмиратах нет своих спецслужб, там есть только Моссад. Там всем командует и распоряжается Моссад, и, естественно, у него был доступ к личным делам всех пилотов. Оманцев вообще не пускают в сионистское образование — даже султану Омана, пожелай он встретиться с Нетаньяху, пришлось бы искать другую площадку. И чтобы такого человека проморгали и посадили вторым пилотом на этот рейс? Это невозможно. Зато теперь «вдруг» выясняется, что в соцсетях он радикал, высказывал женоненавистнические взгляды и проявлял агрессию. Плохой оманец с топором — идеальный злодей, слепленный по шаблону. И вот этот оманец размахивает топором в тесной кабине — и не может зарубить командира. Тот, израненный, успевает выставить сначала код 7700, аварийную ситуацию, потом сменить его на 7500, захват воздушного судна. Затем добирается до двери, вводит код, впускает пассажиров. Человек, получивший удары топором, ползает по кабине, переключает коды, открывает двери. Достаточно одного удара по голове, чтобы человек потерял сознание, а здесь он, судя по описанию, чувствует себя превосходно.
Дальше — больше. Пассажир-сантехник объясняет, что вывел лайнер из пике, потянув штурвал на себя. Но на опубликованных снимках самолёта видно, что повреждён руль направления — та самая поворотная плоскость на вертикальном киле. А руль направления штурвалом не управляется, им управляют педали. О педалях спаситель не сказал ни слова, да и кресло было подогнано под рост другого человека. Вывести тяжёлую машину из крутого пике одним штурвалом, не свалив её в штопор и не задрав нос до опрокидывания, — задача для профессионального экипажа, а не для случайного пассажира. Повреждённые рули говорят о том, что ими работали, и работали всерьёз. То есть самолёт спасали пилоты.
Добавьте сюда калейдоскоп сопутствующих версий: то в экипаже оказываются украинец с русским, то вдруг всплывает англичанин, которого так же быстро убирают из сюжета. Так ведут себя не те, кто знает правду, а те, кто лихорадочно подбирает удобный нарратив.
Две версии
Если отбросить сказки, остаются две версии. Первая — технический инцидент, вызванный теми самыми конструктивными недостатками 737 MAX. Самолёт начал падать, экипаж боролся за машину, а находившиеся на борту офицеры Моссада и прочие «сантехники», которые по согласованию с Эмиратами обеспечивают практически всю безопасность на этих рейсах, решили, что происходит угон. С помощью мастер-ключа они проникли в кабину и начали избивать несчастных пилотов, которые кричали: «Да это не мы, он сам падает!» Пока разбирались, лайнер потерял пять тысяч метров. Потом случившееся пришлось срочно перекрасить в теракт, потому что правда о технической неисправности ударила бы по Boeing в самый неподходящий момент. Для Трампа Boeing сегодня — флагман экономического роста. Он навязывает его самолёты всем подряд, выдавая меморандум о намерениях с Китаем за твёрдый контракт на сотни машин. Китайцы, к слову, требуют локализации, на которую американцы не идут, и в итоге они будут строить собственный широкофюзеляжник. Признать, что MAX по-прежнему опасен, Вашингтон себе позволить не может.
Кстати, аналогичный случай был и с Воронежем. Китайцы пытались купить всю документацию на Ил-96, чтобы собирать его у себя; было даже межправительственное соглашение о совместном выпуске широкофюзеляжного лайнера. Но Пекин настаивал на локализации у себя, а Москва хотела китайских денег при производстве в Воронеже. Я знаю об этом от людей на ВАСО, которые по должности были посвящены во все детали. Теперь ровно того же китайцы требуют от Boeing — и ровно поэтому никакого твёрдого контракта нет. Та же история с атомными станциями для Саудовской Аравии: Трамп объявил сделку заключённой, а потом оказалось, что Нетаньяху против, и посыпались условия про нормализацию. Для Westinghouse этот контракт — вопрос выживания, а саудиты вполне могут раздать заказы французам, корейцам, китайцам и Росатому.
Показательно, как вели себя региональные игроки. Эмираты и Саудовская Аравия поддержали версию теракта не сразу. Несколько дней шёл торг, и только потом стороны сошлись на «оманце с топором». Что именно было выторговано, мы узнаем позже, но сама пауза красноречива.
Вторая версия — подготовленная провокация того самого Романа Гофмана. За несколько дней до инцидента он организовал встречу в Абу-Даби, куда прилетели Нетаньяху, представители Катара, Египта, Бахрейна, а по некоторым данным и саудиты, которые этого не подтверждают. Им нужен был casus belli. Его попытались создать, но опять всё пошло криво: по-хорошему самолёт должен был рухнуть. Тогда это был бы настоящий casus belli, как 11 сентября 2001 года. А здесь что-то пошло не так.
Обе версии имеют право на существование. Но лично мне ближе первая. Не потому, что я сам попадал в авиапроисшествия, а потому, что знаю историю катастроф. Airbus относится к безопасности куда серьёзнее, а у Boeing последние 15 лет — сплошная череда проблем. И желание любой ценой спасти репутацию концерна объясняет всю эту нелепую возню с топорами лучше всего остального.
Империя, которая не может даже казнить
Самолётный сюжет — лишь один симптом. На этой же неделе в Теннесси произошло событие, которое для людей, привыкших читать знаки, значит не меньше. Женщине, 30 лет ожидавшей исполнения смертного приговора, ввели две смертельные инъекции — и она выжила. По протоколу исполнитель не имеет права вмешаться, даже если человек мучается: считается, что после двух доз умереть обязан любой. А она не умерла. Американская пенитенциарная машина обветшала настолько, что не способна исполнить собственный приговор. Вспоминается «Зелёная миля» с её несмоченной губкой. Вспоминаются и казнённые декабристы, когда сорвавшихся с виселицы повесили повторно, хотя традиция требовала помилования, и Муравьёву-Апостолу приписывают горькие слова о том, что в России даже повесить толком не умеют. Империю это не спасло.
Американцы, между прочим, придают символам огромное значение. И для них то, что система разучилась даже казнить, — не курьёз, а тревожный звонок, если не набат. Особенно накануне выборов: в сионистском образовании Израиль голосование назначено на 25 октября, в Соединённых Штатах — на 3 ноября, а почтовое голосование, по сути, уже идёт. Ситуация для правящей клики катастрофическая с обеих сторон океана.
От «войны с террором» к войне против детей
К этой точке обе страны пришли по одной и той же дороге. Ради чего были спланированы и осуществлены события 11 сентября? Ради того, чтобы Америка выбрала образ действий, достойный мелкопоместного провинциала: дотянуться автоматом до любого угла планеты. По всему миру отлавливали мусульман, требовали их выдачи, придумывали для них изощрённые и бессмысленные пытки. Объявили глобальную войну с террором, не понимая, как её вести. Ради сетевой организации, лидер которой находился в Афганистане, оккупировали целую страну и двадцать лет жгли там триллионы долларов. Потом были Ирак, Ливия, Сирия. Коррупционная ёмкость этих кампаний была колоссальной, а результат — нулевым.
Сионисты попытались повторить ту же модель в своём масштабе в Газе: тотальное уничтожение в назидание соседям. Начиналось всё со сказки о «сорока убитых младенцах» в кибуце — будто там стоял роддом с кювезами. Расчёт был на страх. Но когда двухтысячефунтовые бомбы падают на детей, это вызывает не страх, а ярость, брезгливость и ненависть. Даже бывший премьер-министр Катара сегодня заявляет, что ХАМАС был готов отпустить всех гражданских сразу, но израильская сторона отказалась. Скоро 3 года, как в Газе убивают детей, и бомбёжки Южного Ливана продолжаются буквально в эти минуты.
Эта война против детей не знает национальных границ. В Сирии российское телевидение годами захлёбывалось, доказывая, что погибшие от ковровых бомбардировок дети — постановка и компьютерная графика. Сколько их было на самом деле, неизвестно до сих пор. Новым сирийским властям вместо того, чтобы менять галстуки и ходить по кабинетам, куда ходить не следует, стоило бы провести расследование и обнародовать эти цифры. Это их долг перед народом, который позволил им встать во главе страны, и одновременно мощнейший инструмент давления на всех соучастников. В Мексике находят массовые захоронения детских останков. Ордер Международного уголовного суда в отношении Путина тоже связан с детьми — украинскими, чья судьба до сих пор неизвестна. И показательно, что в отношении МУС Путин, Милейковский и Трамп действуют на редкость солидарно: все трое хотят этот суд уничтожить.
Когда иранский профессор Маранди на «Валдае» спросил Путина о Газе, тот привычно забормотал о «тяжёлой гуманитарной ситуации». Три года детей убивают в режиме нон-стоп, а в ответ — ни реакции, ни действий. Зато звонки Нетаньяху продолжаются по расписанию, а Берл Лазар, прилетая из сионистского образования, первым делом едет в Кремль. Кому служит Путин, скажите мне? Вот не зря наш спикер Роман Свитан говорит, что центр Хабада — это Кремль, это Москва. Это не Америка, это не Киев, не Украина, это Москва. А их modus operandi — это убивать детей.
Таймер, нефть и идеальный шторм
Пока мир обсуждает топоры, в Кэмп-Дэвиде Рубио, Вэнс, Хегсет и председатель Комитета начальников штабов решают, нападать ли на Иран. Трамп пытается частично уйти в тень, чтобы в случае провала разделить ответственность, но последнее слово оставит за собой. В Израиле того же хочет Нетаньяху. Таймер у обоих отсчитывает последние секунды. Вбрасывают, что удар будет после выборов, но я по-прежнему считаю: они попытаются ударить до выборов, когда терять будет уже нечего.
С ценами на топливо они ничего сделать не могут. Страны «Семёрки» выбросят на рынок 100 миллионов баррелей из стратегических резервов, Евросоюз — 50 миллионов, но для Европы это потребление на несколько суток. Цены давит вверх не нехватка сырой нефти, а фрахт. Полгода назад перевозка барреля на крупном танкере класса VLCC стоила около 7 долларов, и зафрахтовать судно на два миллиона баррелей можно было примерно за 14 миллионов. Сегодня — 35 долларов за баррель, то есть 70 миллионов за рейс, плюс страховка. Экономика нефтедоллара держалась на том, что на рынке всегда есть свободный запас, который можно быстро перебросить туда, где возник дефицит. Сейчас этого запаса физически нет. Несколько больших танкеров из резерва ничего не изменят.
Остановит ли их собственный дипстейт, который неожиданно выступает в роли консервативного противовеса? Не уверен. Тем более что есть силы в лице традиционалистов, заинтересованные в катастрофе обоих проектов, и они вполне могут подтолкнуть Вашингтон и Тель-Авив к безумию — так же, как в феврале, когда в Женеве уже почти обо всём договорились, а потом взяли и ударили. Драматургия момента складывается в идеальный шторм. Вспомните цунами, которое смывало целые страны. Нечто подобное готовится сейчас, и оно должно полностью переформатировать политическую карту мира. Привычная карта на стене внушает иллюзию стабильности: эти границы были всегда и будут всегда. Переверните её вверх ногами — и вы увидите правду. Границы рисовали и перерисовывали, страны появлялись и исчезали. В этом и состоит исторический процесс.
Всемирная гражданская война
К самолётному спектаклю подключился и Моди, побеседовавший по видеосвязи с плачущим индийским пилотом — Болливуд есть Болливуд. А параллельно в самой Индии вспыхнули так называемые «тараканьи протесты»: протестующих тараканами назвал кто-то из министров, и они подхватили это имя. Во Франции бунтуют школьники и сносят всё на своём пути, и делают это под палестинскими флагами. Французы умеют протестовать, это у них в крови.
Палестинский флаг стал знаменем радикального протеста во всём мире, и это заслуга тех самых либералов, которые считали сионистский проект священной коровой и позволяли ему всё. Теперь в Британии даже Милибэнд признаёт, что правы были те, кто протестовал. Но назад отыграть непросто. По Terrorism Act, принятому при Блэре — «пуделе Буша», который клялся парламенту, что закон никогда не ударит по собственным гражданам, — сегодня задерживают девяностачетырёхлетнего юриста, еврея по происхождению, за плакат в поддержку Палестины. В Америке законы, которые когда-то принимали всеми руками и ногами, вроде Patriot Act, оборачиваются против самих американцев: дроны, запущенные для слежки за мигрантами, уже убивают граждан. Мать четверых детей застрелили в лицо.
И это только начало. Тараканьи протесты перерастут в клоповые, потом во вшивые. Это части одной всемирной гражданской войны. До России, этого медвежьего угла, всё докатывается последним — слабейшее звено империалистической цепи, как говорили классики. Но когда докатится, грохнет так, что булгаковские «Тараканьи бега» покажутся детским садом. Они ведь хотели «повторить». Им повторят.
Система пытается раздавить целые народы и страны, и наша задача — склеить и спаять усилия, чтобы не дать раздавить себя. Падающий самолёт, неисполненный приговор, топор в кабине и горящие улицы — всё это знаки одного процесса. Империя, которая не может довести до конца даже собственную ложь, обречена.
МУРАТ ТЕМИРОВ
04.10.2026
Подключите эксклюзивный VPN-POISTINE. Надежный. Безопасный. Наш
